Весна - самое подходящее время для разговоров о любви. В том числе, об извращенных формах ее. В том числе - о любви к государству.
Во вчерашней колонке Дмитрий Соколов-Митрич написал: "Одна многодетная мать из Нижневартовска на мой вопрос, что нужно женщине, чтобы она рожала много детей, ответила так: "Защищенность. Со стороны мужа и государства. Ведь государство - это тоже в какой-то степени муж. Если оно тебя любит, от него хочется иметь детей, если же бьет и денег домой не приносит, то какие тут дети?!".
Простодушная женщина очень бесхитростно - и вполне внятно - сформулировала базовый принцип отношения большинства граждан нашей страны к государству: оно должно нас любить, а мы должны любить его. И тогда будет полная гармония.
Вообще говоря, странная гармония, когда одной из сторон любовных отношений выступает "оно". Однако не будем спешить с осуждением или снисхождением. У наших соотечественников такое отношение к государству появилось не само по себе.
"За сто лет после "Вех", интеллигенция так и не научилась относиться к государству рационально. И нет оснований надеяться, что научится" Государство в России с незапамятных времен требовало от своих подданных именно любви. Чтобы не только боялись и уважали, но именно - любили. Испытывали, то бишь, иррациональную душевную привязанность...
Пока государство персонифицировалось в Государе, такие отношения были хоть и архаичными, но естественными. Эдакая патриархальная, домостроевская семья. Есть царь - муж. Есть Россия - жена. Он ее бьет, но любит. Она его любит и терпит. И все шло нормально. Рождались дети, велось хозяйство, бывали праздники...
Но вот однажды страна-жена познакомилась с иноземной дамой Революцией. И разлюбила мужа-царя. А потом поступила с ним, как Екатерина Измайлова с опостылевшим супругом... Правда, воспитанная в крестьянских понятиях, она недолго удовлетворялась сожительством с взбалмошной иностранкой - и стала искать себе мужика.
Нашла не сразу. Крепенький симбирский мужичок на поверку оказался слабоват - и быстро кончился. Горячий еврейский парень, хоть и был настоящий Лев, но слишком много ходил налево. Да и вообще предпочитал Революцию... Но тут появился "чудесный грузин" Коба.
Коба с Россией не церемонился. Он оказался для нее куда более суровым спутником, чем царь. Поучил и вожжами, и палкой, и прочими подручными средствами мало не до смерти. И укротил. Поломал. Приучил к тому, что любить надо всем сердцем - а в ответ довольствоваться малым... А потом взял и умер.
И на место государя-мужа заступило бесполое существо - государство. Однако страна уже была готова принять хоть чудище морское - было бы кого любить. Ну и, разумеется, чтобы оно тоже хотя бы делало вид, что любит...
Так и жили. Вот только долгой такая жизнь быть не могла в силу полной противоестественности. А потом началось непонятное.
Новое государство, возникшее на руинах СССР после 1991 года, даже не делало вид, что любит. Впрочем, и ответной любви не требовало. Понятно, что такое положение вещей не могло не породить в нашем коллективном бессознательном мощнейший диссонанс.
В 1998 году Юрий Александрович Левада и Юрий Петрович Сенокосов представили результаты совместного исследования, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) и Московской школой политических исследований (МШПИ). Предельно кратко эти результаты можно резюмировать так: граждане России хотят любить и быть любимыми. Любить государство и быть любимым им же.
А потому новую российскую государственность они не ощущают своей, родной. В отличие от советской власти, которая соответствовала привычной модели отношений человека и государства.
Эта напряженность сохранилась и тогда, когда пришел Путин. Он с первых дней своего президентства стал говорить и действовать не как Государь, а как наемный топ-менеджер. И скоро услышал: "Нет уж, мы на тебя надеемся, а значит, ты должен быть нашим царем!"
Второй президент России - чуткий политик, а потому через относительно короткое время стал вести себя по-царски. Точнее, умело симулировать царскую модель, сохраняя непатерналистский характер государства... Что привело к кризису в общественном сознании, случившемуся в прошлом году. Ведь цари не уходят в отставку по истечении срока полномочий!
Проблему пока решили - при помощи изощренных технологий манипуляции общественным сознанием. Но это временное решение. Ведь массовое отношение осталось прежним...
Да и не только массовое. Во второй половине XIX века в России появилась социальная общность, отвергнувшая патриархальную модель отношений государства и человека. Интеллигенция. Однако интеллигенция поняла только то, что государство не должно быть предметом любви. И заменила любовь противоположным, но одноприродным чувством - ненавистью.
То самое интеллигентское "отщепенство от государства", о котором писал в "Вехах" Петр Струве, сыграло далеко не последнюю роль в том, что страна поддалась революционному соблазну. Вряд ли страна так легко отказалась бы от устоявшейся за века модели отношений, если бы образованные люди не рассказывали ей несколько десятилетий кряду о том, как неправильно мы живем...
Позиция новой русской интеллигенции, о которой я писал неделю назад, имеет ту же природу. За сто лет, прошедшие после "Вех", интеллигенция так и не научилась относиться к государству рационально. И нет никаких оснований надеяться, что научится...
Что с этим делать? Я не знаю. Известно ведь - "чтобы дурак понял, что он дурак, он должен стать умным"... Остается упорно повторять: государство - это структура для упорядочения общественной жизни, а потому его не надо ни любить, ни ненавидеть.
Любить надо Бога. Родину. Свободу. А если людей - то не "вообще", а конкретных представителей рода человеческого. Особенно женщин. Особенно весной.
http://www.vz.ru/columns/2008/3/28/155574.html
