Я не склонен думать, будто наши дополнительные доходы от совершенно неожиданного и долго длящегося взлета цен на энергетическое сырье были проедены преимущественно впустую. Истратить их на выплату долга было достаточно разумным решением. Потеряли мы не столько деньги, сколько время. Так и не выработана долгосрочная экономическая стратегия. Мы по-прежнему живем в четырехлетнем выборном цикле и в 1-2-годичном цикле планирования бюджета. Мы по-прежнему не знаем, какой будет наша экономика через 10-15 лет, или какой мы хотим ее тогда видеть.
С 1990 года экономика прошла достаточно серьезную структурную трансформацию и, похоже, действительно превращается из индустриальной в сервисную. Будем ли мы поддерживать эту тенденцию или сохраним ставку на развитие промышленности?
Мы потеряли эти годы с точки зрения проведения активной экономической политики в тех секторах, где она нужна. Можно называть ее промышленной, хотя я бы предпочел говорить об активной секторальной политике, то есть политике выращивания конкурентоспособных секторов экономики, чего без активного участия государства не получится. И программа правительства, и программа Германа Грефа сводились исключительно к совершенствованию разного рода институтов: правовых, экономических и т.д. К сожалению, никакой активной части они не содержали - изначально предполагалось, что рынок сам все расставит по местам.
Главный итог этих лет таков: стабилизация наступила, но время, которое Россия прожила в стабильном режиме, не было использовано ни для выработки долгосрочных ориентиров развития, ни для проведения активной экономической политики. Есть ли у нас в запасе еще 4 или 5 лет, неизвестно. Но вернуться к не проведенным вовсе или проведенным половинчато реформам - в первую очередь пенсионной и реформе ЖКХ - все равно придется, однако уже в более жестких условиях. Период высоких цен на нефть длится необычно долго, и ждать его конца осталось явно недолго.
России нужно заняться выработкой долгосрочной экономической стратегии, какие бы президент и правительство ее не реализовывали. Нужно выращивать действительно конкурентоспособные сектора. Мало говорить о промышленной политике, нужно обсуждать, каким конкретным секторам такая политика может быть адресована. Например, правительство собралось рассматривать транспортную стратегию. Потенциально это очень важный сектор, способный кардинально изменить место России в международном разделении труда. Из поставщика сырья на мировые рынки мы можем превратиться в поставщика транспортных, коммуникационных, фактически также финансовых и торговых услуг в евразийском коридоре, зарабатывая на своем естественном географическом преимуществе.
Сегодня объем транспортных услуг по евразийскому направлению составляет всего-навсего 2 миллиарда долларов в год при потенциале не менее 30-40 миллиардов. Пока мы проигрываем в конкуренции альтернативным коридорам, которые проходят мимо нас - и это большая потеря для России. По экспорту платных услуг мы сегодня стоим в четвертом десятке стран мира, сальдо у нас устойчиво отрицательное. Хотя развитие транспортного сектора не только способствовало бы подъему машиностроения, которое тесно связано с производством средств перевозки, но и могло бы изменить нашу специализацию в международном разделении труда - от энергетического и сырьевого экспорта в сторону экспорта платных услуг, в первую очередь, транспортных и коммуникационных.
МИЛОВ Владимир,
Президент Фонда "Институт стратегического развития
топливно-энергетического комплекса"
http://www.fondedin.ru/
