Историю китайско-советских отношений, о которых идёт речь в этой книге, в принципе можно разделить на два периода: 32 года -- с 1917 до 1949 -- отношения Советской России и Советского Союза со старым (гоминьдановским) Китаем, и 42 года -- с 1949 до 1991 -- отношения Советского Союза с новым (коммунистическим) Китаем. После распада СССР история отношений именно Китая и Советского Союза завершилась.
В 1945 году Сталин и Чан Кайши заключили первое соглашение о китайско-советском альянсе, но фактически этот альянс остался на бумаге и не получил реального воплощения. Подлинный китайско-советский альянс возник тогда, когда после образования нового Китая Сталин и Мао Цзэдун заключили второе соглашение о китайско-советском альянсе. Особое внимание заслуживает то, что формально в соответствии с этим соглашением альянс был рассчитан на 30 лет, а фактически политический, военный и экономический альянс КНР и СССР от периода своего недолгого расцвета до полного распада просуществовал всего лишь несколько лет. Почему же альянс двух самых крупных компартий и двух самых крупных социалистических государств мира оказался столь недолговечен? Ответ на этот вопрос важен в том числе и потому, что изменения в китайско-советских отношениях в значительной степени определили судьбу всего социалистического лагеря и, более того, напрямую повлияли и изменили политическую картину мира в эпоху "холодной войны". Так, заключение соглашения о китайско-советском альянсе в начале 50-х годов в конечном счёте определило направление стратегии США на Дальнем Востоке и привело к распространению "холодной войны" из Европы в Азию. А распад китайско-советского альянса в начале 60-х годов в конечном счёте определил тенденцию потепления и нормализации китайско-американских отношений и позволил Китаю фактически сойти с арены "холодной войны", где шло противоборство между двумя политическими лагерями, возглавляемыми США и СССР. В этом смысле разговор об истории китайско-советских отношений является одним из направлений исторических исследований "холодной войны" в международном масштабе, в особенности наиболее интересным направлением исторических исследований "холодной войны" в Азии.
Почему же всё-таки произошёл раскол Китая и Советского Союза, и каковы всё-таки основные причины распада китайско-советского альянса? Этим вопросом вот уже много лет задаются историки и специалисты по международным отношениям всех стран. После завершения "холодной войны" было рассекречено и открыто большое количество архивных документов в странах бывшего социалистического лагеря, что вывело на новый уровень исследования по истории китайско-советских отношений. Особенно часто и обильно стали появляться материалы, касающиеся процесса и причин распада китайско-советского альянса. Авторы таких материалов под различным углом зрения и на разных уровнях анализировали то, как внешне происходили изменения китайско-советских отношений, и, каковы были внутренние причины таких изменений. И, хотя каждый из этих авторов делал акцент на чём-то конкретном, в целом проблема изменения китайско-советских отношений стала проясняться. (Сноска 1) (Среди появившихся за последние годы исследований о причинах раскола Китая и СССР, помимо ряда статей автора, можно выделить и другие важные работы, например: "Братья по оружию: укрепление и распад китайско-советского альянса, 1945-1963", под редакцией О.А.Вестэд; Мерси Ко, "Преодоление противоречий: политика Китая в отношении советской Восточной Европы и причины раскола Китая и СССР, 1953-1960"; Шу Гуанчжан, "Экономическая "холодная война", американское эмбарго в отношении Китая и китайско-советский альянс, 1949-1963"; Чэнь Цзянь, "Маоистский Китай и "холодная война"; Л.Делюсин, "Подоплёка недавнего конфликта", "Азия и Африка сегодня", 1999, ??7,8; Б.Т.Кулик, "Советско-китайский раскол: причины и последствия"; Ян Куйсун, "На пути к расколу -- ЦК КПК перед лицом кризиса в китайско-советских отношениях", "Исследования по истории современного Китая", 1998, ?3; Дай Чаоу, "Развитие ядерного оружия Китая и раскол в китайско-советских отношениях (1954-1962)", "Исследования по истории современного Китая", 2001, ??3, 5; "Пекин и Москва: от союза к противостоянию", под редакцией Ли Даньхуэй; "Холодная война" и Китай", под редакцией Чжан Байцзя, Ню Цзюнь; "Холодная война" и отношения Китая с окружающим миром", под редакцией Ню Даюн, Шэнь Чжихуа). В последнее время в США одна за другой были изданы две работы о процессе и причинах распада китайско-советского альянса, которые привлекли повышенное внимание англоязычного читателя. (Сноска 2)(Лоренц М. Лути, "Китайско-советский раскол: "холодная война" в коммунистическом мире"; Сергей Радченко, "Два солнца на Небесах: борьба Китая и СССР за господство, 1962-1967"). Китайские учёные также опубликовали труд, в котором причины раскола Китая и СССР оцениваются с позиций теории международных отношений, сделав, тем самым, ещё один шаг в деле изучения данной проблемы. (Сноска 3) (Ван Дун, "Теория и история исследования китайско-советских отношений", "Наука в международной политике", 2009, ?4). В предыдущих исследованиях основные причины разрыва китайско-советских отношений главным образом сводились к двум моментам: либо к конфликту интересов двух государств, либо к идеологическим расхождениям между ними,-- и научные споры велись прежде всего вокруг этого. Между тем, автор этих строк, глубо и скрупулёзно исследовав весь период раскола Китая и СССР, обнаружил, что и идеологические расхождения и конфликт государственных интересов возникли уже после разрыва китайско-советских отношений либо в тот момент, когда начался процесс раскола Китая и СССР, но отнюдь не являлись той внутренней и основной причиной, которая и привела к распаду китайско-советского альянса. И именно точка зрения относительно того, что причиной раскола Китая и СССР является конфликт государственных интересов либо идеологические расхождения между двумя странами, привела ЦРУ к ошибочным выводам тогда, когда оно анализировало перспективы развития китайско-советских отношений.
В октябре 2004 года автор этих строк и трое его соавторов настоящей книги прибыли по приглашению в Вашингтон для участия в специальной научной конференции, целью которой являлась оценка информационно-аналитического доклада американских специалистов, посвящённого периоду "холодной войны". Перед началом конференции мы ознакомились с подлинниками некоторых очень ценных архивных документов, только что рассекреченных Национальным советом США по разведке (National Intelligence Council (NIC)). Эти документы, названные главой Национального совета США по разведке Робертом Хатчингсом "отражающими наиболее авторитетную оценку правительства США", содержат оценки и прогнозы ЦРУ в период с 1948 по 1976 год относительно ситуации, проводимой политики и перспектив развития на территории материкового Китая. (Сноска 4) (После конференции Национальный совет США по разведке выпустил сборник фотографической репродукции этих архивных документов с диском: Национальный совет США по разведке, "По следу Дракона: прогнозы разведки США в отношении Китая в эпоху Мао, 1948-1976", Национальный совет США по разведке, май 2004, октябрь 2004. Исследователи могут также ознакомиться с данными документами на сайте: htpp:\\bookstore.gpo.gov). Среди этих документов наибольшее внимание Вашего автора привекли выводы американцев, сделанные ими накануне раскола альянса Китая и СССР по поводу состояния и перспектив китайско-советских отношений, но ещё более неожиданным оказалось то, что почти все эти выводы были опровергнуты последующим ходом событий.
В качестве примера рассмотрим второй кризис в Тайваньском проливе. Накануне этого кризиса в мае 1958 года ЦРУ в своём докладе прогнозировало следующее:"Если только Китай посчитает, что может ввзязаться в военный конфликт с США, он не решится на открытую военную агрессию"; (Страница 533) "Китай примет решение на применение военной силы для захвата этих островов только в том случае, если посчитает, что США не пойдут на военное вмешательство". (Сноска 1) (NIE13-58, "По следу Дракона", стр.124). На самом же деле через три месяца после этого доклада Мао Цзэдун отдал приказ об артиллерийском обстреле острова Цзиньмэнь. В тот момент Мао Цзэдун реально учитывал возможность американского вмешательства, но при этом ради достижения своих целей хитроумно использовал китайско-советский альянс как сдерживающую силу в отношении американцев, а, значит, получается, что в данном случае изначальные прогнозы ЦРУ не оправдались. (Сноска 2) (См. Шэнь Чжихуа, "Уведомлял ли Китай Советский Союз о своём решении нанести артиллерийский удар по Цзиньмэнь?", "Исследования по истории КПК", 2004, ?3. Разумеется, необходимо указать, что цель, которую преследовал Мао Цзэдун, нанося артиллерийский удар по Цзиньмэнь, заключалась в том, чтобы вынудить чанкайшистские войска оставить этот остров, но не в том, чтобы непосредственно захватить его). После того, как кризис разразился, ЦРУ делало следующие выводы:"Практически определённо можно говорить о том, что Китай и СССР обусловливают сохранение мира во всём мире своим ещё более тесным двусторонним политическим сотрудничеством", "Возможно, они уже достигли нового соглашения о характере и объёмах своего военного сотрудничества в будущем", и в общем "Мы уверены в том, что Китай и Советский Союз в основном занимают одинаковую позицию по Тайваню". (Сноска 3) (SNIE 100-9-58, 26 августа 1958, "По следу Дракона", стр.16). На самом же деле с самого начала между Китаем и Советским Союзом существовали расхождения по ситуации в Тайваньском проливе, причём, расхождения эти непрерывно усиливались. В последующем именно эти расхождения стали одним из тех основных событий, на фоне которых происходил раскол Китая и СССР. (Сноска 4) (См. Шэнь Чжихуа, "Артиллерийский обстрел Цзиньмэнь: реакция СССР и китайско-советские расхождения", "Вопросы преподавания истории", 2010, ?1). После завершения кризиса, к июлю 1959 года, ЦРУ вновь прогнозировало:"Практически определённо можно говорить о том, что китайские коммунисты не станут долго сохранять стабильность в зоне Тайваньского пролива". И, хотя, по мнению ЦРУ, они не станут атаковать главные острова в Проливе, но, "скорее всего, продолжат оказывать всякого рода военное давление в этом регионе, например, время от времени проводя военно-морские либо военно-воздушные манёвры. Со временем они предпримут определённые меры для того, чтобы попытаться выяснить для себя намерения США в зоне Тайваньского пролива. В любой момент существует возможность того, что они внезапно атакуют один или несколько небольших островов, контролируемых гоминьдановцами". (Сноска 5) (NIE 13-59, 28 июля 1959, стр.4. Данный документ ещё не включён в книгу "По следу Дракона", и автор использует его копию). Тем не менее, вплоть до смерти Мао Цзэдуна в Тайваньском проливе больше не возникали сколь-нибудь серьёзные военные конфликты. Боюсь, одной из главных причин такого затишья явилось то, что в тот период Китай уже лишился мощной поддержки и опоры в лице Советского Союза, а, вот, американцы тогда этого так и не поняли.
Ещё раз к вопросу о ядерном оружии. В 1958-1959 годах ЦРУ прогнозировало:"Советский Союз вряд ли передаст ядерное оружие под контроль китайских коммунистов. В то же время Советский Союз, вероятно, может предоставить КПК какие-то ракеты класса "поверхность-поверхность", способные нести ядерное оружие, с дальностью действия, позволяющей достичь Тайваня. Ещё более вероятно то, что ядерные боеголовки этих ракет могут быть размещены на территории коммунистического Китая. Но при подобном развитии ситуации практически определённо можно говорить о том, что такие ядерные боеголовки будут находиться под надзором Советского Союза". Но, даже если ядерные боеголовки в Китае размещены не будут, продолжало ЦРУ свой прогноз, "они могут быть оперативно применены, как только этого потребуют интересы Китая и Советского Союза". (Сноска 6) (NIE 13-58, 13 мая 1958, "По следу Дракона", стр.123, 137; NIE 13-59, 28 июля 1959, стр.3). На самом же деле Советский Союз был вынужден предоставить Китаю большую помощь в виде ядерных технологий и для оснащения его ядерных объектов, но китайцы, руководствуясь принципом опоры на собственные силы, категорически не передавали, да и не могли передать советским контроль над своей "ядерной кнопкой". Точно так же Москва не могла пойти на риск применения ядерного оружия ради общих интересов Китая и СССР. (Сноска 7) (См. Дай Чаоу, "Развитие ядерного оружия Китая и разрыв китайско-советских отношений"; Шэнь Чжихуа, "Помощь и ограничения: Советский Союз и разработки китайского ядерного оружия", "Исторические исследования", 2004, ?3).
Ключевым же моментом является то, что в те годы прогнозы ЦРУ абсолютно исключали возможность раскола между Китаем и Советским Союзом. (Страница 534).
Летом 1958 года, когда перед Мао Цзэдуном встала проблема "совместного флота" (Суть данной проблемы заключалась в том, что, оказывая Китаю помощь в создании подводного флота, Советский Союз одновременно настаивал, чтобы КНР разрешила советским подводным лодкам швартоваться в своих прибрежных портах, а экипажам этих подлодок сходить на берег, на что Китай отвечал отказом. -- Примечание переводчика), и накануне тайваньского кризиса ЦРУ подготовило доклад, в котором сообщалось следующее:"Практически определённо можно говорить о том, что Китай сохранит прочный альянс с Советским Союзом",-- а также, что "Китай будет продолжать признавать Москву лидером коммунистического мира". По мере укрепления позиций Китая, продолжается в докладе ЦРУ, "между Китаем и СССР неизбежно возникнут некоторые трения, которые, между тем, вряд ли разрушат китайско-советское сотрудничество в этот период, как мы и предполагали". (Сноска 1) (NIE 13-58, 13 мая 1958, "По следу Дракона", стр.124). И, хотя планы реализации "большого скачка" и народных коммун "вызвали некоторые новые трения в китайско-советских отношениях", информационно-аналитические службы США в феврале 1959 года прогнозировали следующее:"Невозможно, чтобы эта размолвка угрожала китайско-советскому единству, нацеленному против Западного мира". (Сноска 2) (NIE 13-2-59, 10 февраля 1959, стр.2. Данный документ ещё не включён в книгу "По следу Дракона", и автор использует его копию). К концу июля 1959 года Мао Цзэдун в процессе лушаньского совещания решает "объявить войну" Хрущёву и всем, кто сомневается в народных коммунах и "большом скачке". А ЦРУ в это время делает прежние выводы:"В оцениваемый нами период в китайско-советском альянсе сохранится тесное сотрудничество, совместное противостояние странам Запада. Разумеется, Советский Союз в рамках этого альянса будет продолжать сохранять свои лидирующие позиции". Несмотря на расхождения, существующие между Китаем и СССР, ЦРУ заявляет:"У них нет выбора, и поэтому им необходимо сохранять нынешнее положение вещей", "Главным итогом этих расхождений станет то, что перед обеим странам при выработке ими политической линии постоянно будет стоять проблема выбора действий в отношении партнёра, но эти расхождения не ослабят альянс как таковой". (Сноска 3) (NIE 13-59, 28 июля 1959 года, стр.3). И даже к августу 1960 года, когда Советский Союз объявил об отзыве из Китая всех своих специалистов, когда расхождения между Китаем и СССР стали носить открытый характер, американская разведка в своих оценках, оказывается, полагала, что как минимум в течение пяти лет "в китайско-советских отношениях сила сцепления будет в значительной степени преобладать над центробежной силой". Китайско-советские расхождения очевидным образом усиливались день ото дня, и ЦРУ в своих докладах признавало, что "невозможно спрогнозировать, каким образом повлияют на китайско-советские отношения эти противоречия, затрагивающие коренные интересы обеих стран", но при этом продолжало считать, что ни Китай, ни Советский Союз "не хотят довести противоречия до такого уровня, когда отношениям двух стран будет нанесён невосполнимый ущерб". (Сноска 4) (NIE 100-3-60, 9 августа 1960 года, "По следу Дракона", стр.218, 227).
Выводы аналитиков американской разведки, разумеется, были ошибочны, но основания для таких выводов представлялись вполне достаточными, да и рассуждения этих аналитиков выглядели абсолютно логичными. С точки зрения американцев Китай и Советский Союз объединяла общность идеологии, -- и те и другие верили в марксизм-ленинизм, общность целей борьбы, -- и те и другие стремились к коммунизму, общность в вопросах безопасности, -- и те и другие считали США и Западный мир своими главными противниками, разногласия же между ними сводились к таким моментам, как способы, этапы достижения целей, признание возникающих вызовов и трудностей. Поэтому, как считали американцы, несмотря на долговременный характер китайско-советских разногласий и даже углубление таких разногласий, в случае угрозы общим основополагающим убеждениям и общим коренным интересам обе стороны смогут скорректировать свою политику таким образом, чтобы укрепить совместный альянс, и сообща "устранят те тенденции, которые способны причинить непоправимый ущерб их отношениям". Американцы полагали, что существование китайско-советского альянса не только "предельно укрепило военную мощь всего социалистического лагеря", но также "повысило роль и Китая и СССР в международных делах". Кроме того, говоря о силе Китая и Советского Союза, американцы считали, что, хотя мощь и влияние Китая растут день ото дня, "в военном и экономическом отношении Китай будет и дальше зависеть от Советского Союза", а "особенно в таких вопросах, как поддержание вооружения китайской армии на современном уровне и её модернизация в будущем, роль Советского Союза окажется весьма важной". (Страница 535) Таким образом, были убеждены американские аналитики, китайцы "возможно, почувствуют, что фактически у них нет иного выбора, кроме сохранения альянса с СССР". (Сноска 1)(NIE 100-3-60, 9 августа 1960 года, "По следу Дракона", стр.220-221, 224-232). Как видим, рассуждения американских информационных аналитиков были довольно рациональными.
Однако на деле эти выводы, согласующиеся со здравым смыслом, оказались очень далеки от реального процесса эволюции китайско-советских отношений. Причины расхождения выводов американских аналитиков с реальным положением дел, конечно же, многообразны, -- тут в частности и ограниченность американских источников информации, и серьёзные культурологические различия между Востоком и Западом, и недостаточное понимание американцами процессов принятия и обоснования политических решений в коммунистических государствах. Но самая главная причина -- это без сомнения ошибочность методологии аналитической работы американцев в те годы. ЦРУ упустило из виду, что на обоснование внешнеполитических решений в социалистических странах незримо влияло множество иррациональных факторов, а американские специалисты по информационно-аналитической работе, хорошо разбиравшиеся в принципах принятия внешнеполитических решений на Западе, в то время были совершенно не в состоянии понять процессы принятия политических решений в социалистических странах.
Ясно, что общепринятые в западных капиталистических государствах обычные критерии и подходы в сфере изучения межгосударственных отношений не годились для анализа и выводов относительно межгосударственных отношений в восточном социалистическом лагере. В отличие от обычных межгосударственных отношений межгосударственные отношения внутри социалистического лагеря обладали своей спецификой, то есть с точки зрения традиционной теории международных отношений были подвержены влиянию иррациональных факторов. Совершенно очевидно, что, только выявив и исследовав внутренние закономерности, присущие таким межгосударственным отношениям, можно было сделать верные выводы относительно тенденций развития китайско-советских отношений и дать разумное объяснение основных причин раскола китайско-советского альянса.
В процессе современных исследований ведутся самые разносторонние обсуждения на тему раскола китайско-советского альянса, как по конкретным вопросам, таким как линия 20-го съезда КПСС, проблема "совместного флота", второй тайваньский кризис, прекращение Советским Союзом помощи Китаю по ядерным программам, отношение Советского Союза к народным коммунам, китайско-индийский пограничный конфликт, так и по вопросам общим, таким как идеологическое противостояние СССР и Китая, столкновение их государственных интересов и даже индивидуальные личностные различия советских и китайских руководителей. В настоящей книге довольно подробно повествуется об этом сложном периоде изменений в китайско-советских отношениях, и главное в данном повествовании -- анализ критериев, согласно которым социалистические государства выстраивали отношения между собой, а также анализ политической структуры таких отношений для того, чтобы выявить внутренние факторы, повлиявшие на отношения внутри китайско-советского альянса, приведшие китайско-советский альянс в нестабильное состояние и даже в конечном счёте приведшие его к распаду.
Когда говорят о процессе распада китайско-советского альянса, невольно возникает вопрос, почему Мао Цзэдун и Хрущёв проигнорировали общие интересы Китая и Советского Союза, а также интересы целостности китайско-советского альянса? Почему КНР и Советский Союз, в начале своих отношений питавшие надежды на счастливое будущее взаимного альянса, дошли до того, что не желали смотреть друг на друга? В целом процесс раскола китайско-советского альянса, описанный в настоящей книге, сводится к следующим этапам. Точкой отсчёта в ухудшении китайско-советских отношений являются 1958-1959 годы, когда у Китая и СССР возникли расхождения по вопросам внутренней и внешней политики. Чтобы доказать правильность собственной политической линии, Китай и Советский Союз развернули теоретическую дискуссию, которая сначала носила опосредованный характер, а затем стала вестись в открытую. Дискуссия завершилась безрезультатно в том смысле, что стороны остались каждая при своём мнении, но отношения между КПК и КПСС оказались разорваны. Напряжённость в межпартийных отношениях между КПК и КПСС непосредственно привела и к напряжённости в отношениях межгосударственных между КНР и СССР. При этом обе стороны исходили из соображений собственной государственной безопасности и собственной государственной стратегии, что только подогревало конфликт их государственных интересов и завершилось военными столкновениями между ними. Здесь необходимо дать ответ на два важных вопроса: во-первых, что стало основой для возникновения политических разногласий между Китаем и Советским Союзом, носили ли данные разногласия глубинный характер и были ли они неизбежны; во-вторых, почему данные разногласия не были устранены и почему они прямиком вели к расколу?
Ответить на первый вопрос достаточно легко. По сути в 1950-1960 годах Китай и Советский Союз находились на разных этапах общественного развития. (Страница 536) Советский Союз вошёл в послевоенную международную систему и даже принял участие в её создании, а новый Китай оказался вытеснен за пределы этой международной системы. КПСС являлась зрелой правящей партией, а КПК только взяла власть в свои руки и ещё не отринула присущее революционным партиям мышление и сознание. Из-за этих различий у Мао Цзэдуна и Хрущёва часто возникали разногласия в понимании ими мировой ситуации и тенденций её развития, а вырабатываемая ими политика в принципе также отличалась взаимной противоречивостью. Советскому Союзу необходимо было смягчение международной напряжённости, а Китай наоборот её создавал, Советский Союз стремился обеспечить себе мирное окружение, а Китай стимулировал революционные настроения. Эти расхождения непосредственно повлияли на понимание обеими странами проблемы строительства социализма, а также проблемы руководства борьбой социалистического лагеря с миром капитализма. Именно в этом и заключается главная причина китайско-советских расхождений. Второй вопрос достаточно сложен и для ответа на него необходимо порассуждать.
Прослеживая судьбу китайско-советского альянса, следует, во-первых, сопоставить её с отношениями внутри существовавшего в то же время союза западных держав и, во-вторых, с межгосударственными отношениями внутри социалистического лагеря. Отношения в союзе западных держав отличались стабильностью, тогда как отношения между государствами в социалистическом лагере характеризовала нестабильность. Ситуация в китайско-советском альянсе была совершенно непохожа на отношения в союзе западных держав, но являла собой классический пример отношений между государствами социалистического лагеря.
Между государствами западного капиталистического лагеря тоже существовали разногласия и противоречия, например, между Великобританией и США, Великобританией и Францией, США и Францией, США и Японией, отношения между западными государствами были отнюдь не безупречно гармоничны, и иногда между ними даже могли возникать ожесточённые конфликты, вплоть до таких серьёзных событий, как выход Франции из НАТО. Однако западный альянс никогда не переживал глубинный раскол. Данное обстоятельство вполне можно объяснить, оперируя вышеприведёнными методами и логическими построениями ЦРУ: общегосударственные интересы западного мира являются теми принципами и критериями, которые позволяют западным странам поддерживать отношения между собой, а в эпоху "холодной войны" именно такие общегосударственные интересы стали в конечном счёте гарантией целостности и безопасности западного мира в его противостоянии с миром коммунистическим. Ради обеспечения этих коренных общегосударственных интересов западного мира каждое западное государство готово было в любое время и в любом месте отказаться от своих сиюминутных и частных интересов, иными словами, при необходимости западные государства были способны путём взаимных компромиссов обеспечить дальнейшее существование своего альянса.
Межгосударственные отношения внутри социалистического лагеря были абсолютно не похожи на межгосударственные отношения внутри западного лагеря. Отношениям между социалистическими государствами совершенно очевидно не хватало механизма достижения компромиссов. В отношениях между социалистическими государствами можно было наблюдать довольно распространённое явление: между двумя государствами существуют хорошие отношения, настолько хорошие, что эти государства перестают говорить "твоё" и "моё", а называют друг друга "братьями", и возвышенный дух пролетарского интернационализма нивелирует все разногласия и противоречия; но, вот, отношения между этими государствами ухудшились, ухудшились до смертельной ненависти, до того, что стороны игнорируют элементарные принципы и нормы международных отношений, и даже не останавливаются перед применением военной силы в отношении друг друга. Теперь они не закадычные друзья, а смертельные враги. И подобная ситуация возникала отнюдь не только в китайско-советских отношениях. В Европе после раскола между СССР и Югославией советские войска были стянуты к югославской границе, планировалось даже покушение на Тито; когда Политбюро Польской объединённой рабочей партии приняло решение об исключении из своего состава некоторых просоветских элементов, на Варшаву форсированным маршем двинулась крупная группировка советских войск; когда правительство Венгрии стало стремиться к поиску нового пути строительства социализма, эти устремления были подавлены Советским Союзом с помощью военной силы, а ведущие члены венгерского правительства были отправлены на виселицу; как-только в ходе экономической реформы в Чехословакии наметился отход от советской модели, туда немедленно были введены советские войска, и "пражская весна" была уничтожена. В Азии подобное наблюдалось и в отношениях Китая и Северной Кореи, Китая и Вьетнама. Сначала была "дружба, скреплённая кровью", "товарищи и братья", а потом -- взаимная хула и даже кровопролитие. В общем, начиная с конфликта между Советским Союзом и Югославией, -- и до раскола КНР и СССР, с направления советских войск в Будапешт -- и до китайско-вьетнамской пограничной войны отношения союзников по социалистическому лагерю никогда не отличались стабильностью, в этих отношениях постоянно присутствовала напряжённость, возникал раскол, они перестраивались, и происходило это практически в течение всего времени существования альянса социалистических государств. (Страница 537).
Так почему же, когда внутри социалистического альянса возникали разногласия и противоречия, было невозможно достичь компромисса и обеспечить дальнейшее существование этого альянса? Почему в процессе своего становления социалистический альянс продемонстрировал такую слабость? Разумеется, это нельзя относить на счёт случайных политических ошибок. Даже, если бы Тито не принял решение больше не предоставлять советским чиновникам экономическую информацию из-за того, что член Политбюро Коммунистической партии Югославии Жуёвич разгласил внутрипартийную тайну послу СССР в Югославии, Сталин всё равно нашёл бы другие предлоги для давления на Югославию; даже, если бы Рокоссовский не стал министром обороны Польши, Гомулка всё равно обвинил бы Советский Союз в том, что тот в других вопросах нарушает суверенитет Польши; даже, если бы Хрущёв признал принцип формирования народных коммун в Китае, Москва всё равно не потерпела бы настойчивого стремления Мао Цзэдуна к лидерству в коммунистическом движении; даже, если бы Хрущёв прислушался к тому, как все уговаривали его отменить приказ об отзыве из Китая советских специалистов, всё равно было бы невозможно изменить неизбежную тенденцию китайско-советского раскола. Кроме того, боюсь, что ответить на эти вопросы невозможно и, отталкиваясь только от личных качеств лидеров социалистических государств. В общем-то социалистические государства проводили вождистскую дипломатию, что без сомнения способствовало выпячиванию некоторых личных качеств руководителей этих государств в сфере международных отношений. Строптивость Тито, тираничность Сталина, эмоциональная неуравновешенность Хрущёва, а также "игнорирование законов и воли Неба" Мао Цзэдуном, конечно, способствовали ухудшению отношений между ними, но, если суть проблемы сводить только к данному обстоятельству, то в любом случае звучит это неубедительно.
Нестабильность межгосударственных отношений внутри социалистического альянса была отнюдь не отдельно взятым, но распространённым явлением. Таким образом, основная причина данного явления была неразрывно связана с общими принципами и подходами к построению отношений между социалистическими государствами, с внутренней структурой этих отношений, а это значит, что необходимо анализировать исторические причины формирования отношений между социалистическими государствами, а затем -- политические критерии и особенности этих отношений для того, чтобы выявить ключевой момент возникновения системного дисбаланса в межгосударственных отношениях стран социалистического альянса. С точки зрения автора настоящей работы суть проблемы заключается в том, что в отношениях между государствами социалистического лагеря имелись некие присущие этим отношениям системные изъяны, иными словами, политическая модель отношений между социалистическими государствами изначально была несовершенной.
Одним из таких внутренних системных изъянов в отношениях между социалистическими государствами было противоречие между интернационалистским подходом и националистическими устремлениями, подмена либо затушёвывание с помощью идеологической общности расхождений государственных интересов.
На ранних этапах существования теории социализма общество будущего идеализировалось и представлялось как великое единение мира без государственных и национальных различий. Долгое время коммунисты исповедовали принцип "у рабочего класса нет Отечества". Классическим примером тому было полное название СССР:"Союз советских социалистических республик". Данное название не отражало ни национальной, ни территориальной субъектности, сферой его применения был весь мир, что вполне характеризовало цель, к которой стремились коммунисты того времени. До прихода к власти менталитету коммунистов как представителей революционных партий повсеместно было чуждо понятие государственного суверенитета. У всех компартий была единая цель, общая теория, в качестве единственного критерия отношений между собой они культивировали пролетарский интернационализм, но при этом очень слабо учитывали либо совсем не принимали в расчёт взаимные территориальные и государственные различия. И, только успешно возглавив революцию, придя к власти в своих странах, но продолжая строить отношения между собой на старых принципах, компартии поняли, что принципы эти очень далеки от реальной жизни. С точки зрения компартий вне всякого сомнения надлежало ориентироваться на знамя интернационализма, а с точки зрения национальных государств, в которых они пришли к власти, необходимо было защищать политические и экономические интересы этих государств. Являясь представителями своих государств, коммунисты осознавали, что оказались "меж двух огней", -- между необходимостью руководствоваться принципом интернационализма и необходимостью защищать интересы своих стран. Отсюда становится понятным, почему в период прихода большевиков к власти Ленин занимал совершенно разные позиции по вопросу о "праве наций на самоопределение" и делал совершенно разные теоретические выкладки по данной проблеме. (Страница 538).
Подобная путаница и противоречия особенно отчётливо сыграли свою решающую роль тогда, когда социалистические государства принялись выстраивать отношения между собой. Пока такие отношения были нормальными, все признавали общность идеологии, затушёвывали различия государственных интересов, но в период разногласий и конфликтов различия проявлялись отчётливо, и каждый настаивал на своём. Крупные, сильные страны, государства и партии, занимавшие лидерские позиции, обычно делали акцент на принципе интернационализма, а небольшие, слабые страны, государства и партии, игравшие роль ведомых, зачастую акцентировали внимание на государственных интересах. Но бывало и так, что одна и та же страна или партия одновременно придерживалась обоих этих подходов, противоречивших друг другу. Так, обвиняя Советский Союз в том, что он нарушает её государственные интересы, Югославия одновременно с этим требовала, чтобы Албания неукоснительно выполняла её собственные, Югославии, требования, а КПК, критикуя советский великодержавный шовинизм и критикуя КПСС за патернализм, одновременно с этим жёстко требовала от компартии Японии, Трудовой партии Кореи и Коммунистической партии Вьетнама принять её, КПК, линию. Различия в подходах социалистических государств и коммунистических партий к пониманию взаимоотношения интернационального и национального объяснялись не только их силой или слабостью, но обусловливались также историческим моментом и местом, где происходили те или иные события. Так, направление советских войск в Венгрию в 1956 году преподносилось социалистическими государствами как революционные действия по защите социалистического лагеря, а занятие советскими войсками Праги в 1968 году осуждалось ими же как акт агрессии социал-империализма. Таким образом, не имея общих критериев и единого понимания взаимоотношения интернационального и национального, социалистические страны, оказываясь перед лицом кризиса, были не способны найти основу и условия для достижения компромисса, в результате чего раскол в отношениях между двумя конфликтующими партнёрами по социалистическому лагерю становился неизбежен. Вторым внутренним системным изъяном в отношениях между социалистическими государствами являлось противоречие между организационным принципом иерархии лидеров и ведомых в социалистическом альянсе и стремлением каждого социалистического государства к равным правам в рамках того же социалистического альянса, а также смешение межпартийных отношений с отношениями межгосударственными.
Обобщая историю отношений между компартиями, а также историю отношений между коммунистическими государствами, вряд ли станешь отрицать, что в социалистическом лагере отношения между правящими партиями были перепутаны и перемешаны с отношениями между странами-участницами. Отношения между государствами становились продолжением межпартийных отношений, когда коммунистические партии переносили политическую модель и критерии отношений между собой, существовавшие до их прихода к власти, на межгосударственные отношения, возникавшие после того, как эти коммунистические партии приходили к власти в своих странах. В современных межгосударственных отношениях общепризнанным является принцип равноправия, основанный на взаимном признании странами государственного суверенитета друг друга. Все государства, большие и малые, должны договариваться и разрешать конфликты интересов именно на этой основе. Однако внутри самих компартий и в отношениях между ними ключевым организационным принципом являлось подчинение нижестоящих вышестоящим, подчинение партии в целом решениям своего ЦК, то есть, по сути речь шла об отношениях между лидерами и ведомыми. Противоречие между принципом равноправия в межгосударственных отношениях и принципом подчинения нижестоящих вышестоящим, таким образом, был налицо.
Являясь международной организацией мировой коммунистической революции, Коммунистический Интернационал (Третий Коминтерн) руководил компартиями всех стран, в том числе РКП(б). Эта структура существовала на основе единства идеологии и на основе организационного принципа подчинения нижестоящих вышестоящим. В сущности её характерной политической особенностью было игнорирование самостоятельности всех компартий, необходимость для компартий всех стран (всех регионов)подчиняться одному руководящему центру. Вследствие исторических причин -- идеологической ортодоксальности и первенства на фронте революционных побед -- Москва всегда занимала центральное место в международном коммунистическом движении, а ВКП(б) фактически оказалась над Коминтерном. После того, как была выдвинута сталинская теория "социализма в одной отдельно взятой стране", ВКП(б) и вовсе превратилась в верховного владыку по отношению к компартиям всех стран, а обеспечение и защита интересов Советского Союза стало расцениваться как проявление интернационализма. Таким образом, межпартийные отношения компартий как отношения между лидерами и ведомыми не могли быть равноправными по своей сути. И, хотя некоторые компартии выражали недовольство подобным положением вещей, теоретические ошибки и неодинаковая реальная сила компартий не только обусловили благополучное существование такой политической модели в межпартийных отношениях социалистического движения, но и её последующий перенос на межгосударственные отношения социалистического лагеря. После завершения Второй мировой войны некоторые компартии Европы и Азии одна за другой пришли к власти в своих странах, и одновременно на фоне начала "холодной войны" эти страны образовали социалистический лагерь. (Страница 539). В этот период коммунистические партии всех стран естественным образом перенесли политическую модель и критерии взаимоотношений, существовавших до их прихода к власти, на межгосударственные отношения стран, в которых они стали правящими, и, таким образом, отношения между социалистическими государствами в значительной степени стали продолжением межпартийных отношений коммунистических партий. Разумеется, по своему статусу и полномочиям Информационное бюро коммунистических и рабочих партий (Коминформ) не шло ни в какое сравнение с Коминтерном, а советские руководители после Сталина стали довольно внимательны к реакции других стран социалистического лагеря. Однако коммунистическому движению по-прежнему нужен был единый центр, а социалистическому лагерю по-прежнему нужна была партия-лидер, -- такого подхода придерживались все коммунистические партии. Поскольку в социалистическом лагере отношения между правящими партиями были переплетены с межгосударственными отношениями, неизменно актуальным оставался принцип иерархии лидеров и ведомых, а, значит, и речи быть не могло о полноценном государственном суверенитете и национальной независимости соцстран по-отдельности. Наиболее классическим примером этого является положение Венгрии в период октябрьского кризиса 1956 года, когда Советский Союз, едва опубликовав "Декларацию о равноправных взаимоотношениях социалистических стран" в целях урегулирования кризиса в Польше, не раздумывая, направил войска в Будапешт и распустил законное венгерское правительство.
Китайцы часто обвиняли Советский Союз в том, что он нарушал суверенитет Китая, вьетнамцы же в свою очередь обвиняли китайцев в нарушении суверенитета Вьетнама. КПК критиковала КПСС за ревизионизм, а КПСС в свою очередь подвергала КПК критике за догматизм. И подобных ситуаций в отношениях между социалистическими государствами было очень много. При этом в большинстве случаев предметом разногласий выступали именно политические критерии межпартийных отношений в социалистическом лагере, то есть, то, какой должна быть схема отношений между лидерами и ведомыми. Поскольку все компартии подчёркивали и признавали необходимость наличия руководящего ядра международного коммунистического движения и необходимость сохранения ведущих позиций ортодоксального марксизма-ленинизма ради достижения идеологического единства, они тем самым фактически отказывались от собственной самостоятельности. Таким образом, в политической системе, соединявшей воедино партийные и государственные функции, в условиях, когда государственные и партийные отношения оказывались переплетены между собой, было весьма сложно обеспечить целостность государственного суверенитета стран социалистического лагеря по-отдельности. Помимо этого, подобная схема отношений подавляла национальные чувства и чаяния стран социалистического альянса в их стремлении к независимому развитию, а внешняя сплочённость и единство соцстран зачастую скрывали различия между ними по уровню развития и различия в имеющихся у них государственных интересах. Когда всё было нормально, все называли друг друга братьями, не вызывая взаимных опасений и не заостряя внимание на межгосударственных отношениях, но, когда противоречия накапливались и достигали определённого уровня, неизбежно проявлялись доселе сокрытые национальные чувства и чаяния, и вслед за этим наступал кризис во взаимных межгосударственных отношениях. Именно эта политическая особенность межгосударственных отношений стран социалистического лагеря определила нестабильность самого социалистического альянса: вызов гегемонии какой-либо партии (и государства), обладающей статусом лидера, либо нежелание какого-либо суверенного социалистического государства и дальше считаться с общими интересами соцстран сразу же лишали смысла модель иерархии лидеров и ведомых, логику подчинения частного общему, в результате чего отношения между странами социалистического альянса оказывались на грани краха.
Эти системные изъяны были непреодолимы, а, значит, в семье социалистических государств неизбежно возникали разногласия. Когда же возникали противоречия и разногласия, у соцстран не получалось разобраться с ними и определиться, кто прав, а, кто неправ, тем более, не получалось полностью устранить эти разногласия и противоречия, в результате, конечно же, происходило размежевание братских соцстран.
В процессе трансформации китайско-советских отношений без сомнения дали о себе знать те общие противоречия, которые были присущи отношениям между всеми соцстранами. Однако в сравнении с отношениями между прочими соцстранами в китайско-советских отношениях присутствовали и свои особенности, а именно стремление обеих стран к гегемонии в международном коммунистическом движении и обусловленная таким стремлением борьба между ними за право считаться ортодоксальным последователем марксистско-ленинской идеологии. (Страница 540).
Советский Союз и Китай были двумя крупными державами социалистического лагеря, при этом СССР возглавлял европейские компартии, а Китай руководил революционным движением в Азии. И, если бы они, как и прежде, сотрудничали и координировали свои действия именно по такой схеме разграничения сфер деятельности, у социалистического лагеря, возможно, сохранились бы светлые перспективы. Но в середине 1950-х годов начал меняться статус Китая и Советского Союза в социалистическом лагере, и этот процесс нёс скрытую угрозу. На своём 20-м съезде КПСС подвергла себя "самокритике", что несомненно сильно ударило по авторитету Москвы, пошатнуло руководящие позиции Советского Союза в социалистическом альянсе. Позиции же Коммунистической партии Китая наоборот укреплялись с каждым днём, а на фоне успешного выполнения первого пятилетнего плана, активного участия в разрешении кризиса в Польше и Венгрии Мао Цзэдун понял, что должен нести ещё бОльшую ответственность за будущее человечества. Именно в этот период Мао Цзэдун начал высказывать свою особую точку зрения.
Важным показателем обладания гегемонией в международном коммунистическом движении являлось следование ортодоксальной идеологии. Поэтому в сознании компартий статусом руководителя международного коммунистического движения могла обладать только та партия, которая высоко несла знамя марксизма-ленинизма и следовала ортодоксальной марксистско-ленинской идеологии. Вот почему китайско-советские разногласия по конкретным вопросам внутренней и внешней политики поднялись до уровня борьбы по поводу следования той или иной идейно-политической линии, поднялись до уровня борьбы в связи с неодинаковым пониманием и толкованием проблемы единства компартий в сфере идеологии. И, если в спорах, затрагивавших обычные интересы, могли иметь место уступки и компромиссы, поскольку при этом не затрагивались главные и коренные интересы, то споры по поводу гегемонии сводились не к тому, кто сильнее, чьих интересов больше, а к тому, чей идейно-политический курс правильный, а это значило, что в таких спорах примирение в принципе было невозможно. Дело было не в том, что Китай и Советский Союз не осознавали общности своих коренных интересов, кроме того, изначально никто из них не хотел размежевания, а в том, кому быть "в доме хозяином". Марксизм и ревизионизм были непримиримы, ленинизм и догматизм -- несовместимы, а это значило, что итогом китайско-советского альянса мог быть только его раскол.
Отредактировано в Сянгане в сентябре 2010 года.
Перевёл Шитов А.В.
