Учет новых факторов «политической хаотизации» при стратегическом планировании Государственной программы вооружений. Опасность идеи «самоценности» переговоров с США в политике

Долгосрочное стратегическое планирование ГПВ предполагает учет максимально возможного  количества факторов, влияющих как на развитие системы МО-ВПО, так и на собственно политику и стратегию государства потому, что любое такое влияние неизбежно сказывается в долгосрочной перспективе на конечном результате – военной мощи страны, зависящей в том числе от качества и количества ВВСТ и способов их использования. Так, ошибка в оценке влияния одного из факторов, например, перспектив развития военных технологий в той или иной области, может привести к катастрофическому отставанию военной мощи страны через 10-15, а, тем более, 20-30 лет. 

Еще катастрофичнее для будущего состояния МО-ВПО политические ошибки, которые в истории человечества встречаются нередко. Особенно, если говорить об ошибках, которые завершились национальными трагедиями. Такими, например, как в СССР в период М.Горбачёва – Б. Ельцина, или в Германии в нацистский период. Как правило, такие ошибки вытекают из преувеличения значения отдельных факторов и субъективности в политике, которые реализуются в политико-дипломатической практике. Так, субъективная «наивность» М.Горбачева закончилась катастрофой для СССР, а «уступчивость» в внешней политике Западу Б. Ельцина,  – потерей суверенитета России и национальной катастрофой. И в первом, и во втором случае результат был достигнут не войной и жестким противоборством, а в ходе политико-дипломатических переговоров, которые представляли для лидеров СССР и России самостоятельную ценность, когда противник добился победы, не прилагая особенных усилий. Ддя наших противников переговоры такой ценностью никогда не являлись. Это говорит в пользу того, что с противниками России, прежде всего, англо-саксами, переговоры вести можно только крайне жестко, отчетливо понимая, что для них – переговоры такое же силовое  средство, как война. Д. Трамп, кстати, этот подход прекрасно продемонстрировал на примере отношений с Ираном, когда буквально в один и тот же день отдавал приказ о бомбардировке и говорил о «прекрасных переговорах».

Вместе с тем, очевидно, что учесть все факторы, формирующие состояние МО-ВПО в будущем (их, как минимум, сотни) трудно, поэтому представляется оптимальным разделить все эти факторы на несколько групп, которые можно рассматривать укрупнённо, например, как группу факторов «глобальные и региональные тенденции» (информатизация, ИИ, глобализация финансов и т.д.). Среди таких групп факторов, существующих достаточно устойчиво, в стратегическом прогнозе я прежде выделял 4 основные, «традиционные» группы – глобальные и региональные тенденции, политику государств (субъекты МО), развитие человеческого капитала и не государственные субъекты МО-ВПО (разные акторы). Отдельно можно выделить группу «новых факторов», появившихся в последнее десятилетие, в частности, факторов, способствующих «политической хаотизации» государств. Прежде всего, в политике США.

В самом общем виде, попробуем сначала перечислить эти новые субъективные  факторы, с помощью которых происходит реализация политики США по сознательной «хаотизации» стран:

1. Заинтересованность внешней политики США в дезинтеграции всей системы МО-ВПО, предполагающая целенаправленный развал коалиций и внутриполитическую дестабилизацию государств. Этот фактор в политике США предполагает дестабилизацию практически любых государств, включая партнеров и союзников, а, тем более, союзов и коалиций, которые вышли из-под контроля Вашингтона. Очень хорошо влияние этого нового фактора видится в последние десятилетия в политике США не только по отношению к России и постсоветскому пространству, но и в отношении, например, ЕС и других субъектов МО-ВПО.

Так, например, США категорически не приемлют не только такие коалиции как ШОС, ОДКБ и БРИКС, отрицая фактически их право на существование (вопрос, кстати, почему Россия признает дипломатически ЕС и НАТО, хотя те не признают ОДКБ и ЕврАзЭс?), но попытки совместных действий любых других объединений. Это означает, что политика США по дестабилизации и «хаотизации» грозит в то или иное время всем этим странам и коалициям, даже тем, кто вполне лоялен США, потому, что американский контроль в мире возможен только в том случае, когда нет вообще стабильных и не контролируемых США субъектов МО.

2. Окончательную ликвидацию сложившихся систему норм и правил международного права и созданных в ХХ веке институтов. Для США фактически давно не существует никаких норм и правил, которые существовали бы вне их контроля, но в настоящее время это уже политика, которая даже формально их отрицает,  что очень хорошо обозначил Д. Трамп, заявивший об их «отмене» для Вашингтона. Это означает, что даже оставшиеся немногие договоры и соглашения, в которых участвуют США, не ограничивают их поведение и не принуждают к тем или иным действиям. Очень хорошо это иллюстрирует позиция США по вопросу о  «целях устойчивого развитии», в котором только они выступают против всех остальных стран ООН, или в вопросе о нормах ВТО, где США вообще игнорируют созданные ими же нормы.

В начале января 2026 года США вышли из 66 международных организаций, конвенций и договоров, в том числе из Парижского соглашения по климату. Администрация США открыто выступила против самих целей ООН и Повестки дня до 2030 года. США так и не представили национальный план действий по ЦУР и, наряду с Гаити и Мьянмой, остаются единственными из почти двухсот государств — членов ООН, которые этого не сделали. 

В военно-политической области это вылилось в демонстративный выход из договоров по ПРО, РСМД, «чистому небу» и пр. соглашениям, которые сформировали по сути новую «систему» ограничения вооружений и военной деятельности, односторонне ориентированную на США. Эта политика будет рассматривать только те соглашения, которые абсолютно выгодны Вашингтону, и не допускают компромиссов, существовавших до 90-х годов.

3. Ускорение «технологической» гонки вооружений и создание новых видов и систем ВВСТ, которое  является главным формальным и фактическим принципом внешней и военной политики США, и который никогда не ставился под сомнение. Надо отчетливо понимать, что США всегда будут считать этот принцип самым приоритетным и никогда не поставят его под сомнение ни в экономике, ни во внешней политике. Любая стратегия СШАосновывается на идее и принципе «технологического превосходства», которые оежат в основе любой политики и любой концепции.

«Новизна» заключается в том, что такое «технологическое превосходство» в настоящее время рассматривается США в качестве глобального условия технологического доминирования США во всех основных областях при перенесении менее приоритетных, второстепенных, задач и издержек на плечи союзников – стран ЕС, Японии, Австралии и пр.В частности, военно-техническое противоборство на Украине рассматривается как важный, но второстепенный ТВД, где технологические и экономические интересы США доминируют над политическими.

4. Масштабирование военных программпроисходит в нарастающей степени сверх прежних норм и правил. Не смотря на огромный дефицит и внешний долг, США не ограничивают и не сдерживают военные расходы, что периодически происходило прежде. Это означает, что вероятный военный бюджет в 1 150 млрд. долларов будет использован, как минимум, на 10% в целях развертывания масштабных долгосрочных НИОКР (т.е. более 100 млрд. долларов), которые одновременно будут решать текущие задачи военного строительства.

В результаты произойдет  быстрое наращивание текущих и потенциальных технологических и модернизационных возможностей США. 

5. Сознательная массированная политика обмана и дезинформации, исключающая в принципе возможность адекватного восприятия политических реалий и стратегическую политическую дезориентацию правящих элитгосударств и общественного мнения. Эта политика США стала  реальной нормой политической жизни США, которая не только выглядит лицемерием, но и является таким фактическим принципом. Подобные сознательные действия дезориентируют политическое руководство большинства стран, которые должны отказаться от устоявшихся политических норм общения.

С эти иногда трудно согласиться тем политикам и дипломатам, которые ещё придерживаются традиций, а, тем более, смириться с этим в политико-дипломатической практике, но это надо учитывать во внешней политике как абсолютную реальность. Откровенный обман в политике стал нормой, которая превратилась в повседневную практику западных стран. Принцип – «Шерифа не интересует проблема индейцев» - принцип реальной политики США.

В этих условиях использование переговоров по ограничению ВВСТ и военной деятельности, как это было в практике государств в 70-е и 80-е годы, стало крайне рискованным потому, что изначально в них заложена установка на односторонние выгоды и отказ от компромиссов для достижения политических и военных целей. 

В качестве последнего примера можно привести неформальное соглашение, достигнутое в сентябре 2025 года в «Анкоридже», которое в итоге вылилось в серию односторонних антироссийских действий США и никоем образом не ограничило давление на Россию со стороны Запада.. Ставка на прекращение войны с Украиной и стоящим за ней коллективным Западом при посредничестве президента Трампа вполне ожидаемо провалилась, поскольку никто с той стороны не планировал прекращать силовое давление.  В отличие от обоих «Минсков» и «Стамбулов», конкретное содержание переговоров и уступок, на которые была готова пойти российская сторона, Москва предпочла публично не разглашать и не комментировать. Поэтомусудить об «Анкоридже» можно только по заявлениям западных политиков и СМИ и вполне конкретным результатам на земле. 

Считается, что прежние не выполненные договоренности с Западом кое–чему научили наших политиков и дипломатов, и прежних ошибок вроде отвода российских войск из-под Киева и всей северо-восточной Украины они больше не повторяли. Но это утверждение верно лишь отчасти. Действительно, наступление Вооруженных сил РФ на Донбассе не останавливалось, однако в рамках кулуарных договоренностей и в надежде на мирную сделку с Трампом Россия фактически сохранила массу добровольных ограничений по ударам по критической инфраструктуре врага. Россия, например, так и не нанесла  парализующие снабжение противника ракетно–дроновые удары по ключевым мостам через Днепр, не уничтожила порты Украины на Черном море и Дунае, оставила нетронутым Бескидский туннель – главную транспортную артерию связи Киева с Восточной Европой, и так и не добила до конца украинскую энергосистему. 

В июле 2026 года мы начали исправлять эту ошибку. Как пишут военкоры, «Выключив» черноморские порты, наши войска взялись за порты Дуная. Впервые за долгое время российские ракеты и БПЛА системно выносят инфраструктуру дунайских портов. Минувшей ночью ВКС России и ударные дроны атаковали три ключевых логистических узла ВСУ на Дунае и Черном море. Также о трех узлах — «Рени», «Килия» и «Измаил». Из них «Рени» и «Измаил» могут принимать полностью загруженные суда класса «река-море». Узел «Килия» способен принять только недогруженные суда данного класса или речные».

Но самое главное и опасное – в Анкоридже была зафиксирована готовность Кремля пойти на ключевую уступку Трампу в виде фактического отказа от попытки полного освобождения всей территории Украины, удовольствовавшись только Донбассом. Иначе говоря, «Анкоридж» представляет собой очередной добровольный отказ Москвы от решительных действий, которые необходимы для полной ликвидации угрозы России со стороны украинского квазигосударства.  

Цена подобных добровольных самоограничений при проведении спецоперации оказалась очень высокой. С одной стороны, опираясь на «неприкасаемые» мосты через Днепр и Бескидский туннель, противник преспокойно снабжал свои группировки на левобережье, где наступление российской армии уперлось в стену дронов и фактически увязло в ней - плотное насыщение первой линии украинскими БПЛА и средствами воздушной разведки фактически парализовало маневр бронетехники. Любая попытка выдвижения в серой зоне мгновенно вскрывается и купируется ствольной артиллерией и ударными беспилотниками. В итоге фронт уже давно фактически встал в тяжелых, изнурительных боях за каждую лесопосадку на Донбассе.  

Конкретным военно-техническим результатом политики обмана после «Анкориджа» стала доработка и производство конкретных средств поражения регионов России вне зоны СВО, т.е. откровенно террористическая стратегия, которая была разработана в США ещё при Д.  Байдене и утверждена в НАТО в начале 2024 года. Учитывая её незначительный военный и экономический эффект, можно утверждать, что её конечной целью было психологическое воздействие на российское общество и внутриполитическая дестабилизация. Именно такие налеты на территории России стали главными «аргументами» информационной войны против России с 2026 года.

Иными словами, средства ВТО большой дальности, созданные на Украине и Западе, изначально предназначались в большей степени для политико-психологических, а не военныхцелей. Речь конкретно идет:

Во–первых, о создании оперативно–тактического ракетного комплекса «Гром–2» («Сапсан»), который был реанимированный за счет западных субсидий проект днепропетровского КБ «Южное». 

Во–вторых, о квазибаллистическойтвердотопливной ракета FP–9 («Пеликан–9») наземного базирования, созданная частной украинской компанией «Fire Point» как упрощенный аналог ATACMS (Вообще эта сомнительная контора ВСУ представляется больше пиар агентством, чем НИИ)

В–третьих, о британской баллистическойракете средней дальности Nightfall, которая может производиться совместно или на территории Великобритании. Как первое, так и второе, маловероятно и трудно реализуемо (как и совместное производство по лицензии Ракет «Пэтриот»), но может быть использовано для информационно-пропагандистского давления на Россию.  

6. Сохранение за США возможности контроля над эскалацией, как главного условия усиления военно-силового противоборства. 

Надо понимать очень важную особенность формирования ВПО и стратегии США: применение фактора усиления силового не военного воздействия на Россию связано с двумя противоречивыми условиями  - требованием усиления силовой эскалации, с одной стороны, и стремлением избежать её неконтролируемого перехода на этап, когда может возникнуть угроза территории США, с другой. Это возможно когда максимально будут применены силовые, но не военные средства. Поставки ВВСТ (особенно за счет союзников) – именно такой способ, который обеспечивает «аргументацию» для усиления информационного воздействия на Россию.

    Для России эти и другие факторы формирования ВПО и стратегии США становятся важнейшими аспектами стратегического планирования ГПВ, которые, например (как видно из попыток внутриполитической дестабилизации страны при помощи массированного применения БПЛА), могут играть решающую роль в военном противоборстве. Достаточно напомнить массированный обстрел гражданских объектов, НПЗ и инфраструктуры российских регионов весной-летом 2026 года. Или нанесение ударов Ираном по инфраструктуре стран Персидского залива. И в первом, и во втором случае расчёт делался на внутриполитическую дестабилизацию и «хаотизацию». Причём, параллельно с ударами по гражданским объектам (иногда одновременно) по Ирану и  России делались заявления Д. Трампа о «необходимости переговоров», более того, даже о том, что такие переговоры «успешно проходят». Элементарное противоречие действительности и логике не смущает США, наоборот, этот приём, похоже, становится нормой в американской практике. 

7. Стратегическое планирование ГПВ в России должно учитывать влияние новых факторов в политике США на перспективуразвития МО в мире и ВПО в отдельныхрегионах планеты, не ограничиваясь только чисто военными угрозами внешней политики России. В частности, в СНБ и СНО США в 2025-2026 годах по-новому расставлены приоритеты национальной политики страны:

- на первом месте стоит задача обеспечения безопасности территории США;

- на втором месте – Западного полушария;

- на третьем месте региона АТР;

- на четвертом месте Ближний и Средний Восток;

- на пятом месте – Европа, включая Восточную Европу.

Эта приоритетность предопределяет внимание и распределение ресурсов правящей элитой США, а также направления политики. Так, сам по себе «хаос» в мире в последние десятилетия был во многом также спланирован в связи с приоритетами СНБ и СНО США, т.е стал результатом целенаправленной политики и стратегического планирования развития МО правящей элитой США, которая изначально предусматривала сознательную и целенаправленную хаотизацию целых регионов в качестве важнейшего и обязательного условия сохранения возможности США контролировать мировую политику в новых условиях глобализации. Причём, в приоритетном порядке, где России отводится важная, но не решающая роль.

Представляется, что главным направлением выделено постсоветское пространство, где, как сказал в июне 2026 года авторитетный профессор Чикагского университета Джон Миршаймер есть шесть потенциальных точек, где развернется противостояние Европы и России в случае вероятного конфликта: Белоруссия, Калининград, Балтийское море,  Арктика, Молдавия и Черное море. Вот где могут столкнуться Россия с одной стороны, и Европа с Киевом с другой. Восточная Европа станет очень опасным местом в обозримом будущем".

Основные положения новой внешнеполитической стратегии были изложены в «Стратегии национальной безопасности США», представленной президентом Д. Трампом в ноябре 2025 года. Эта стратегия - яркий пример практической иллюстрации позиции США не только по геополитике, но и по конкретному вопросу о перемирии на Украине, которая свелась внешне к простым, но достаточно эффективным требованиям:

- принуждению Украины к подписанию мира, чтобы та, в конечном счете, не потерпела военного поражения (недопустимое и неизбежное для США);

- «перевод стрелок» в конфликте на Украине на страны ЕС, которые должны взять на себя ответственность за эскалацию, финансирование и конечный итог войны, но, главное,- избавить США от рисков военной эскалации;

- обеспечение смены акцента в геополитике США на Западное полушарие и АТР, предполагающее более активное участие союзников в обеспечении безопасности. 

Причём этот контроль со стороны США (втом числе и для союзников) будет стоить длястран намного дороже, чем прежде. Какпризнавал «Форин Афеарс» в августе 2025 года,«Торговое соглашение между США и Японией, объявленное в середине июля, значительноувеличило цену для Японии и сократило еёстраховое покрытие. 15-процентные пошлины,введенные против страны, в десять разпревышают прежние и затрагиваютавтомобильную промышленность иавтозапчасти, сталь и другие крупные японскиеотрасли….».

Пока что союзники США приняли новыеправила игры. Администрация Трампа ожидала,что её ключевые союзники будут готовызаплатить любую цену за защиту США. До сихпор Япония, Мексика, Филиппины иВеликобритания придерживались подхода,наиболее близкого к тому, которого ожидалаадминистрация Трампа. В краткосрочнойперспективе эти страны решили, что их судьбадолжна быть в руках Соединённых Штатов,какой бы ни была цена.

Эти обстоятельство во многом фактически развязывают руки стратегии США как для проведения военных и силовых акций, так и по привлечению своих союзников и партнеров к реализации задач стратегии США. Это также новый фактор в формировании ВПО и стратегии России, включая ГПВ: мы должны в полной мере учитывать не только возможности Вашингтона, но и тех государств, которые прежде не были нашими противниками. Таких, например, как Финляндия или Швейцария, а также откровенных сателлитов США в других регионах.