Режиссерская профессия предполагает диктат, командирство или, по крайней мере, несгибаемую волю. С людьми вообще работать хлопотно. Руководить процессом, в котором участвуют творческие личности, должно быть, сложно вдвойне. Режиссер Владимир Хотиненко снимает мужские истории. Последняя - о моряках-подводниках. Не так давно Первый канал показал документальный фильм о съемках картины `72 метра`, о которой говорят и пишут много спорного. Люди у камеры, оператор, художник, режиссер - напоминали митьковское братство. Обстановка на съемочной площадке царила радостная: народ то хохочет, то аплодирует. Хотиненко работает весело, о достижениях творческих и идеологических рассказывает охотно.
-Владимир Иванович, вы снимаете телевизионный сериал `Гибель империи` - об истории создания контрразведки царским правительством.
- Да, вчера был последний съемочный день.
- Так вас можно поздравить с окончанием съемок?
- Да уж можно, потому что 166 съемочных дней - это, я вам скажу... До сих пор я снимал максимум 60 дней.
- Почему вас заинтересовала подобная тема?
- Сюжетная линия - становление контрразведки в начале ХХ века, а заинтересовала меня тема Первой мировой войны. Когда мне предложили сие, сначала я по разным причинам хотел отказаться. А потом подумал: вряд ли мне когда-нибудь еще представится возможность обратиться к этой фантастической теме - событиям 1914-1918 годов. Очень давно я не сталкивался с темой, которую бы так вынашивал.
- Предложили - кто, если не секрет?
- Последнее время я шью на заказ. Нашел общий язык с продюсерами Первого канала, сейчас они у меня заказчики. Причем мне поступают заказы, которые поразительным образом оказываются родными. Удается одновременно снимать и для души, и то, что, как говорится, `смотрят`, - для меня вариант идеальный.
- Скажите, при отборе актеров вы учитывали, что до революции у людей были другие лица?
- Если бы я делал кинокартину - это было бы актуально (хотя очень сложно найти такие лица даже для массовки). А это телевизионный проект, и здесь правила игры иные. Законы телевидения - специфические и железные: если нет звезд, так называемых `медийных лиц`, - не будут смотреть, что бы вы там ни сняли. Это на сегодня реальность. Я не верил в нее, когда пришел на телевидение, но я в ней убедился - к сожалению, наверное.
На телевидении в битве товаров все - товар. Соглашаешься играть по этим правилам - вперед. Нет - тогда лучше мучиться, страдать, ждать денег от государства... Всегда есть возможность сказать: нет, я по этим правилам не играю. Тогда ты выбираешь себе нищую судьбу, не поддаешься на манки и так и живешь. Но если ты принимаешь их правила... По ним не так легко играть, если хочешь себя сохранить. Я выбрал эти правила, я захотел, чтобы мое кино смотрели. А дальше - учился играть в эту игру...
Возвращаясь к `Гибели империи`. У нас очень много персонажей и, соответственно, актеров, из них 30 - звезды первой величины. Слава Богу, мне никто никого не навязывал. Давно хотел поработать с Дмитрием Певцовым - у него не очень большая, но заметная роль генерала Духонина. Он поразительно, фантастически портретно схож со своим героем. Генерал Деникин у нас - Федя Бондарчук. Я так рад, что поработал с ним, и теперь знаю, какой он замечательный, тонкий артист.
- Думаю, вы должны быть чрезвычайно довольны своим предыдущим проектом на Первом канале - картиной `72 метра`.
- Телеверсия легче, мягче, менее драматична. В нее вошло больше сцен, больше морских историй. В киноверсии, может быть, иногда терялись эмоциональные связи, появлялась скороговорка.
- Ваш фильм - что в одном, что в другом варианте - светел и позитивен. Наконец-то, после стольких лет стрельбы и кровавых рек российский кинематограф явил миру положительных героев. На мой взгляд, `72 метра` - это прорыв. И урок всем.
- Знаете, какую агрессию вызвал этот `прорыв`?!
- Быть не может!
- Не верите?.. (Хохочет.) Зайдите в интернет. Я потерял дар речи, увидев, сколько там яда. Кроме помоев на свою голову я ничего не получил, и это меня изумило крайне.
Это правда, что за последние годы `72 метра` - единственная нормальная картина без пальбы, проституток и всего джентльменского набора. Мне интересно было понять, есть ли в нормальной жизни художественный и драматический потенциал, может ли сегодня хороший человек быть предметом искусства. Но пример этот оказался никому не нужен! Думаю, знаете почему? Очень удобно стоять под знаменем, на котором написано: наше кино не показывает позитива. А отойти от знамени неудобно. И смех, и грех.
По количеству доставшейся ругани эта картина на втором месте после `Страстного бульвара` (фильм Хотиненко 1999 г. - `НГ`). Актриса Маша Миронова на днях застряла в `пробке`, и таксист полтора часа рассказывал ей о фильме `72 метра` и несправедливой прессе о нем. Что облегчает участь раненого художника, но капли дегтя таки не уничтожает.
В Доме кино был показ для жен и вдов погибших моряков. Ранить их - никакая идея не перетянет. Когда после просмотра я услышал от них точные слова... Это в сто раз важнее для меня, чем газетная брань.
- А за что конкретно ругает пресса?
- За многое. За `лакировку действительности`. Моряки живут на Севере в нечеловеческих условиях. Быстрее, больнее даже - снять об их быте документальный репортаж. Штука в том, что им нужен свет за всем за этим, как и всем нам, - свет. Знаете, что я написал композитору Морриконе, возмечтав о его участии? `Нашей картине и нашей стране в этот период нужны красота и надежда, которые есть в вашей музыке`. И он согласился нам ее написать. Как он работал!
Страшно подумать, что этот проект прошел бы мимо меня.
- Вы упомянули фильм `Страстной бульвар`. А с ним что за история? Каюсь, не видела двух ваших фильмов - его и `Рой`.
- И у той, и у другой картины - драматические судьбы. Обе - о безвременье.
`Рой` снят по роману Алексеева, появившемуся тогда в `Новом мире`, это история распада большой семьи, живущей в тайге. Картина совпала с распадом Союза и с распадом проката - и рухнула в пропасть всех этих страстей, безразличия, бардака...
Эту картину не увидели, хотя она достаточно успешно прошла за границей.
Про `Страстной бульвар`. Меня потрясла трагическая история актера Юматова. Существует огромное количество актеров, которые были кумирами и про которых забыли в одночасье. Практически - повыбрасывали членов семьи из дома. Страшная совершенно вещь.
Это похоже на то, как Розанов в своих `Опавших листьях` изумлялся - его поразило, как быстро народ-богоносец превратился в народ-быдло. Явление того же порядка. Трагедия всех нас - человеческая, социальная... Наше нутро вылезает в подобных ситуациях, поворачивается черная сторона медали. На эту тему я и снял картину. Она вызвала чудовищное раздражение, я до сих пор не могу понять этого феномена. На Московском кинофестивале ее порвали просто как тузик грелку. До того у меня были легкие замечательные отношения с критикой - `Страстной бульвар` как клин вбил.
Уж пять лет прошло - а шлейф того дикого раздражения тянется посейчас. В суете, конечно, забываешь, но мне все же было бы любопытно понять этот феномен.
- Может, их озлобляет ваше духовное превосходство?
- (Смеется.) Я так не могу про себя думать, это гордыня. Такую мысль в себя пускать ни в коем случае нельзя. Она, наверное, помогает защищаться, но пускать ее в себя нельзя - она разъедает.
- Вам нечего бояться - по всему, у вас сильный ангел-хранитель. Кино - это каста, и еще какая. А вы, из провинциального Славгорода, с дипломом Свердловского архитектурного института, - раз и в дамки. Минуя ВГИК - на Высшие режиссерские курсы, к Михалкову! Как в сказке, право.
- Ну, не совсем минуя... Я поступал во ВГИК, на первом же туре шуганули меня оттуда - вот что замечательно. В моей жизни было много случайностей, которые можно назвать уже и судьбой. Поперву я мечтал учиться в МГИМО, но, понимая ничтожность своего шанса, поступил в юридический - чтобы с базой какой-то идти в МГИМО. Быстро сообразив, что не мое, к ужасу родителей, юридический бросил. Шли мы как-то с другом с тренировки (я тогда занимался легкой атлетикой - прыгал в высоту) и обсуждали: а не поступить ли в архитектурный? Я всегда прилично рисовал - в детском садике до сих пор хранят мои рисунки. Поехали в Свердловск и поступили. Повезло дико, потому что золотая пора стояла в архитектурном. Там учились такие замечательные люди, как Слава Бутусов, там давали замечательное образование, близкое к тому, что когда-то давалось всем нормальным людям. По окончании института идеалы разбились о реальность: я понял, что ничего такого проектировать мне не придется даже и в помине - на дворе стоял 76-й год.
Я ушел в армию, чтобы хотя бы не отрабатывать три обязательных года по специальности. Попал в конвойные войска. Этот год жизни - и уроков жизни - я бы не поменял ни на какой другой. А дальше - стечение обстоятельств. В Свердловске совершенно случайно столкнулся с приехавшим туда Никитой Михалковым, разговорились. Михалков стал моим единственным крестным отцом в кино. Мы в архитектурном специалистами по кино были большими, чем сейчас учащиеся киновузов. Знали о кино все или почти все, что могли бы тогда знать. Смотрели, читали, устраивали подпольные просмотры - почва была взрыхленной. Думаю, все это называется `судьба`. Случилось то, что должно было случиться, но дальше надо было пахать.
Надо было много чего преодолевать, много чем жертвовать. Одно дело, когда ты в Москве крутишься в этой среде, и другое - если приехал из Свердловска, не такой уж глубокой, но все же провинции. Комплекс - он все равно возникает, каким бы ты ни был гордым и продвинутым. Пока ты молод и глуп - комплекс провинции тебя беспокоит, сейчас я считаю это плюсом.
- Ваш фильм 95-го года `Мусульманин` - современен и актуален. И, безусловно, входит в сотню лучших фильмов всех времен и народов.
- Идея автора сценария Залотухи совершенно замечательная и в нашей многонациональной стране не устареет никогда. Но и там я столкнулся с агрессией и непониманием. Доходило до очевидных глупостей - например, мне говорили: как ты, православный человек, снимаешь картину во славу ислама. Ну совершеннейшая чушь! Мы много ездили с картиной, и я видел, как ее смотрят: так, как надо, но пара-тройка людей с обвинениями подобного рода в зале бывала. Тоже странная судьба у фильма... Невероятно сложная главная роль, одна из лучших ролей Жени Миронова - и он ни разу не был отмечен за нее хотя бы премией. Да, `Мусульманин` взял Гран-при в Монреале, но снимался-то он не для Монреаля!
- `Зеркало для героя` вышло в 1987-м и тоже не устарело: сегодня мы должны решать конкретную задачу, а что там станется из-за этого через 30 лет - пусть разгребают те, кто будует жить после нас. И в этом фильме очень силен мистический план.
- Без мистики я вообще кино не могу снимать. Мистика - это волнующее в жизни, ее аромат, то, что в суете уходит. В каждой картине пытаюсь этот аромат волшебный вытащить, без этого не могу начать картину. Не могу снимать, пока не найду такого сверхъестественного ключика. Для меня надреальный, надматериальный образ - это камертон всего.
- А `делали жизнь с кого`? Кто ваш любимый кинорежиссер?
- Бунюэль. В молодости в Свердловске я увидел его `Андалузского пса`, который поразил меня на всю жизнь. Так что это Луис Бунюэль виноват, что я занялся кинорежиссурой. Снять в 80 лет `Смутный объект желания` - такую замечательную хулиганскую картину!
- А из ныне действующих?
- Из ныне действующих - нет такого, любимого. По одной простой причине - `пантеон закрыт`. Феллини, Бергман, Антониони, Тарковский - этого киномира уже нет, двери закрылись. Сегодня функция кино - совсем другая. Кино все больше превращается в товар, в определенного рода пищу. Удаляется от пищи духовной в сторону пищи материальной. Кинопроизводство приближается к производству продуктов, обуви, одежды. Это моя твердая точка зрения. И по другому уже не будет.
А может, будет... Жизнь живет по своим законам: в одночасье может поменять все. Она выдает такие повороты... И мы не можем знать, что нас ждет за очередным.
- В экие горние выси мы с вами вознеслись. Вернемся к земному. Ваши впечатления от недавно прошедшего съезда кинематографистов?
- Впечатления печальные очень. Знаете почему? Собрались в основном немолодые уже люди, отравленные кино. Подавляющее большинство которых не имеет ни работы, ни денег, ни просто достойной жизни. А от этих людей хотят разумных решений. В итоге съезд вылился в действо стыдное, но неизбежное.
- А почему не хотели переизбирать Михалкова председателем Союза, чем он не устраивает? Вхож во все кабинеты, чай пьет с президентом, силен, умен, талантлив, наконец?
- Слишком успешен. Это довольно ведь длительная история. К Михалкову на протяжении всей его заметной жизни - двойственное отношение. Часть коллег его всегда ненавидела, физиологически просто. И по простой человеческой причине: зависть. Красивый, удачливый, богатый, да из какой детской - как такого не ненавидеть?! Так это, по-видимому, и передается из поколения в поколение. В конечном счете большинство проголосовало за него - все же, значит, устраивает.
- Когда мы все будем жить нормально, как думаете?
- Меня уже об этом спрашивали, тогда я ответил спонтанно, а сейчас повторю: когда у нас в России в салонах дорогих иномарок будут сидеть люди с человеческими лицами.
Вера Цветкова
19.11.2004
материалы: Независимая Газета
http://nvolgatrade.ru/
