Организатор международной конференции `25 лет выборам в Европейский парламент` доктор исторических наук Владимир Швейцер (Институт Европы РАН) в интервью международному обозревателю Страны.Ru Виктору Соколову заявил, что не считает юбилейные выборы в Европарламент эпохальным событием. По мнению эксперта, европейцы пока еще не ощущают наднациональность Европы в том числе и в связи с тем, что интеграция наряду с пользой приносит много пока неразрешимых проблем. Поэтому процесс будет медленным, но развала все-таки не будет.
- Юбилейные выборы в Европарламент на самом деле грандиозное событие для Европы?
-Я считаю, что эти выборы пока еще не являются эпохальным событием для современной Европы. Они проводятся в шестой раз, а 5 предыдущих выборов были общими европейскими сначала, как вы знаете, для шести, потом для десяти, двенадцати, пятнадцати и теперь, наконец, для двадцати пяти стран. Но интересно, что каждый раз на эти выборы приходит значительно меньше избирателей, чем на национальные выборы. То есть вот эту наднациональность Европы, эту новую конструкцию ХХI века европейцы пока еще не ощущают.
- С чем это связано?
- Это связано прежде всего, с тем, что сама европейская интеграция - достаточно сложный и многогранный процесс, в котором не сбалансирована система законодательной и исполнительной власти. Европеец, когда идет голосовать за своего депутата в национальный парламент, он знает, что это его депутат, что он защищает его интересы, интересы его округа, той партии или социальной группы, к которым он имеет отношение. И для европейцев эти выборы в Европейский Парламент очень еще абстрактны. Другое дело, что европейцы - люди цивилизованные, дисциплинированные и организованные, поэтому они на эти выборы ходят. Но по прогнозам на начало июня, с которыми я знакомился, в этих выборах будет участвовать порядка 45% от имеющих право голоса. Эта цифра, конечно, очень маленькая, и ощущение такое, что как раз в новых странах-членах интерес к этим выборам невелик, потому что они еще не ощутили себя европейцами в полном смысле. Вот мы иногда опасаемся наступления на нас Европейского Союза, НАТО, а население вступивших стран, особенно Прибалтики, еще этого не ощущают. Они очень этого хотят, но пока не в силах воспринять, поэтому для них лакмусовая бумажка - это участие в этих выборах. Скорее всего будет не очень много народу участвовать.
- Насколько повлияют на эти выборы - на их результат и на их организацию - международные события последних пяти лет. А именно: ситуация в Ираке, сближение России и США, наконец, принятие резолюцию ООН, которая всех удовлетворила.
- Влияние международных факторов будет крайне незначительно. Что интересует европейца, когда он идет на эти выборы? Его интересует, насколько в новой наднациональной организации будут учитываться национальные интересы. Это прежде всего касается Великобритании, поскольку британцы считают себя особым как бы континентом, они и вместе с Европой, и Европа при них. Такова приблизительно английская точка зрения. Это будет касаться и малых стран Европы, которые боятся, что Евросоюз их просто раздавит. Кстати говоря, мы тоже сейчас очень много говорим о положительном опыте европейской интеграции, говорим, что нам было бы хорошо в СНГ такое тоже создать. Но мы забываем о том, что в Евросоюзе не все так благополучно.
Вот я долгое время занимался Австрией. Сейчас там выросли праворадикальные силы во главе с Хайдером. Известная история прихода его к власти с большими процентами на выборах связана во многом с тем, что с одной стороны тогда были открыты границы `по Шенгену`, и к ним валом пошли иностранцы, которые начали занимать рабочие места, предназначенные для австрийцев. И рабочий класс Австрии, поддерживавший всегда социал-демократов, стал голосовать за праворадикалов. А вторая сторона заключается в том, что по экологически чистой австрийской земле стали гонять фуры в Италию из Германии, загрязнять все и вся, что было ужасно для маленькой страны. И усилили свои протесты опять-таки сторонники Хайдера. Они первые подняли вопрос о том, что зеленую Австрию необходимо сохранить для австрийцев. Вот поэтому вся эта история с интеграцией, о которой мы говорим, она еще очень спорная. Она спорная с точки зрения европейской конституции. Что это будет, как это будет, насколько будут учитываться национальные требования и пропорции.
Иными словами, существует масса несбалансированного, масса непонятного, поэтому сейчас говорить о примере европейской интеграции для нас, для создания в СНГ сложно. Этот пример очень противоречивый, он пока не балансируется на уровне `национальное - наднациональное`, что для России, для стран СНГ - очень важно. К сожалению, противоречий и нестыковок гораздо больше, чем согласованности.
- Если говорить о далекой историй, то можно вспомнить, как в свое время объединялась Германия. А если о более близкой - то об объединении вокруг России Советского Союза, который потом развалился. Причем те страны, которые отошли от Советского Союза (та же Прибалтика), сегодня являются членами Евросоюза. Не будет ли такого, что сначала в Европе будет объединение, а потом поймут, что это объединение не совсем ко времени, не совсем ситуационно правильно и даже в чем-то вредно, и все развалится?
- Европейцы все-таки живут не по понятиям, а по законам. И если они в принципе что-то решили, то они это будут двигать. Они будут совершенствовать конструкцию. А трудности потому, что процесс-то этот очень сложный, противоречивый и не быстрый. Идет глобализация, которая выталкивает Европу на США всю в целом и в определенной позиции. А в Европе еще внутренняя интеграция, плюс новые государства, плюс СНГ. Нет, говорить о дезинтеграционных процессах сложно. Другое дело, что каждый член европейской семьи будет маленькое национальное одеяло тянуть на себя.
- Национальное все же будет чуть-чуть впереди интернационального?
- Поначалу, конечно. А что касается полного развала, я не думаю, что так будет. Будет иметь место очень медленный, ползучий процесс. Они сейчас ставят определенные сроки, намечают перспективы, как у нас в прошлом - пятилетку в 4 года. Терроризм показал, что свободное перемещение людей, сколь гуманно бы это не было, фактически сводится к полицейскому контролю над неблагонадежными. Вот это один момент. Евро - казалось бы, общая валюта, которая сейчас выше, чем доллар, но это, оказывается, тоже не выгодно - европейский экспорт от этого страдает. Короче, существует масса проблем, которые не прогнозируются, но проявляются по ходу интеграции. Как это будет сбалансировано, сказать трудно. Это вообще все мало прогнозируемые вещи. Европейцы в своей интеграции пока буквально впотьмах шарят, что-то они нащупывают, но много еще не понятно, поэтому это все пока в тумане.
Но главное в том, что они все-таки европейцами себя ощущают, только европейцами разными. И к идее их всех унифицировать они относятся с большим опасением. Потому что все-таки англичане - это англичане, они и будут англичанами. Французы останутся французами. И эта национальная идентичность будет всегда работать тормозом в европейской интеграции.
- Так за какими же процессами все же будущее: за интеграцией или за национальной обособленностью?
- Понимаете, интегрироваться могут только схожие, равнозначные величины. Поэтому когда, допустим, говорят о вступлении России в ЕС - это мало реально. Россия должна, во-первых, обрести собственную идентичность, которую она пока ищет. Старая разрушена, а новой нет, поэтому здесь важно посмотреть на эту проблему с точки зрения каких-то общих задач. Например, глобальное потепление климата, экологическая угроза, угроза терроризма, борьба с неконтролируемыми силами природы - вот здесь возможно и необходимо сотрудничество.
Национальная информационная служба Страна.Ru
http://nvolgatrade.ru/
