Впервые за менее чем сто лет в России жестовый язык признали языком, который может преподаваться и изучаться (соответствующий закон, № 296 - ФЗ, подписан в конце 2013 года). Поводом для рассуждений послужило обсуждение «Роли русского жестового языка в образовании глухих» во время круглого стола, в котором приняли участие депутаты Госдумы, представители специализированных коррекционных школ (I и II вида) и других образовательных учреждений, исследователи, переводчики, преподаватели русского жестового языка в рамках специализированной выставки «Интеграция. Жизнь. Общество 2013». Встреча была организована Всероссийским обществом глухих в апреле 2013 г.
Подавно глухие в США, Дании, Норвегии, Швеции, Финляндии, Австрии и многих других европейских странах изучали и изучают свой язык в школе. Вместе с тем инклюзия глухих в школах России означает протест против Закона об официальном статусе русского жестового языка (РЖЯ), фактическое насилие над природным языком глухих. Глухие появляются не только в семьях глухих (таких менее 10%), но и в семьях слышащих, не только не знающих жестового языка, но и не всегда понимающих, что для глухого ребёнка этот язык полезен и важен, ведь он является более естественным, чем звуковая речь, которую этот ребёнок не слышит и с трудом воспроизводит. Попытки перековать глухих в слышащих в большинстве случаев не увенчиваются успехом, ведь основа восприятия у глухих иная – она визуальна. Жестовый язык глухих почти не исследовался, методики его изучения и преподавания слабо разрабатывались. Нет Закона РФ о глухих. Тем не менее, жестовый язык был и остался основным средством коммуникации глухих людей. Значимость жестовой речи в развитии глухих подчеркивал знаменитый исследователь Лев Семёнович Выготский, под его влиянием в 1938 году на Всероссийском совещании сурдопедагогов дополнительными средствами педагогического процесса были признаны дактильная и жестовая речь. Наиболее прогрессивной формой воспитания и обучения глухих и глухонемых детей является билингвизм. Совместное обучение слабослышащих и глухонемых в одной школе - великая ошибка нашего века! Запрет жестового языка в школах появился не со Сталинской эпохи, как утверждали за "Круглым столом", а ещё со второй половины 18 века в Западной Европе и затем распространялся на советский период. Сталин немного владел мимическим языком и вырастил слабослышащего сына Якова с детства. У него был глухонемой отец Виссарион, как свидетельствовала одна новейшая монография какого-то автора. Отец Сталина мимическим методом обучал 10-12 глухонемых сапожному делу, как об этом сообщила одна центральная газета 1930-х годов. Не случайно, что у Галины Яковлевны Джугашвили (она же дочь слабослышащего Якова) родился глухонемой Селим, правнук Сталина, ныне художник. Поэтому сомневаюсь в современной буржуазной интерпретации высказанных Сталиным слов о жестовом языке. Я не утверждаю, но чувствую, что Сталин в "Вопросах языкознания" относил "языковую дискриминацию" отнюдь не к языку глухих и слабослышащих детей. Многочисленные современные исследования крупнейших учёных свидетельствуют о том, что Сталин очень заботился о всех детях, в том числе и о глухонемых, создавал все условия для их счастливого детства, для их счастливого воспитания и обучения.
Ещё в 1690 году в городе Пярну (на территории России или, по другому источнику, Швеции в то время) появилось первое российское училище глухонемых, в котором применялся устный метод; обучали произношению речи. Через два года в 1692 году в Германии возникло первое научное издание Аммана о том, как научить глухонемых говорить голосом. Ему последовали Гельмонт, Арнольди, Лана-Терций, Рафаэль и др. Их учения положили начало отрицанию жестового языка. Во Франции Делепе (1712-1789) в своём доме основал школу для 75 глухонемых и разработал мимический метод обучения. В Российской прессе появилась ручная азбука глухонемых лишь в 1821 году. Во многих училищах глухонемых царской России оттесняли французский мимический метод и применяли устный немецкий метод. Так, в Астраханском училище глухонемых с 1885 года обучение велось французским мимическим методом, при этом в общении между собой глухие и глухие учителя (ими была Тимофеева, Рышкин) использовали особую лингвистическую систему – язык, базирующийся не на звуках, а на жестах и мимике, этот способ им наиболее был удобен. Но потом с 1888 года обучение глухих велось только немецким устным методом, при котором слышащие сурдопедагоги реально осваивали не живой жестовый язык, а только ручную азбуку и калькирующую речь. При этом постоянно существовали конфликты между двумя основными педагогическими системами: жестовой (французской) и устной (немецкой). С этого начался запрет на жестовый язык на уроках. Во многих российских школах глухонемых дореволюционной поры применялся смешанный метод обучения на классных занятиях, а религиозное просвещение проводилось на мимическом языке. А после революции 1917 года в школах продолжается смешанный метод вопреки обстоятельствам до наших дней. Так, я начал обучение с 1956 года в школе глухонемых с "нулевого" класса, был лишён права получать от учителей информацию на своем родном языке и сразу осваивал жестовый язык, как правило, у детей постарше, воспринимав его как бы по наследству, узнавав его друг от друга, ориентируясь на ребят из семей глухих. Сурдопедагоги только учили нас читать с губ и опираться на остаточный слух, говорить исключительно голосом, учителя - предметники вели занятия голосом, и далеко не все использовали пальцевую азбуку в объяснении. Они требовали от нас издавать членораздельные звуки. Я лично с самими учителями и воспитателями использовал в течение 13 учебных годов калькирующую жестовую речь, в основе которой – русский словесный язык. Только немногие из них могли осилить обратный перевод, то есть перевод с жестового языка на русский словесный язык. Запрет на жесты существует только на каждом учебном уроке по 45 мин. и часто нарушается для применения вспомогательного средства обучения. А в остальное время вне уроков оживленно на протяжении всего советского периода и до нашего времени преобладает постоянная жестовая среда без всякого запрета и давления. Мы тогда живо и свободно общались на жестовом языке. По принципу единства языка глухие учащиеся, затем трудящиеся и пенсионеры формируют сообщество, которое имеет свою историю, своё наследие и культуру, передавая их из поколения в поколение. Нынче в России на РЖЯ разговаривает немалая часть соотечественников (порядка 200 000 человек). Отныне глухим повседневно оказывается помощь с переводом РЖЯ во многих социальных ситуациях. Считаю, что родной язык глухих всегда могучий, влиятельный, животрепещущий, главенствующий во все времени во всех странах мира. Так что я сомневаюсь в том, что Сталин играл роль в дискриминации жестового языка глухих ... Теперь я против «инклюзивного подхода», когда глухонемых и оглохших помещают в обычную школу, тем самым изолируя их от себе подобных. Вместе с тем убеждаюсь в преимуществах билингвистического обучения глухих детей.
Гусев Владимир Матвеевич, ноябрь 2015
