В нынешней геополитической ситуации в глобальной экономике главным трендом становится движение к многополярному миру и консолидация экономического потенциала стран, не желающих сохранения гегемонии США в мировой политике экономике и финансах.
Модель тотального доминирования «золотого миллиарда» стала тормозом развития мировой цивилизации, поскольку под предлогом продвижения так называемой демократии и либеральных ценностей проводится политика агрессивной конфронтации со странами, отстаивающие свой политический и экономический суверенитет и разжигания военных конфликтов практически во всех регионах мира, на которых США через глубинное государство и военно-промышленный комплекс зарабатывает огромные деньги.
Очевидно, что формирование альтернативы однополярному англосаксонскому миру представляет собой сложный процесс, который сопровождается периодическим обострением политических, экономических и финансовых противоречий.
Речь идет не о механической замене старого мирового порядка, основанного на так называемых правилах, придуманных и продвигаемых глубинным государством США, а о качественном изменении сущности самого принципа построения и развития глобальной экономики и построения нового разумного мирового сообщества, основанного не на конфронтации и войнах, а на сотрудничестве и созидании, построении основ новой мировой цивилизации, которая позволит человечеству устойчиво развиваться в креативном направлении на благо всех стран и народов.
Для построения основ новой мировой цивилизации необходим кардинальный переход от всевластия либерального рынка новейшего империализма и эксплуатации колониального типа к справедливым и равноправным международным отношениям между странами, регулируемому рынку, взаимовыгодному торгово-экономическому сотрудничеству суверенных государств.
В современных условиях глобальной турбулентности и повышенных геополитических рисков место отдельных стран в мировой экономике, а значит в международной финансовой системе, требует кардинального изменения.
Фактически речь идет о необходимости трансформации мировой финансовой архитектуры, основные контуры которой сформировали и продвигали во второй половине ХХ века контролируемые глубинным государством мировые финансовые элиты через международные организации и международные финансовые организации, глобальные финансовые институты развития и другие финансовые структуры.
Новая валютная система должна не заменить действующую сейчас Ямайскую валютную систему, а создать новую альтернативную мировую финансовую систему, которая в будущем призвана кардинально изменить существующую мировую финансовую архитектуру[1].
В нынешней весьма турбулентной геополитической обстановке, по всей видимости, достичь консенсуса ведущих, промышленно развитых государств со странами мирового большинства по формированию новой единой финансовой системы практически не реально.
Реформирование мировой финансовой системы после краха Бретон-Вудской валютной системы путем изменения в уставе МВФ, как было при создании Ямайской валютной системы в современных реалиях не получится, поскольку МВФ контролируют США и их союзники, которые не допустят ослабления позиций доллара, евро и фунта стерлинга в корзине валют СДР.
В этой связи, наиболее вероятным направлением трансформации мировой финансовой архитектуры и ослабления доминирования доллара США в мировой финансовой и кредитно-банковской системе может стать распад мировой валютной системы на автономные валютные союзы и региональные валютные зоны.
В свою очередь создание региональных валютных зон будет стимулировать создание новых политических и экономических союзов, альянсов и блоков.
В результате может измениться архитектура мировой финансовой системы, которая может фрагментироваться на многополярные валютные блоки, где у каждого центра влияния будет своя экономическая зона со своей единой расчетной валютной единицей.
Этот процесс может усилить региональную интеграцию, но одновременно может углубить раскол между союзами и блоками, сделав глобальную экономику и финансовую систему более фрагментированными.
Геополитическое соперничество может приобрести новое финансовое измерение, где борьба будет вестись не только за рынки и ресурсы, но и за доминирование собственной расчетной валютной единицы в своей сфере влияния.
Региональные валютные зоны - как составная часть новой мировой валютной системы
Наиболее эффективным инструментом анализа процессов валютной интеграции в мировой макроэкономической литературе является теория оптимальных валютных зон.
Ранняя теория оптимальных экономических зон рассматривалась мировым ученым сообществом, как своеобразный симбиоз кейнсианского и монетаристского подхода к международной экономике.
Родоначальником теории оптимальных валютных зон является известный канадский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике (1999 г.) Роберт Александр Манделла (1932-2021).
Манделла определил оптимальную валютную зону как географическую область – в противоположность национальной территории, – в рамках которой могут быть достигнуты внутреннее равновесие (низкая инфляция и полная занятость) и внешнее равновесие (устойчивый платежный баланс).[2]
Манделла полагал, что экономика должна располагать номинальным якорем в форме золотого стандарта, валютного управления или просто фиксированного валютного курса.
Он мечтал, что глобальная экономика может вернуться к золотому стандарту или к всеобщим фиксированным курсам – идеальному миру, где нет инфляции и недоверия к деньгам.
Его идеи снижения налогового бремени для стимулирования деловой активности завоевали популярность в эпоху президентства Рональда Рейгана и стали ключевым фактором укрепления позиции доллара США и американского экономического бума в 80-е годы прошлого столетия, получивший название рейганомики.
Помимо Роберта Манделлы существенный вклад в развитии теории оптимальных валютных зон внесли американские экономисты – профессор Стенфордского Университета Рональд Иэн Маккиннон (1935 – 2014) и профессор Принстонского Университета Питер Бейн Кенен (1932 – 2012).
Американские экономисты расширили критерии, по которым определяется оптимальная валютная зона. В частности, странам-участникам выгоднее устанавливать постоянно фиксированные обменные курсы друг с другом или создавать в классической версии совместную валютную зону — при следующих условиях:
В теории оптимальных валютных зон применяется развитый инструментарий прикладного анализа. В частности, классический корреляционно-регрессионный анализ, индексный анализ, структурные векторные авторегрессии и другие.
Теория оптимальных валютных зон служит основой для оценки целесообразности экономической и финансовой интеграции стран в различных регионах мира и соответственно создания региональных валютных зон.
Официальным завершением создания валютной зоны является валютный союз – это международное соглашение между странами об использовании в денежном обороте и финансовых расчетах единую валюту.
При заключении такого валютного союза формируется валютная зона, где будут использоваться те денежные единицы, о которых идет речь в соглашении.
По состоянию на конец 2026 г. в мире действовало более 10 валютных союзов, т. е. межгосударственных соглашений, позволяющих использовать общую денежную единицу для нескольких стран[4]. Самым ярким примером успешного валютного союза последних лет можно назвать Евросоюз и их единую валюту - евро.
Региональные валютные зоны со своими свободно используемыми (резервными) валютами могут стать важной составной частью новой мировой альтернативной валютной системы.
В этой связи, необходимо стимулировать региональную экономическую и валютную интеграцию, в результате которой могут сформироваться валютные зоны, с региональными, свободно используемыми (резервными) валютами. В перспективе такими зонами могут стать:
Азиатская валютная зона
Азиатская валютная зона может быть сформирована на базе азиатской валютной единицы АКЮ (англ. Asian currency unit (ACU) в формате АСЕАН +3, куда могут войти 11 стран членов АСЕАН[5], а также Китай, Япония и Республика Корея.
Интерес к созданию региональной валюты в Азиатско-Тихоокеанском регионе резко возрос после азиатского финансового кризиса 1997-1998 гг., который послужил толчком к поиску механизмом управления волатильностью курсов национальных валют и повышения финансовой устойчивости стран региона.
Азиатский финансовый кризис 1997 - 1998 гг. со всей остротой поставил вопрос о несостоятельности политики, проводимой международными финансовыми институтами и необходимости реформирования глобальной финансовой системы.
После азиатского финансового кризиса резко усилилось изначальное нежелание АСЕАН сближаться с неазиатскими странами АТР. Кризис фактически стал главным импульсом формирования интеграционного объединения в составе исключительно «азиатских» стран и смещения акцента в направлении укрепления их финансовой стабильности.
Возникло стремление ограничить интеграционное объединение государствами Восточной Азии, включив в него помимо десяти стран АСЕАН только Китай, Республику Корея и Японию. В 1997 г. такой формат регионального взаимодействия получил название "АСЕАН+3".
На саммите АСЕАН+3 в ноябре 1999 г. в Маниле рассматривались вопросы финансовой стабилизации и варианты развитии новых форм сотрудничества между странами Азиатско-Тихоокеанского региона, в том числе в валютно-финансовой сфере с целью обеспечения стабильности курсов национальных валют.
В частности, одним механизмов способных обеспечить долгосрочную финансовую стабильность в регионе рассматривался проект создания Азиатского валютного фонда (АВФ) и введения единой азиатской валюты.
Азиатский валютный фонд (АВФ)
Представители Японии предложили создать Азиатский валютный фонд (АВФ) с первоначальным уставным капиталом в размере 100 млрд. долл., который был призван обеспечивать государства региона необходимыми финансовыми ресурсами в случае проблем с ликвидностью, угрожающих стабильности региональной финансовой системы.
Предполагалось, что его акционерами станут 10 государств: Китай, Гонконг, Япония, Республика Корея, Австралия, Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд и Филиппины.
Главной целью создания АВФ, как и большинства ныне существующих международных финансовых организаций, называлось достижение глобальной экономической стабильности и устойчивого роста. Фонд создавался как компонент новой мировой финансовой архитектуры.
При этом предполагалось, что принципы функционирования фонда будут иметь важные отличия от существующих международных финансовых организаций и прежде всего МВФ и группы Мирового банка.
В частности, предоставление финансовых средств в рамках АВФ не обусловливалось необходимостью проведения определенной экономической политики его участниками.
Практическая реализация проекта была отложена во многом по политическим мотивам и в силу агрессивного противодействия со стороны отдельных западных стран и прежде всего США и контролируемых ими крупнейших международных финансовых институтов, включая МВФ.
Оппоненты идеи создания АВФ заявляли о неоправданности формирования новой финансовой структуры, ссылаясь на возможные моральные риски дублирование основных функций МВФ.
Под моральными рисками подразумевалась кризисная финансовая ситуация в стране, когда кредиторы игнорируют неустойчивое положение заемщика и поставляют ссудный капитал в надежде на получение высоких доходов.
Таким образом под давлением США на руководство МВФ, в котором они располагают наибольшей долей голосов, боялись утратить свое влияние в регионе, поскольку лишались возможности участвовать в принятии решений о выделении финансовых средств и разработке «антикризисных программ».
Однако альтернативные концепции оказались не слишком жизнеспособными. Так несмотря на то, что идею Японии о создании АВФ изначально поддержало большинство государств Восточной Азии и Юго-Восточной Азии, под давлением США и представителей МВФ постепенно сошла на нет. В итоге азиатские страны были вынуждены искать дополнительные механизмы поддержания региональной финансовой стабильности.
Чиангмайская инициатива 2000 г.
Важным шагом на пути финансовой стабильности и валютной интеграции азиатских стран стала Чиангмайская инициатива 2000 г. - соглашение о взаимной поддержке национальных валют стран Юго-Восточной Азии, заложившая основы для развития сотрудничества, направленного на повышение финансовой стабильности в регионе.
Этот документ фактически представляет собой соглашение о своп-кредитах, позволяющее стране, чья валюта подверглась внешней спекулятивной атаке, получить иностранную валюту для проведения интервенций на валютном рынке под залог государственных ценных бумаг.
Для реализации этой идеи был создан Офис макроэкономической стабильности, который сумел аккумулировать 85 млрд. долл. для обеспечения финансовой стабилизации и сформировать облигационный фонд.
Благодаря этому удалось достичь значительного прогресса в реализации инициативы развития рынков облигаций. Была принята новая Дорожная карта, определившая ключевые направления действий, в частности создание Форума рынков облигаций государств АСЕАН+3 и осуществление ряда проектов по улучшению финансовой инфраструктуры.
Позднее в рамках Чиангмайской инициативы в схему предоставления странам кредитов в обмен на государственные ценные бумаги были вовлечены и частные коммерческие структуры.
В частности, подобные механизмы реализуются на двусторонней основе, где главной стороной выступает Япония, поддерживающая деятельность своих компаний и крупных ТНК в их инвестиционной активности на рынках стран региона.
В 2011 г. была достигнута договоренность между Японией и Таиландом об открытии японской кредитной линии под залог государственных облигаций для финансирования инвестиционных проектов японских компаний.
В 2013 г. было заключено аналогичное кредитное соглашение с монетарными властями Сингапура. При этом кредиты японским корпорациям, работающим в Сингапуре, выдавались в местной валюте - сингапурских долларах. Фактически государственные облигации Японии стали залоговым обеспечением предоставляемых кредитных средств.
Это позволит, с одной стороны, обеспечить японские корпорации финансовыми ресурсами в случае недостатка ликвидности, с другой - увеличить их прямые инвестиции в экономику стран региона.
Чиангмайская инициатива постепенно превратилась в довольно эффективный механизм обеспечения стабильности финансовых систем стран АСЕАН+3. В мае 2012 г. в ходе 15-й встречи министров финансов и управляющих центральными банками государств АСЕАН+3 было принято решение об увеличении аккумулированных стабилизационных финансовых ресурсов до 240 млрд. долл. в 2013 г. [6] К настоящему времени объем этих средств возрос до 400 млрд. долл.
Азиатская валютная единица(aku) и единая азиатская валюта (азио)
В 2005 г. президент Азиатского банка развития (АБР) японец Харухико Курода заявил о практической возможности создания азиатской валютной единицы и готовности банка быть координатором этого процесса.
В 2006 г. по заказу АБР японский Национальный институт передовых промышленных наук и технологий (AIST), расположенный в технопарке Цукуба, разработал и представил концепцию создания азиатская валютной единицы – Asian Currency Unit (AKU) на базе валютной корзины 13 стран региона[7].
Следующим шагом по формированию валютного союза стало создание в 2006 г. Азиатского клирингового союза (АКС) и разработка индекса клиринговой расчетной единицы Asian Currency Unit (AKU).
Индекс AKU формируется по принципу корзины валют стран-участниц плюс доллар США и евро. Кроме валютных котировок, индекс учитывает показатели уровня ВВП, объема внешней торговли, степени участия в международных расчетах 13 стран азиатского региона.
Курс всех национальных азиатских валют по отношению к единой валюте AKU ежедневно публикуется Азиатским банком развития. Использовать AKU в финансовых расчетах и обращении согласились 16 стран Азиатско-тихоокеанского региона в том числе: Австралия; Индия; Лаосская Народно-Демократическая Республика; Новая Зеландия; Китайская Народная Республика; Королевство Камбоджа; Королевство Таиланд; Республика Индонезия; Республика Корея; Республика Сингапур; Республика Филиппины; Социалистическая Республика Вьетнам; Союз Мьянма; Султанат Бруней-Даруссалам; Федерация Малайзия; Япония.
Многие аналитики сравнивают AKU с европейской клиринговой расчетной валютной единицей European Currency Unit (EKU), которая существовала в Европейском экономическом союзе до введения евро в 1999 г.
В перспективе по мере продвижения экономической и валютной интеграции стран АСЕАН+3 акю может трансформироваться в единую азиатскую валюту – азио, которая со временем сможет стать такой же сильной резервной и свободно конвертированной валютой, как и евро.
В настоящее время в некоторых странах АСЕАН+3 ведутся обсуждения о возможном введении в обращение акю в качестве национальной валюты, не дожидаясь введения азио.
Также как и в случае с евро, стремление создать единую азиатскую валюту обусловлено рядом объективных факторов.
В первую очередь, создание единой азиатской валюты необходимо для регулирования и по возможности устранения волатильности валютных курсов национальных валют, которая возникла в результате перехода к плавающим валютным курсам.
Введение единой азиатской валюты поможет избежать повторения азиатского валютно-финансового кризиса, который затронул почти все страны региона в 1997-1998 гг. и негативно отразился на развитии экономик и стабильности финансовых систем многих стран АТР.
Единая валюта будет стимулировать свободу передвижения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, тем самым поддерживая и углубляя процесс интеграции в регионе и в глобальной экономике.
Создание единой валюты положительно может сказаться на развитии экономики стран АСЕАН+3, в том числе поможет в значительной мере снизить уровень инфляции, даст толчок для развития фондовых рынков, поможет снизить транзакционные издержки при валютных и трансграничных операциях.
Однако создание новой валютной зоны и единой валюты всегда сопряжено с определенными рисками. Родоначальником теории оптимальных валютных зон считается канадский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике (1999 г.) Роберт Александр Манделла (1932-2021), который определял «оптимальную валютную зону как географическую область – в противоположность национальной территории, – в рамках которой могут быть достигнуты внутреннее равновесие (низкая инфляция и полная занятость) и внешнее равновесие (устойчивый платежный баланс)».[8]
В случае, если валютный союз создается не по принципу «оптимальной валютной зоны», отмечал Роберт Манделла, то члены подобного союза могут испытывать различные экономические потрясения, а некоторые из них могут служить их источниками[9].
Поэтому в случае создания единой азиатской валюты необходимо учесть, что разный уровень экономического развития стран может повлечь за собой новые диспропорции в современной мировой экономике.
Кроме этого, нельзя забывать, что даже в случае с евро не каждая страна сумела сразу войти в этот валютный союз по тем или иным причинам.
В настоящее время возможные последствия создания азиатского валютного союза является одной из приоритетных тем для научного изучения и выработке практических рекомендаций во многих научных заведениях странах АСЕАН+3, в том числе и в Национальном университете Сингапура.
В совместном заявлении по итогам 16-й встречи министров финансов и глав центральных банков стран АСЕАН+31, состоявшейся в мае 2013 г., было выражено намерение активизировать финансовое сотрудничество государств региона и продолжить движение по пути валютной интеграции.
Представители стран-участниц признали, что «использование национальных валют при проведении торговых, инвестиционных сделок и операций с капиталом, а также снижение волатильности ввоза/вывоза капитала помогут региону противостоять внешним рискам».[10]
Исходя из этого, было решено продолжить совместную работу по активизации использования национальных валют в рамках Чиангмайской инициативы2 и принятию мер, направленных на повышение региональной финансовой стабильности.
В рамках развития процесса валютной интеграции в 2022 г. страны АСЕАН приняли решение о внедрении схемы взаимных расчётов в национальных валютах.
Речь идет о цифровой системе, благодаря которой юридические и физические лица стран АСЕАН+3 могут расплачиваться в собственной валюте за товары и услуги стран-партнёров. Данная система введена в странах основателях АСЕАН – Индонезии, Малайзии, Сингапуре, на Филиппинах и в Таиланде.
Президент Индонезии Джоко Видодо в 2025 г. призвал отказаться от использования в стране платёжных систем Visa и Mastercard и начать применять кредитные карты, которые выпущены местными национальными банками.
Президент Видодо заявил, что отказ от западных платёжных систем необходим для защиты транзакций от «возможных геополитических последствий».
Жёсткая санкционная политика США и их западных сателлитов в отношении России побуждает другие страны искать варианты снижения зависимости от западной финансовой системы.
Власти многих государств в том числе и страны АТР «примеряют» данную ситуацию на собственные страны. Поскольку может быть так, что те же США могут применить аналогичные санкционные меры в отношении любого государства, политика которого их не устраивает.
В этой связи страны АСЕАН+3 обсуждают вопрос возможного отказа от расчётов в долларах США, евро, йенах и фунтах стерлингов. В частности, эта проблема обсуждалась в 2025 г. в Индонезии на встрече министров финансов и управляющих центробанками стран АСЕАН.
Финансовые регуляторы этих государств рассчитывают снизить зависимость от расчётов в долларах и других валютах преимущественно западных государств.
Возможные направлении валютного сотрудничество в процессе формирования азиатской валютной зоны
Кризис на Ближнем Востоке показал, что для стран АСЕАН+3 Россия выглядит более предсказуемым и надежным партнером по сравнению с США, в том числе и в финансовой сфере сфере.
Одним из возможных направлений валютного сотрудничества Республики Корея и России в рамках АСЕАН + и продвижения на пути создания азиатской валютной зоны может быть, присоединение этих стран к существующим платежным системам, в том числе китайской двухцентровой системы трансграничных расчетов и платежей «Renminbi Digital», китайские системы «ЮНИОН ПЭЙ», «CIPS» (китайская трансграничная межбанковская платёжная система), российской платежной системы «Мир» и др.
В перспективе еще одной платежной системой в котором могут сотрудничать Республики Корея и Россия — это система, которую создают страны БРИКС+ платежная система – «Brics Pay».
Китайская двухцентровая система трансграничных расчетов и платежей «Renminbi Digital»
Важным шагом в процессе снижения зависимости стран АСЕАН+3 от расчетов в долларах США и достижения цели превращения юаня в международную валюту стало открытие 25 сентября 2025 г. в Шанхае Международного операционного центра цифрового юаня и Центра управления операциями в цифровых юанях в Пекине.
Таким образом Центральный банк Китая запустили двухцентровую систему трансграничных расчетов и платежей, получивший название Renminbi Digital[11].
Цифровые юани — это не криптовалюта, а цифровая форма национальной валюты, созданная на базе технологии блокчейн. Финансовые платежи – это, по сути, передача токенов между кошельками участниками торговых и финансовых операторов.
Эмиссию и контроль над финансовыми операциями осуществляет Народный банк Китая, доступ к системе клиентам предоставляют коммерческие банки и лицензированные операторы.
Основная цель системы Renminbi Digital – создать более эффективную систему трансграничных платежей, снизить зависимость от долларовой системы расчетов, укрепить позиции юаня в мировой финансовой системе.
Поскольку транзакции в цифровом юане не требуют использования системы международных переводов SWIFT, контролируемую международными финансовыми западными элитами, то это дает возможность проводить финансовые расчеты, несмотря на действующие санкции и ограничения.
В перспективе цифровой юань и другие альтернативные платежные системы будут не заменять, а дополнять существующие платежные системы вроде SWIFT.
Доступ к этому цифровому платежному инструменту пока ограничен, она используется в странах АСЕАН, некоторыми странами на Ближнем Востоке, в России и других государствах СНГ.
Для компаний, сотрудничающих с Китаем, в том числе из стран АСЕАН+3, России и Республики Корея новая платежная инфраструктура может предоставлять стратегические преимущества, так как прежде международные расчеты в юанях требовали участия банков-посредников, например, в Гонконге.
Теперь же расчеты могут проводятся напрямую - в цифровом юане, что позволяет значительно сократить транзакционные расходы контрагентов.
Таким образом, цифровая экосистема в юанях сформирована. Цифровой юань был опробован в 26 локациях 17 административных единиц провинциального уровня Китая в таких секторах, как оптовая и розничная торговля, общественные услуги и др.
По состоянию на конец сентября 2025 г. совокупный объем транзакций с использованием цифрового юаня в Китае превысил 14,2 трлн юаней (около 2 трлн долл.). Было обработано в общей сложности 3,32 млрд транзакций, а в приложении digital RMB было оформлено 225 млн личных кошельков для цифрового юаня[12].
Российская платежная система «Мир»
В России для обеспечения независимости и безопасности национальных платежей 23 июля 2014 г. была создана АО «Национальная система платёжных карт», которая стала имитировать платежные карты «Мир»
Карты «Мир» принимаются к оплате на всей территории России, а также в ряде зарубежных стран: Азербайджан; Армения; Беларусь; Вьетнам; Казахстан; Куба; Таджикистан; Абхазия; Южная Осетия; Лаос; Иран. Из стран АСЕАН+ к этой системе подключились Вьетнам и Лаос.
При прохождении процедуры идентификации граждане этих стран могут открыть удалённо счёт в российском банке и получить банковскую карту по прибытии в Россию.
Специальная карта «Мир» для туристов начала действовать с 30 октября 2023 г. Это карта «Мир» доступна в Азербайджане, Алжире, Армении, Бахрейне, Беларуси, Бразилии, Египте, Индии, Индонезии, Казахстане, Катаре, Кыргызстане, Китае, Кувейте, Малайзии, Монголии, ОАЭ, Омане, Пакистане, Саудовской Аравии, Таджикистане, Таиланде, Туркменистане, Турции и Узбекистане.
Из стран АСЕАН+ эта карта может использоваться в Индонезии и Таиланде. Очевидно, что по мере развития торгово-экономического сотрудничества и туризма число стран АСЕАН+, которые будут пользоваться платежной системой «Мир» будет увеличиваться.
Республика Корея имеет все потенциальные возможности для присоединения как к самой платежной системы «Мир», так и пользоваться туристической картой «Мир».
Единая платежная система «Brics Pay» стран БРИКС+
Страны БРИКС+ планируют уже в 2026 г. совершить революционный прорыв в глобальных финансовых расчетах запустив собственную единую независимую платежную систему – «Brics Pay».
Создание альтернативных платежных систем — это не разовый проект, а часть долгосрочной стратегии, которую в БРИКС разрабатывают уже несколько лет.
При этом лидеры стран БРИКС+ не пытаются мгновенно отказаться в расчетах от доллара США и других западных резервных валют. Стратегия иная, создать на первом этапе параллельную финансовую расчетную экосистему.
Реализация этого проекта призвана кардинально снизить уязвимость участников объединения от западных финансовых институтов и расчетных систем в условиях жесткого санкционного давления.
Инициатором проекта выступила Индия, председательствующая в 2026 г. в БРИКС. Руководство Резервного банк Индии (RBI) предложило связать цифровые валюты центробанков стран-участниц в единую транзакционную платформу для прямых расчетов в национальных валютах.
Тот факт, что с этой инициативой выступила традиционно консервативная Индия, говорит о том, что идея снижения долларовой зависимости в мировых расчетах перешла из области публичной риторики в практическую плоскость.
Главная цель проекта — создать независимый технологический эффективный инструмент для трансграничных расчетов используя систему цифровых валют центральных банков (Central Bank Digital Currency (CBDC).
Это электронная форма фиатных денег, без бумажной оболочки, что позволит странам БРИКС+ при расчетах во внешнеторговой сфере и в сфере движения капиталов обходить долларовые клиринговые центры и уменьшит зависимость от западных расчетных систем таких как SWIFT.
Вхождение в БРИКС России крупнейших стран АСЕАН+3 прежде всего Индонезии и стран партнеров Малайзии, Таиланда переводит дискуссию о расчетах в национальных валютах в торговой и инвестиционной сфере из теоретической плоскости в сугубо практическую. Это придает идее вне долларовых расчетов за сырье и другие ресурсы стратегическое измерение.
Республика Корея может присоединиться к проекту, используя созданную электронную форму национальной валюты, выпускаемой центральным банком страны.
Brics Pay может сформировать долгожданную альтернативную финансовую инфраструктуру, которая не только сократит транзакционные издержки, но и существенно снизит санкционные издержки, в том числе для стан АСЕАН+3.
Однако поскольку есть политическая воля, и почти все лидеры стран АСЕАН и БРИКС действительно согласны с тем, что нужно ввести единую независимую систему валютных расчетов этот проект может быть реализован в ближайшие годы,
Для России, столкнувшейся с беспрецедентным санкционным давлением, и Республики Кореи, которая могла бы использовать этот механизм для преодоления санкционных барьеров. этот проект имеет особое значение, поскольку приведет к появлению независимого канала международных расчетов и укреплению финансового суверенитета страны.
В случае реализации проекта это станет одним из самых практических шагов в сторону дедолларизации торговых и инвестиционных расчетов как в зоне АСЕАН +3, так и в зоне БРИКС +.
Для Республики Корея открываются перспективы расширения взаимодействия с Россией как в рамках двустороннего сотрудничества, так и в рамках многостороннего сотрудничества в рамках АСЕАН+3 и в рамках БРИКС +.
В ближайшие годы сохранится и усилится тенденция к изменению архитектуры мировой финансовой системы, которая, по нашему мнению, может фрагментироваться на многополярные валютные блоки, где у каждого центра влияния будет своя экономическая зона со своей единой расчетной валютной единицей.
Распад мировой валютной системы на автономные валютные союзы и региональные валютные зоны может усилить азиатскую региональную валютную интеграцию.
Азиатская валютная зона может быть сформирована на базе азиатской валютной единицы АКЮ в формате АСЕАН +3, куда могут войти 11 стран членов АСЕАН, а также Китай, Япония и Республика Корея.
Создание единой валюты положительно может сказаться на развитии экономики стран АСЕАН+3, в том числе поможет в значительной мере снизить уровень инфляции, даст толчок для развития фондовых рынков, поможет снизить транзакционные издержки при валютных и трансграничных операциях.
В этой связи страны АСЕАН+3 обсуждают вопрос возможного отказа от расчётов в долларах США, евро, йенах и фунтах стерлингов.
Одним из возможных направлений валютного сотрудничества Республики Корея и России в рамках АСЕАН + и продвижения на пути создания азиатской валютной зоны может быть, присоединение этих стран к существующим и создаваемым платежным финансовым системам, минуя доллар США и другие валюты западных стран.
В перспективе Россия могла бы присоединиться к Чиангмайской инициативе 2000 г. Российские финансовые структуры могли бы участвовать в схемах предоставления странам кредитов в обмен на государственные ценные бумаги и в развитии фондовых рынков, в том числе рынков облигаций.
В плане развития сотрудничества России и Республики Корея в финансовой сфере в зоне АСЕАН+ может быть возвращение к идее создания Азиатского Валютного фонда (АВФ) для закрепления официального создания азиатской валютной зоны и единой азиатской единой валюты (азио).
Андрианов Владимир Дмитриевич
профессор МГУ, д.э.н., академик РАЕН,
заслуженный экономист России,
помощник Председателя Правительства РФ (2000-2008)
Список используемой литературы
[1] История валютных систем:
Парижская валютная система (1867-1922) – золотой стандарт, резервные валюты – золото;
[2] Mundell R. A theory of optimum currency areas // American Economic Review. — 1961. — № 53. — С. 657–665.
[3] Kenen P. The theory of optimum currency areas: an eclectic view / Mundell R., Swoboda A.. — Monetary Problems of the International Economy. — Chicago: Chicago University Press, 1969. — С. 41–60.
[4] В мировой экономике валютные союзы создавались с 1864 г., всего было заключено 43 таких соглашений. Старейшим из ныне действующих валютных союзов является валютный союз Швейцарии и Лихтенштейна, где с 1920 г. в обращении находится швейцарский франк.
[5] АСЕАН образована 8 августа 1967 г. в Бангкоке подписанием «Декларации АСЕАН», более известной как «Бангкокская декларация». Договорное оформление ASEAN произошло в 1976 г. в подписанных на острове Бали Договоре о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии (Балийский договор) и Декларации согласия ASEAN.В состав АСЕАН входят 11 государств. Непосредственно у истоков создания организации находились Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд и Филиппины (1967 г.), Бруней (1984 г.), Вьетнам (1995 г.), Лаос и Мьянма (1997 г.), Камбоджа (1999 г.), Восточный Тимор (2025 г.).
[6]. The Joint Statement of the 15th ASEAN+3 Finance Ministers and Central Bank Governors 'Meeting. Manila, 3 May 2012. Available at: http://www.amro-asia.org/wp-content/uploads/2012/05/120503AFMGM+3-JS.pdf (accessed 15.03.2014).
[8] Mundell. R. A Theory of Optimum Currency Areas. American Economic Review, 1961, vol. 51, no. 4, pp. 657 - 665.
[9] Mundell. R. A Theory of Optimum Currency Areas. American Economic Review, 1961, vol. 51, no. 4, pp. 657 - 665.
[10] The Joint Statement of the 16th ASEAN+3 Finance Ministers and Central Bank Governors'Meeting. Delh,3May2013.Availableat:http://www.mof.go.jp/english/intemational_policy/convention/asean_plus_3/20130503.htm (accessed 12.03.2014).
[11] Financial Street Forum 2025, 25 сентября 2025 г.
[12] Синьхуа, 29 октября 2025 г.
