Юрий Алексеевич, Совет Федерации рекомендовал правительству вернуться к переговорам о реструктуризации задолженности Парижскому клубу кредиторов. Предложение это содержится в рекомендациях по исполнению бюджета в 2003 году. Однако правительство заявляет, что никаких проблем с внешним долгом у нас нет. Почему сенаторы вдруг взволновались?
Видимо, сенаторы осознают те экономические сложности, которые наступают. Все это выливается так или иначе в замедление экономического роста, в проблемы качества экономического роста.
Здесь мы опять приходим к вопросу о правомерности той доктрины, которую отстаивает советник Президента Андрей Илларионов, говоря о том, что для экономического роста полезно ускоренное погашение государственного долга, отток частного капитала полезен, если этот капитал не находит применения в родной стране. И существует другая точка зрения, ее разделяют многие эксперты, которая сводится к тому, что, наоборот, полезна максимальная концентрация в стране финансовых ресурсов, инвестиций. Я, может быть, немного огрубляю противопоставление этих двух точек зрения. Но именно последняя сейчас начинает превалировать в верхней палате нашего парламента.
Надо сказать, что я тоже некоторое время назад смотрел статистику по странам, попытался пойти по пути Илларионова - посмотреть зависимости. И я пришел к выводу, что и та, и другая точка зрения верна. Эти точки зрения истинны, но в разные периоды времени. Доктрина Илларионова точно работает в те периоды экономического цикла, когда экономический рост максимален либо близок к максимуму. И она абсолютно не работает в периоды нижних точек и периоды выхода из кризиса, то есть, в периоды начала экономического роста. Теперь нам остается понять, в какой точке мы находимся. Прав или нет Совет Федерации? Ответ на этот вопрос зависит от того, в какой экономической точке мы находимся сейчас. То ли мы близки к максимуму, то ли мы близки к минимуму, - это синусоида. Но вопрос этот почти риторический. Я на него ответить не берусь.
Но ведь экономические циклы подчиняются определенным законам, их можно проследить в прошлом и спрогнозировать в будущем. В чем же тогда проблема? Почему этого нельзя сделать применительно к России сегодня?
Сейчас понятно, что экономический рост замедляется. Причем это замедление может иметь своим пределом либо какие-то положительные значения, либо даже отрицательные. Вопрос сводится к тому, имеют ли среднесрочные направления синусоиды нулевой градус, или все-таки этот градус положителен, колебания идут вверх или вниз? Понятно, что мы будем сейчас идти по какой-то параболе. Часть синусоиды - парабола. Может, это не совсем точно с точки зрения математики, но, тем не менее, с точки зрения экономического смысла я прибегаю именно к этим терминам. Когда начнется новый этап развития экономики, не может сказать никто. Он может начаться вне воли правительства, Парламента, Совета Федерации, в том числе. В экономике могут вызреть какие-то внутренние источники роста сами по себе. Хотя мне кажется, что это, конечно, менее вероятный сценарий. Без осознанной экономической политики смена факторов экономического роста вряд ли произойдет. Следовательно, мы сейчас все-таки будем двигаться по наметившейся параболе, то есть темпы роста будут замедляться. Если они будут замедляться в отрицательной области, то пока еще прав Илларионов. То есть, у нас в стране нет достаточного количества интересных инвестиционных проектов, капитал будет утекать из страны, значит, нужно расплачиваться по долгам в опережающем режиме, значит, не прав Совет Федерации. Но, если это снижение экономического роста, которое сейчас наблюдается, в каком-то обозримом будущем сменится вновь восходящей тенденцией, то, видимо, прав Совет Федерации. Тогда нужно давать экономике больше ресурсов, в том числе за счет сокращения выплат по внешнему долгу и стимулировать тот положительный импульс, который, может быть, наметился или наметится.
Пока данных о том, что возможно ускорение экономического роста нет. Тогда, скорее всего, прав Илларионов. Может быть, Совет Федерации более зоркий и видит на год вперед. Тогда надо бы к ним прислушаться. Но мы не можем знать будущее. А опыт нашего прошлого, этот десятилетний период каких-то более-менее рыночных реформ, слишком короткий, чтобы выписать какой-то цикл, указать длину этого цикла, и сказать, когда этот цикл закончится.
А насколько продуктивны могут быть сегодня переговоры с Парижским клубом?
Вряд ли они приведут к каким-то значительным результатам. Экономические показатели страны хорошие. Причем на Западе их воспринимают еще лучше, чем внутри страны. Со стороны кажется, что мы вообще шикуем, - потребительский бум, например. Кроме того, на Западе все тенденции российские осознаются, могу предположить, с полугодовой-годовой задержкой. А, считая, что Россия находится в замечательном экономическом, финансовом положении, они вряд ли найдут основания для того, чтобы реструктуризировать наш долг, чтобы переносить какие-то выплаты на будущее. Напротив, они считают, что Россия именно сейчас способна платить по долгам. Об этом, собственно говоря, свидетельствуют заявления рейтинговых агентств, которые так или иначе понимают, что придется и дальше повышать рейтинг. Другое дело, что они опасаются ставить инвестиционный рейтинг такой непредсказуемой стране, как Россия. В этих условиях шансов для благоприятных переговоров немного.
Другое дело, что идея возобновления переговоров может быть полезной с той точки зрения, что, когда тяжелые времена наступят, уже будет вновь налажен рабочий контакт. И тогда можно будет поскорее решить вопросы возможной реструктуризации долга.
Хотя, учитывая нашу историю, боюсь, что эта инициатива приведет только к росту опасений в отношении России. Неблагоприятные последствия - рост недоверия сегодня перевесит те позитивные моменты, которые могут быть в далеком будущем.
30 января 2003
http://www.opec.ru/comment_doc.asp?d_no=34135
