Владимир Путин для многих остается загадкой. Шутка о том, что он окончательно выбрал для России корейскую модель, но не решил, какую из двух, по-прежнему популярна. Оппоненты отказывают президенту и его команде в каком-либо стратегическом мышлении или рассматривают политику как возврат в тоталитарное прошлое. Сторонники Путина никогда его стратегии в собранном виде не видели, однако и без нее готовы президента поддерживать.
Так есть ли у Владимира Путина стратегия, и в чем она?
Полагаю, любой желающий ее замечать в состоянии ее увидеть. Она может не нравиться, и мне самому не все в ней представляется идеальным. Но в чем нельзя отказать Путину, так это в наличии у него весьма последовательной логики действий, адекватно нацеленной на решение действительно первоочередных проблем российского общества.
Не думаю, что в тот момент, когда Путин неожиданно для всех, в том числе и для себя, оказался премьером и возможным "наследником", стратегия уже существовала. Была гора проблем, беспрецедентных по своему масштабу для какой-либо страны. Пять лет назад, в декабре 1999 года, тогда еще премьер-министр России Владимир Путин опубликовал свою первую программную статью "Россия на рубеже веков". Там он прямо написал: "Россия переживает один из самых трудных периодов в своей многовековой истории. Пожалуй, впервые за последние 200-300 лет она стоит перед лицом реальной опасности оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира".
Путин не преувеличивал.
Через день после выхода статьи Ельцин ушел в отставку.
ИСХОДНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Путин оказался в положении наследника, который по вскрытии завещания обнаруживает, что унаследовал миллион долгов.
На его плечи ложилась страна, потерявшая за восемь лет половину экономики и только что пережившая страшнейший дефолт. Страна отсталая, с бюджетом, как у крупного американского города, более половины населения - ниже уровня бедности. Месяцами люди не получали заработную плату и пенсии. При этом экономика была обременена таким объемом унаследованных от коммунистических времен социальных обязательств, которые не выдержит никакая, даже самая богатая страна. Крупный бизнес, получивший многомиллиардную собственность по кремлевской разнарядке, через ельцинскую "семью" руководил страной, назначал министров, принимал для себя законы, избирал губернаторов на "вотчинных" территориях, пользовался широким доступом к государственным ресурсам, но не обрел привычки платить налоги.
Россия практически не управлялась. Демократией ее можно было назвать только при большой фантазии - режим представлял из себя причудливую смесь анархии и олигархии с отдельными демократическими вкраплениями. Самое большое в мире по количеству вице-премьеров и министров правительство безуспешно стремилось все зарегулировать, мешая всем. Сращивание бюрократии с бизнесом привело к тотальной коррупции.
Левое большинство доминировало в Государственной Думе и с 1994 года не приняло ни одного реформаторского закона, в стране не появилось даже права собственности на землю. Зато популистская раздача денег лишь плодила необеспеченные социальные мандаты.
Только ленивый не говорил о грядущем развале России. Единое правовое пространство отсутствовало, четверть нормативных актов субъектов Федерации противоречила федеральным законам и Конституции РФ. В огромном количестве регионов не было и намека на экономические реформы, демократию, зато невооруженным глазом были заметны некомпетентность, кумовство, безответственность, воровство.
Общество, пережившее "синдром потерянной страны", было абсолютно дезориентировано. Отсутствовала самоидентичность. Россия никогда не существовала в нынешних границах и не могла ответить на вопросы: кто мы? куда идем? В отсутствие какой-либо демократической традиции в последние 1000 лет и при крайне негативном отношении населения к псевдолиберальному опыту 90-х годов, люди были настроены жестко антиреформаторски и желали только одного: чтобы власть навела порядок.
Возможность реванша, в том числе и коммунистического, вовсе не исчезла. КПРФ оставалась единственной партией в прямом смысле этого слова. Нормальной партийно-политической системы, являющейся костяком любого демократического государства, фактически не было.
В России шла война, объявленная не нами, а ваххабистскими приверженцами идеи халифата от Черного моря до Каспийского. Как минимум с 1999 года в Чечне воевали уже не арабские наемники, а арабские начальники. Взрывались жилые дома в Москве и Буйнакске, страну захлестнул террор, гибли сотни людей.
Прямым угрозам безопасности России без большого успеха пытались противостоять дезорганизованные многочисленными реформами и нищие спецслужбы, оборванная и деморализованная армия, больше десятилетия не получавшая никаких новых вооружений. Ржавели в портах подлодки с ядерными реакторами, угрожающе изнашивались стратегические ядерные силы.
Весьма неоднозначными выглядели отношения с внешним миром. Горбачевско-ельцинский прорыв на Запад захлебнулся. России дали четко понять, что ее не примут в Евросоюз или НАТО и рассматривают нашу страну скорее как проблему, а не как возможность. Российские озабоченности в отношении расширения НАТО, бомбардировок Югославии, Ирака, сохранения Договора по ПРО игнорировались. Одновременно все более зримо нарастала угроза со стороны исламского экстремизма.
О многом из вышеперечисленного уже забыли. Но это далеко не полный перечень проблем, требовавших действий президента. Речь шла фактически о том, чтобы заново собрать государство, находящееся в разобранном состоянии. Есть ли работа тяжелее?
ОБЩИЙ ЗАМЫСЕЛ
Конечно, в основе изначальной стратегии Путина лежал прагматизм: решать вопросы выживания страны. Это было первично по отношению к любым идеологическим конструкциям.
Вместе с тем президент с самого начала прекрасно сознавал необходимость серьезного модернизационного прорыва, необходимого для превращения России в благополучную страну, конкурентоспособную во всех областях жизни, которая восстановит свое достоинство и уважение в мире. Главная стратегическая цель России - становление ее как современной великой державы, экономически сильной, технологически продвинутой, социально развитой и политически влиятельной.
Реализация этой стратегической линии была возможна лишь при условии:
- завершения наиболее фундаментальной революции конца XX века, разрушившей коммунистический Советский Союз, и стабилизации политической системы на новой рыночно-демократической основе;
- создания субъекта в лице государственной власти, способного осуществлять необходимые преобразования, делать хоть что-то;
- формирования нормальной экономической среды, способной обеспечить долговременный экономический рост;
- обеспечения благоприятных международных условий для внутреннего развития;
- преодоления общественной атомизации, начала консолидации российской нации.
КТО МЫ?
Путин не предложил новую национальную идею. Но он весьма решительно распрощался со старой - коммунистической. Что бы ни говорили либеральные критики Путина, он рвет с тоталитарным прошлым. С очевидной подачи президента отменяется главный коммунистический праздник - Октябрьской революции, 7 ноября. КПРФ, главная носительница идей реванша, не без усилий Кремля становится маргинальной политической силой. Ее фракция в Думе, определявшая повестку дня в 90-е годы, играет уже исключительно периферийную роль. Рейтинг Зюганова, который едва не стал президентом в 1996 году, снизился до 2 процентов. Дороги назад нет и не будет.
Одновременно Путин предлагает обществу искать точки опоры новой идентичности во ВСЕЙ нашей истории. Не может жить нация, лишенная своих корней. Частью этой истории является и советский период, в котором были не только репрессии, но и Великая Отечественная война, и Юрий Гагарин.
Лучшей иллюстрацией стратегии Путина по достижению общественной консолидации могут служить новые символы государства и национальные праздники. Из дореволюционной России в нашу жизнь вошли унаследованный от Византии двуглавый орел Ивана III; предложенное празднование 4 ноября -дня освобождения Москвы Мининым и Пожарским в 1612 году, совпадающего с днем Казанской иконы Божьей Матери; государственный триколор, позаимствованный Петром I у голландцев. От советской эпохи взят гимн, но вовсе не рабоче-крестьянской мировой революции ("Интернационал"), а мелодия Григория Александрова времен освобождения страны от фашизма с постсоветскими словами; и знамя победы, которое развивалось над Рейхстагом, в качестве символа Вооруженных Сил.
Гораздо больший упор, чем его предшественники, Путин делает на традиционные общественные ценности: патриотизм, мораль, семья, религия. Он - верующий человек, и православные принципы не являются для него абстрактными понятиями.
Новая Россия, меняясь, остается собой.
КОНКУРЕНТОСПОСОБНАЯ ЭКОНОМИКА
Путин прекрасно понимает, что никакие советские рецепты не помогут в решении его сверхзадачи - качественного рывка в хозяйственном развитии. Его экономическая программа насколько проста, настолько и амбициозна. Сделать Россию совместимой с мировым хозяйством, создав нормальную, общепринятую в мире экономическую среду, вызвав приток необходимых внутренних и внешних инвестиций. Это должно обеспечить ускоренный экономический рост, способный привести к увеличению ВВП вдвое за десять лет (Путин, правда, ни разу не уточнил, с какого года вести отсчет этого десятилетия). Экономический рост - главное в стратегии Путина.
Став президентом, он по существу начал новый раунд рыночных реформ, который закончился, толком не начавшись, в начале 90-х. То, что его команда сделала для снижения налогов, открытия экономики для глобальной конкуренции, чтобы соответствовать критериям членства во Всемирной торговой организации, проведения коммунальной, социальной, пенсионной реформ шло заметно дальше замыслов реформаторов раннеельцинской поры.
Пятилетний экономический рост - самый быстрый в Европе, каковы бы ни были его главные причины, - привел к резкому росту залоговалютных резервов, бюджетного профицита, средств стабилизационного фонда. Образование впервые за многие годы большого объема свободных средств породило активные требования их использовать. Путин и здесь проявляет себя как последовательный сторонник свободного рынка (может быть даже - чересчур последовательный), не санкционируя масштабных расходных программ, сознавая их возможные инфляционные последствия. Стабилизационный фонд может тратиться на выплату внешнего долга (он уже сведен к минимуму) и на поддержку Пенсионного фонда.
Дискуссии о переходе к большему государственному дирижизму в кремлевских, и, особенно, в правительственных кругах ведутся, но пока еще далеки от завершения. Для усиления госрегулирования испытывается также явный недостаток инструментов и приводных ремней. Одни ремни давно украдены, другие - приватизированы, третьи крутятся в вакууме.
Вместе с тем стратегия Путина предполагает сохранение или даже усиление государственного контроля над некоторыми стратегическими отраслями, из которых для России важнейшим является топливно-энергетический комплекс. Широкой национализации не будет (хотя только в англо-саксонских странах энергетика не находится в госсобственности). Но и доля госсектора тоже не будет сокращаться, скорее наоборот, учитывая перспективы "Юганскнефтегаза".
"Привлечение бюджетных ресурсов логичнее всего там, где конкуренция частных производителей почти бессильна, где налицо долгосрочные, стратегические интересы всего российского общества и где просто не может быть моментальной коммерческой отдачи", - говорил Путин на XIV Съезде РСПП в ноябре 2004 года. В качестве сфер возможных совместных государственно-частных усилий он называет наукоемкие производства, крупные транспортные, магистральные проекты, энергообеспечение.
Взаимодействие государства и бизнеса в значительной степени осложнено делом "ЮКОСа", шире - отношениями между Путиным и олигархами. Часто можно услышать вопрос: "Кто из олигархов следующий?"
С самого начала президент направил крупнейшему бизнесу несколько однозначных "посланий". Первое: платите налоги и проявляйте социальную ответственность. Второе: федеральная политика - дело Кремля. Третье: среди олигархов святых нет. Все они были так или иначе "назначены" властью, причем часто с нарушениями. А потому могут быть и "уволены", если проигнорируют первое и второе послания. Именно в этом я вижу логику опалы Березовского, Гусинского, Ходорковского. Они предпринимали откровенные попытки дестабилизировать власть, при этом мало заботясь о соблюдении законов и пополнении государственной казны.
Ответ на вопрос "кто следующий?" очевиден: тот, кто повторит подобное.
БОРЬБА С БЕДНОСТЬЮ
Одна из наиболее амбициозных целей, поставленных Путиным, - искоренение бедности в России. Экономический рост, сокращение безработицы, ликвидация задолженностей по пенсиям и зарплатам уже позволили снизить количество людей, живущих ниже прожиточного минимума, до 18 процентов. К концу второго срока Путина эта цифра должна уменьшиться до 10 процентов. Конечно, по уровню жизни России еще очень далеко до развитых стран, но она уже вырвалась из ловушки нищеты, в которой оказалось едва ли не большинство населения в 90-е годы.
И это происходит на фоне глубочайшей социальной реформы, которая стала самой болезненной с точки зрения общественной реакции. Летом в связи с ее проведением даже были первые за многие годы стычки протестующих с милицией. Но эта реформа неизбежна.
Ее суть - пересмотреть избыточные социальные обязательства государства, которые финансово не обеспечены. Ни одна страна не в состоянии платить пособия или предоставлять те или иные льготы двум третям населения. Так просто не бывает.
Главный принцип новой социальной политики - помощь только нуждающимся и повышение за счет этого предоставляемого им размера социальных выплат. Другой принцип - монетизация льгот вместо их натурализации. Вообще натуральные льготы в рыночной экономике бессмысленны, они лишь разорят тех, кто их предоставляет - транспортников, медицину, систему коммунального хозяйства и т.д.
УПРАВЛЯЕМОСТЬ
Бориса Ельцина месяцами не было на рабочем месте. Институты власти пользовались значительной степенью самостоятельности, но при этом мало что решали. Такой внеинституциональный центр власти, как "семья", играл куда большую роль, чем все предусмотренные Конституцией институты вместе взятые.
Стратегия Путина заключается в том, чтобы восстановить управляемость страной с опорой именно на институты, которые в то же время теряли в степени автономности.
В Федеральном Собрании впервые за все постсоветское время удалось обеспечить в обеих палатах работающее пропрезидентское большинство, способное проводить реформистские законы. Именно благодаря этому появились в России право собственности на землю, едва ли не самая либеральная в мире налоговая система с плоской 13-процентной шкалой подоходного налогообложения, начала создаваться нормальная социальная инфраструктура.
Готовившаяся Путиным на протяжении всего его первого срока и запущенная весной этого года административная реформа оказалась самой широкомасштабной реформой правительства едва ли не за сто лет - со времен первого российского премьера Сергея Витте. Очевидная "вестернизация" кабинета (численность министерств и их функции почти совпали с американским правительством), разграничение полномочий между правоустанавливающим и чисто исполнительным ведомствами, осязаемое сокращение количества их руководителей позволили приблизиться к реализации цели "разбюрокрачивания" экономики, которую не раз ставил президент.
Об успехах трубить рано. Как и любая другая реорганизация, административная реформа поначалу ввергла правительство в ступор. Когда была проведена ревизия всего хозяйства исполнительной власти и потребовались действия, выяснилось отсутствие приводных шестеренок к хозяйственным и другим управленческим механизмам. Но это вовсе не говорит о ненужности и неудаче административной реформы или об отсутствии необходимости и воли довести ее до конца.
Вновь и вновь президент обращает внимание на необходимость реального превращения судейского корпуса в полноценную и самостоятельную ветвь государственной власти. Условие этого он видит в резком, в разы, повышении окладов судей, что позволило бы им получить иммунитет от административного и денежного давления.
ВЕРТИКАЛЬ
Стремление предотвратить саму возможность распада государства лежит в основе стратегии Путина в области федеративных отношений. Это одно из наиболее продвинутых (и в то же время вызывающих наибольшую критику и противоречия) направлений реформ. Основными компонентами этой стратегии первоначально являлось приведение нормативной базы регионов в соответствие с федеральными законами и Конституцией. Это было эффективно сделано с помощью нового властного института - полномочных представителей президента в семи федеральных округах. "Супергубернаторы" быстро нашли серьезные аргументы для искоренения правового феодализма. Через полпредов также удалось вновь замкнуть на Москву действующие на местах органы федеральной исполнительной власти, которые в 90-е годы оказались под прямым контролем губернаторов.
Был запущен процесс укрупнения субъектов федерации, абсолютно оправданный с управленческой и экономической точек зрения. Управлять страной, состоящей из 89 регионов, многие из которых к тому же являют собой уникальные в мировой практике "матрешечные" образования (в один субъект входят другие, не менее равноправные субъекты), крайне затруднительно. Слияние Пермской области с Коми-Пермяцким автономным округом, а Красноярского края с Таймыром и Эвенкией - только первые ласточки. Оптимизация административно-территориального деления России будет продолжена.
Последний, и самый спорный, этап федеративной реформы - переход от прямых выборов губернаторов к их избранию законодательными собраниями субъектов Федерации по представлению президента. Из того, что говорил сам Путин и я слышал от людей из его окружения, можно вычленить семь причин, объясняющих логику этого шага.
Первое. Значительную часть сформированного в результате выборов губернаторского корпуса отличала некомпетентность и несостоятельность. Попадались такие лидеры регионов, которые неделями не появлялись на рабочем месте из-за пристрастия к спиртному или были напрямую связаны с криминальными кланами. Избрание комика Михаила Евдокимова на Алтае стало лишь последней каплей. Любого человека в губернаторском кресле могут себе позволить только институционализированные демократии, где от личности руководителя мало что зависит. Но не наша страна, где от первого лица зависит все, включая и физическое выживание людей зимой. В ближайшие 2-3 года истекают все продленные и перепродленные сроки полномочий чуть не у 80 процентов глав регионов. Кто придет им на смену - никто не знает. Путин решил, что стране не стоит играть в русскую рулетку.
Второе. Выборы, как правило, резко осложняют ситуацию в регионах с многонациональным составом, обостряют и без того острые межэтнические конфликты. Кандидаты нередко представляют отдельные этнические группы, и победа одного из них воспринимается как поражение всех остальных этносов. Кроме того, по истечении в ближайшее время сроков полномочий тех, скажем, северокавказских лидеров, на которых держится стабильность в регионе (Коков, Дзасохов, Магомедов), была велика опасность избрания на их место крайних националистов с возможной последующей кровью.
Третье. Ни одного реформистски или либерально настроенного губернатора с 1996 года избрано не было. Если какие-то реформаторы и остались, то они были еще назначены Ельциным, а затем пользовались ресурсом своего положения для переизбрания. Путин более реформаторски настроен, чем 95 процентов губернаторов и 90 процентов населения.
Четвертое. Слишком многие главы субъектов Федерации напрямую представляли интересы отдельных финансовых групп. Среди таких губернаторов единицы (Хлопонин в Красноярске) инвестировали в свои регионы, зато многие, наоборот, перераспределяли ресурсы от населения регионов в пользу соответствующих компаний.
Пятое. В ряде мест всю экономику подминали (или пытались подмять) семейные кланы первых лиц. Система избрания неподконтрольных центру губернаторов оказалась весьма коррупционной.
Шестое. Недостаточно высокое качество губернаторского корпуса заставило центр формировать параллельную систему исполнительной власти. Вот что об этом сказал сам Путин в телеинтервью 18 ноября: "Как только в регионах руководителей начали избирать, так на федеральном уровне власти возникла мысль - это отрезанный ломоть, мы не можем никак на них влиять, они не подчиняются, мы не можем ни назначить, ни снять. Мы будем строить параллельную систему исполнительных органов федеральной власти на местах... Это на практике приводит к обесточиванию властных полномочий губернаторов и президентов республик в составе России..." Этот аспект проблемы имеет прямое отношение к борьбе с терроризмом. Александр Дзасохов, которого столько критиковали за Беслан, не контролировал правоохранительные органы и спецслужбы Северной Осетии. Он никому ничего не мог приказать. Предложенные президентом и одобренные законодательным собранием главы регионов получат в руки рычаги управления правоохранительной системой и не только ею. Параллелизм уйдет в прошлое.
Седьмое. Неубедительный мировой опыт. Существуют три федерации, где губернаторов избирает население. Опыт удачный один - Соединенные Штаты. Практику двух других - Мексики и Бразилии - назвать вдохновляющей нельзя.
Таким образом, эксперимент, начатый Ельциным во время президентских выборов в 1996 году для привлечения на свою сторону ряда региональных руководителей, был признан неудавшимся.
Большое место в стратегии Путина уделяется местному самоуправлению. Конституция 1993 года создала довольно запутанную и нежизнеспособную конструкцию, при которой местное самоуправление отделялось от государственного управления, но при этом фактически должно было выполнять государственные функции. Кто и как управлял Россией на местах и управлял ли вообще - одному Богу ведомо. По сути, из Конституции выпал уровень местной власти, и именно его воссоздают законы, подготовленные Дмитрием Козаком. Дальнейшие реформы в этой области должны идти в русле формирования адекватной финансовой базы для решения важнейших для людей жизненных вопросов на том уровне, где они чаще всего возникают и должны решаться - в районах и отдельных поселениях.
СОЗДАНИЕ ПАРТИЙ
Путин искренне убежден, что России нужны полноценные, крупные политические партии. Они выступают как главные связующие звенья между гражданским обществом и государством, как механизм обеспечения ответственности власти. Они в принципе ответственны перед избирателями через процедуру выборов только в том случае, если власть партийна.
Стимулирование создания партий будет идти по двум основным направлениям. Первое - преодоление беспартийности власти. Россия - единственная демократическая страна, где президент, его администрация, министры и т.д. не принадлежат к правящей партии. В эпоху борьбы с "проклятым наследием КПСС" были введены беспрецедентные нормы, запрещавшие высшим руководителям быть членами какой-либо партии. В результате партии были лишены своего изначального предназначения - выступать инструментами борьбы за власть. Известно, чем больше приз, за который борются партии, тем они сильней. Сделав партийной исполнительную власть, а не только Думу, можно заметно повысить стимулы к укреплению самих партий.
Второе направление - недавно предложенный президентом переход на выборы в Государственную Думу исключительно по партийным спискам. Пропорциональные системы при всех их известных недостатках (главный из которых - неспособность обеспечить полноценное представительство региональных интересов) действительно позволяют быстро создать значимые партии. Они становятся монополистами избирательного процесса, заставляя всех независимых политиков - а их у нас в стране большинство, так им проще - прибиваться к общенациональным партиям. А крупные общероссийские партии, в свою очередь, являются важнейшими скрепами государственного единства, противостоящими региональному сепаратизму.
Критику Путина за "недемократизм" пропорциональной системы следует признать недоразумением. В любом учебнике политологии можно прочесть, что пропорциональные системы более демократичны, чем мажоритарные, потому что позволяют создавать парламент, более полно представляющий интересы основных групп населения. Меньше голосов избирателей оказываются "потерянными", чем при системе "победитель получает все". В БОЛЬШИНСТВЕ демократических стран используется именно пропорциональная система.
Но какие партии в итоге окажутся ведущими на российской политической сцене? Естественно, далеко не все здесь зависит от Путина: он способен повлиять на структурирование политического спектра, но не способен его создать.
Очевидно, президент не видит проблем в существовании крупной доминантной партии, позволяющей обеспечить консолидацию ядра пропутинского электората, управленческой элиты, а также проведение реформ и преемственность курса. Пробные доминантные партии существовали во всех посттоталитарных странах после Второй мировой войны (Германия, Италия, Япония) и являлись главными моторами фундаментальной общественной трансформации.
Похоже, Путин был бы не против превращения КПРФ в современную социал-демократическую партию. Однако по мере того, как руководство коммунистов продолжает сопротивляться переменам, возрастают шансы на то, что коммунистическая электоральная ниша постепенно окажется заполненной другими левыми и национал-патриотическими образованиями.
Президент никогда не "топил" либералов и не создавал для них проблем на выборах. СПС, "Яблоко" и другие родственные им партии, не способные объединиться, являются творцами собственного несчастья. В России просто слишком мало либерального электората для более чем одного серьезного либерального проекта. Если они это поймут, будущее у них, безусловно, есть.
Кого в нынешнем Кремле действительно на дух не переносят, так это защитников чеченских экстремистов и их покровителей, какой бы политической окраски они ни были.
БЕЗОПАСНОСТЬ СТРАНЫ
Путина отличает очевидный акцент на укрепление непосредственных атрибутов силы государства - армии, спецслужб, правоохранительных органов. Они вовсе еще не стали такими, какими должны быть. Однако вопросы безопасности уже приоритетны для бюджетной политики, людям в погонах в опережающем темпе повышают зарплату (все еще очень низкую), возобновились закупки вооружений.
В оборонной реформе во главу угла поставлена профессионализация Вооруженных сил, понимаемая не как отказ от призыва и переход к контрактной армии, а как увеличение численности и качества профессиональных частей постоянной боеготовности. Военная обязанность сохранится, но срок службы будет сокращен до 1 года. Упор сделан на компактные и мобильные спецподразделения и развитие сил сдерживания как абсолютного гаранта безопасности страны, имеющей все еще относительно слабые обычные вооруженные силы и вооружения.
От угрозы террора и организованной преступности могут защитить только собранные, обеспеченные всем необходимым спецслужбы и правоохранительные органы. Для них предусмотрено резкое увеличение материального содержания, техническое переоснащение, улучшение межведомственной координации, очищение от коррупции. Аресты "оборотней в погонах", которые многие расценили как кампанейщину, на деле отражают долговременную линию. Как сформулировал это недавно сам Путин, она заключается в том, чтобы "избавить правоохранительные органы от несвойственных функций. Меньше нужно вмешиваться в экономику, начиная с самого низкого уровня - не шастать по ларькам и набивать карманы мелкими купюрами и бутылками, и, кончая самым высоким уровнем, где счет идет уже на сотни, десятки тысяч, может быть, и миллионы".
Острейшей проблемой остается и еще какое-то время будет оставаться Чечня. Оттуда продолжает исходить угроза терроризма, распространяться метастазы нестабильности на весь Северный Кавказ. Стратегия заключается в сочетании мер по уничтожению террористов с созданием и расширением сферы влияния легитимной светской власти, усилением координации действий всех федеральных органов и сил под эгидой руководства Южного Федерального округа, восстановлением разрушенного жилого фонда, созданием рабочих мест для разоренного войной населения. Вторжение в Ингушетию и Беслан хорошо напомнили, как далеки мы от подлинного завершения контртеррористической операции и истинного мира. Но и прогресс налицо. В этом году правозащитники зафиксировали в десятки раз меньше нарушений прав граждан в Чечне. Это свидетельствует в первую очередь о том, что жизнь там становится все более спокойной.
Операция в Чечне будет продолжена до победного конца, что бы это ни означало, и какими бы ни были возражения Запада. Никакого нового Хасавюрта точно не будет.
СТРАТЕГИЯ ДЛЯ МИРА
Стратегию внешней политики Путина в начале второго срока его президентства отмечала высокая степень преемственности. События в Украине способны все это резко изменить.
Изначально Путин проводил независимую, активистскую, многовекторную политику прагматичного "отца нации", озабоченного вместе с тем величием этой нации. Видя главную угрозу безопасности страны в ее слабости, он рассматривает внешнюю политику прежде всего как инструмент для создания благоприятных условий для экономического развития, улучшения инвестиционного климата и продвижения интересов российского бизнеса за рубежом. Путин неоднократно заявлял, что внешняя политика не самоцель, а средство обеспечения подъема страны во всех областях.
Его подчеркнутый прагматизм предполагал постановку тех внешнеполитических задач, которые страна может потянуть. Президент - безусловный интеграционист, считающий необходимым максимально возможное вовлечение России в глобализирующийся мир, что предполагает участие России в тех международных структурах, в которых она уже состоит (ООН, "восьмерка"), либо вступление в те организации, куда нас могут принять (ВТО, ОЭСР). Россия должна занять достойное место в клубе великих держав, максимизировать свою роль в механизмах глобального управления. Для страны стратегически важно обеспечить суверенитет и территориальную целостность, сохранить мир и стабильность вдоль своих границ, укрепить систему союзов с дружескими странами, предотвратить возникновение в сопредельных государствах недружественных режимов. Путинская Россия заинтересована в максимальном противодействии международному терроризму, распространению оружия массового поражения, в пресечении нелегальной миграции, наркотрафика, незаконной торговли оружием.
Путин не намерен ориентироваться на один из полюсов современного мира, оставляя свободу рук для контактов на всех направлениях.
В системе приоритетов на почетном месте были и останутся страны СНГ, в отношениях с которыми центральной является концепция разноскоростной интеграции. Россия интегрируется с новыми независимыми государствами настолько, насколько они готовы интегрироваться с Россией. Успехи в развитии ЕврАзЭС, ДКБ очевидны. Любимым детищем Путина последнего времени являлось Единое экономическое пространство (ЕЭП) России, Украины, Белоруссии и Казахстана, которое, однако, может очень серьезно пострадать после прихода к власти в Киеве Виктора Ющенко, являющегося однозначным противником ЕЭП.
В отношениях со странами Запада Путин также был готов настолько тесно сближаться с ними и их организациями, насколько Запад готов был сблизиться с Россией. Он и сейчас готов строить свою стратегию на подобной основе. При этом выявились естественные ограничители, главным из которых является принципиальная невозможность вступления России в основные европейские и трансатлантические структуры - Европейский Союз и НАТО. Россию там никто не ждет. И, скорее всего, нам туда и не надо. Помимо того, появился такой камень преткновения, как выдвижение Западом на первый план проблемы прав человека и "ценностного разрыва" с Россией. Путин не считает, что у него существуют какие-либо проблемы с утверждением демократического общества и не будет воспринимать правозащитную критику. А развитие российской демократии какое-то время не будет соответствовать многим западным представлениям об этом процессе.
Новейшее осложнение - Украина. То, что произошло и происходит в этой стране, Москва восприняла не только как антиконституционный переворот, но и как широкомасштабную геополитическую специальную операцию по революционной смене режима в стране СНГ, являющейся союзницей России. Налицо самый серьезный кризис в отношениях России с Западом за последние годы.
Одновременно активизируется российское сближение с Белоруссией и Казахстаном, центральноазиатскими государствами. Получило серьезный импульс стратегическое партнерство с Китаем и Индией в контексте создания многополярного мира.
Главный вектор непосредственных угроз безопасности России, жизни ее граждан президент видит на Юге - со стороны исламского экстремизма и терроризма. Вместе с тем он вовсе не испытывает предубеждений против мусульманского мира, выступает за активное сотрудничество России (которая сама является страной с многочисленным исламским населением) с мусульманскими государствами, Организацией исламской конференции.
Обстоятельства складываются так, что Россия по сути обречена оставаться самостоятельным центром силы, одним из немногих на планете акторов, сохраняющих свою суверенность и свой взгляд на развитие мира.
ЧТО ПРЕДСТОИТ СДЕЛАТЬ
В стратегии Путина есть изъяны, и много проблем с ее воплощением в жизнь. Да и сама Россия и ее государственность еще слабы. По многим из тех направлений государственной политики, о которых я писал выше, власть находится только в самом начале пути.
Одна из слабостей - в самом факте отсутствия сформулированной долгосрочной стратегии, что предопределяет достаточно короткий временной горизонт политики.
В экономике ключевые звенья - климат доверия между властью и бизнесом, повышение капитализации российских компаний, раскрепощение энергии и инициативы людей. Многие из необходимых реформ - банковская, ЖКХ, естественных монополий и др. - застопорились, буксует введение ипотеки. Необходимы гораздо большие инвестиции в человеческий капитал, от качества которого в решающей степени зависит глобальная конкурентоспособность государств - в образование (прежде всего в школы) и здравоохранение.
В политике наиболее существенными выглядят проблемы:
- совершенствования механизма выработки, принятия и реализации принятых решений;
- коррупции;
- качества управленческой элиты;
- активизации работы правительства;
- объяснения государственной политики людям;
- обеспечения представительства региональных интересов в федеральных органах власти.
Необходимо приступить к реальной интеграции на постсоветском пространстве там, где это возможно, и к проработке новой повестки дня в отношениях с ведущими западными странами и их союзниками.
И так далее, и так далее.
Работа президента России - по-прежнему одна из наиболее сложных на планете. Но Россия уже не та, что была пять лет назад. Мы имеем более собранную и сосредоточенную страну с гораздо более дееспособным государством.
ЧТО ЭТО ЗА СТРАТЕГИЯ?
Как можно охарактеризовать стратегию Путина в идеологическом разрезе? Ее критикуют либералы за то, что она не либеральная; и коммунисты - за то, что она не левая. Критики правы.
Стратегия Путина построена на принципах свободного рынка, крепкого государства и его силовых структур; открытой, независимой, активистской внешней политики; на уважении к традиции, преемственности, патриотизму. По любой принятой в мире классификации такой набор принципов характеризует скорее политиков правых, консерваторов. Среди них много достойных людей - от Черчилля, де Голля и Аденауэра до Рейгана, Тэтчер и Ширака.
Этих политиков, как сейчас Путина, тоже часто обвиняли в антидемократизме, в авторитарных тенденциях.
Полагаю, авторитаризм нам не грозит. И не только потому, что критики Путина, коим нет числа, могут поносить его в СМИ, ничуть не рискуя свободой, здоровьем или благополучием. В своих классических формах авторитаризм - жесткий правовой или квазиправовой порядок, при котором существует безусловная субординация, полное повиновение по всем властным вертикалям, вплоть до рядовых исполнителей. Грубо говоря, человек в центре нажимает на кнопку, после чего по все стране загораются лампочки, и все дружно бегут исполнять приказания, поступившие из центра. У нас последствия нажатия на кнопку не столь очевидны. Лампочки давно перегорели или их выкрутили, провода снесли во вторсырье, а что касается исполнительности неподкупных чиновников, то... Авторитаризм быстро не сложится, даже если к этому очень стремиться. Особенно если учесть, что исходной точкой движения выступает такое состояние общества, которое простые люди называют словом "бардак".
Современный российский режим - неконсолидированная демократия с элементами все еще продолжающегося хаоса. Демократии вообще не возникают в развитых формах. От 13-летней российской демократии, особенно учитывая наш опыт последней тысячи лет, мы порой слишком много хотим.
Стратегическая цель Путина - не авторитаризм и не анархия, а функционирующая эффективная демократия при неизменной российской Конституции.
НИКОНОВ Вячеслав Алексеевич,
президент Фонда "Единство во имя России",
президент Фонда "Политика",
главный редактор журнала "Стратегия России"
http://www.fondedin.ru/
