Его картины правдивые и тихие. Он ими никогда и никого не старается перекричать.
Все предельно реально, конкретно-вещественно. Слов мало. Только подробности быта, чувств, настроений, переживаний.
Война научила его оптимизму. Он так и сказал мне: "Появилось чувство оптимизма. Я понял, что жизнь прекрасна". Помолчал и добавил: "Я по организации стопроцентный оптимист".
Когда прошлой весной брала у него интервью о войне, у моих студентов тоже были вопросы. Это Тодоровского обрадовало: теперешние девятнадцатилетние расспрашивают его, тогдашнего девятнадцатилетнего...
Что-то в ту мою публикацию (см. "Новую", N 43 от 23.04.2010) не вошло, привожу сегодня.
- О чем думали во время войны? Была ли какая-то мысль, которая постоянно кружилась в голове? Ну, допустим, что Родину спасать надо, или что домой хочется вернуться, или просто выжить... (Инна Заболотнова).
Засмеялся:
- Чтоб домой скорее...
А потом - очень серьезно:
- Моя мать всю войну, в разных жутких условиях, держала лампадку, и горел огонек. Это был я. Она так спасала мне жизнь.
- Если бы перед Вами стоял выбор: дезертирство или пуля - что бы Вы выбрали? (Ольга Седых).
- Пулю.
- Я бы спросила человека, прошедшего через эти страшные события - войну, как ему удалось сохранить человеческие качества в таких нечеловеческих условиях и как они, тогда еще дети, переносили такие физические и психологические нагрузки? Как не сошли с ума? (Маша Богачева).
- Это очень серьезный вопрос. Потому что многие, вернувшиеся с войны, были душевно искалечены. Они не могли найти себя в гражданской жизни. Им все время снилась война. Они ночью вскакивали с какими-то приказами. Что происходило с солдатиками внутри? Какой психологический процесс? Далеко не каждый побывавший на войне мог найти, обнаружить себя в гражданской жизни.
Был такой замечательный фильм. Я забыл его название. Там рассказывается, как после вьетнамской войны они на Острове... брали винтовки... запускали молодую пару... Эта пара должна была прятаться... а они ее искать и убивать. И виновата была война. Война была виновата.
Война была их образом жизни.
И у нас, думаю, было: и после войны - убивать, убивать, убивать... Я знал одного такого больного - он убивал кошек. Работал на Одесской киностудии. У него было ружье, и вот он ходил и ходил на свою войну...
Ни разу не сказал: "солдат" или "солдаты". Только: "солдатик" и "солдатики". А ведь они там, на войне, были в два раза старше его, девятнадцатилетнего командира. В этом "солдатик" - никакого сюсюканья. Просто нежность.
Из откликов в интернете на публикацию в "Новой":
tokolzina
"Дорогой Петр Ефимович, спасибо Вам и низкий поклон! Читала Ваше интервью и плакала: мы на прошлой неделе нашли деда, пропавшего без вести под Питером в августе 1941-го... Здоровья Вам и Вашей семье!"
...О войне - Великой Отечественной или Второй мировой - кто-то сказал: последняя хорошая война. Потом пошли войны плохие, позорные.
Петр Ефимович Тодоровский это знает и поэтому на вопрос Ольги Седых: "Нашему поколению трудно представить войну, голод, кровавый снег и трупы друзей рядом. Что бы Вы посоветовали нам, студентам, как это представить?" - ответил: "Я бы посоветовал попасть вам хотя бы один раз в Центральный госпиталь Министерства обороны. Где молодые ребята без ног, калеки... Это Афганистан, Чечня..."
Зоя Ерошок
обозреватель "Новой"
http://www.novayagazeta.ru/data/2010/093/20.html
