Современная российская сказка
Надоело ежу всех бояться, сворачиваться в клубок перед каждым встречным. Решил он построить себе коттедж с надежными запорами и зарешеченными окнами, как у госпожи Курощуповой, новорусской лисы. У той, сказывают, даже камин черемуховыми полешками топится - для приятности запаха и воспоминаний о босоногом детстве.
Конечно, такого особняка ему не потянуть, а что-нибудь попроще, одноэтажненькое, с бетонным перекрытием - хотелось бы. Но для такой задумки хорошие деньги надобны. А где их взять? Красть он не умел, да и что украдешь в лесополосе? Разбойничать тоже предками не обучен... Жил одними только лесными подаяниями.
Думал-думал еж, где взять, ничего против совести не придумал и подался челночить, как теперь делают многие, даже с образованием. А что тут такого? Сбегал в лесополосу, наколол на иголки сыроежек и тем же ходом - на рынок. Только не ленись, увещевали знатоки, вставай пораньше, пока грибы не собрали. Живая копеечка сама собой и побежит ручейком, пусть не обильно, но зато трудовая, без плохих сновидений.
Но не тут-то было, не получилось с грибов навару. Едва вышел из лесу, как вот тебе волк-объездчик в форменной фуражке: "Стой! Что несешь? Кто разрешил? Плати штраф!.. И поснимал с ежовой спины самые крупные сыроежки. А потом его серая половина ими же торгует на рынке. Видать, не на одного его наложил волчью лапу, то бишь, по-культурному, штраф...
А на базаре и вовсе, хоть глаз не кажи. Еще и не огляделся, что к чему, тут же со всех сторон принимаются ощипывать. За проход на территорию с товаром - давай гриб, за определение съедобности, не поганцы ли какие? - давай другой, за навес над головой - третий, за весы - опять же отстегивай. А то какой-нибудь чин с портупеей документы потребует, чем-то не понравится ему колючая Ежова физиономия, - тоже подавай в лапу. Не успел определиться, как уже и торговать нечем - все ощипали.
Тоже и с яблоками - никакого проку. Хорошо б приличных сортов - пепин или анисовка... Но за такими надо в чужой сад забираться. А в чужом саду, сами знаете, не всякий раз с рук сойдет. Заметят - собаку спустят. Придется перед ней в кубышку сворачиваться, нос в иголки прятать. А если сам хозяин набежит, тот всердцах лопатой подденет и за калитку с позором выбросит. Так что приходится лесной осыпью пробавляться. Иной покупатель дичка за райское яблочко примет, но едва только отведает, как сразу глаз за глаз заводит, аж самому становится боязно, встанут ли глаза на прежнее место...
Как-то раз забрела на рынок сама госпожа Курощупова. Еще издали было видно, что живет в хорошем достатке. Мало того, что своя шампунями ухоженная шкура переливами играет, она еще и на плечи чернобурку набросила. За ней хиповый терьер неотступно с корзиной ходит, угадывает каждое ее желание.
Испугался еж неожиданной встречи, плюхнулся на землю, свернулся колобком, выставил во все стороны колючки - лисица ведь давняя его недоброжелательница, еще с тех пор, когда сама в лесопосадке жила в барсучьей норе. Терьер угодливо принялся лаять на обмершего ежа, но лиса потянула за поводок:
- Ладно, Терентий, оставь его, не поднимай шуму.
Еж опасливо высунул нос, пошевелил им, принюхиваясь.
- А ты не топорщись! - сказала она ежу. - Вставай, вставай! Нечего меня бояться. Я ведь теперь совсем другая. - Курощупова картинно повернулась вокруг себя, обдав ежа ветерком нездешних духов "Магги", с тонким кубиковым оттенком. - Мы ведь давненько не виделись. Как хоть поживаешь? Как жена? Как детки?
- Да вот... - смущенно произнес еж, вставая и поправляя на колючках дикие яблоки.
- Я вижу, ты делом занялся. Это похвально. Нынче бедному быть неприлично.
Курощупова сняла с ежовой спины яблочко, осторожно куснула и тут же отдала терьеру. Тот смачно счавкал, хотя и прослезился.
- Ну, брат... - укоризненно покачала головой лиса. - И какой же баланс?
- Да вот... - развел лапы еж. - Все почему-то плюются.
- Еще бы! За такое и посадить могут. За нарушение кондиции. Прежде чем начинать дело, зашел бы посоветоваться. Ведь мы не совсем чужие. Можно сказать, земляки: в одной лесопосадке родились. Ты и теперь там живешь?
- Ага... По прежнему адресу. Да вот хочу жилье обновить, а то старая нора совсем обветшала, в дождливую пору и вовсе насквозь протекает. Потому и челночу: надеюсь на новый домик заработать. Только что-то, не получается.
- Ну, дружище! Право, ты меня насмешил... - Лиса всплеснула лапками в тонких выхухолевых перчатках. - Да ты только погляди на себя! Ты же весь капиталом утыкан. Каждую твою иголку любая бабка с руками оторвет, особенно в деревне, подальше да поглуше. Только посмотри, сколько на тебе иголок! Зачем тебе столько? От кого обороняться? Нынче перед законом все равны. Я ведь тоже прежнюю жизнь оставила. Православие приняла. Вот, видишь, крестик ношу... Так что поезжай, поезжай! - настаивала Курощупова. Займись серьезным делом. Терентий, я верно говорю?
- Гаф! - сверкнув клыками, согласился терьер.
Всю ночь еж-предприниматель готовился к поездке. Изогнувшись, он подставил спину своему старшему ежовичу, и тот, вооружившись гвоздодером, принялся вытаскивать иголки - в первую очередь с выпяченного хребта. Эти были наилучшего качества - остры и упруги. Иголки с гузки оказались еще дольше, но излишне толстоваты. Они, пожалуй, тоже сгодятся и пошли бы на подшивку валенок и на шорное ремесло. Было, конечно, больновато, но еж терпел, натужно сопел и отпыхивался, утешая себя мечтаниями о том, как он будет жить под непромокаемой крышей, за семью запорами и тоже станет топить печку черемуховыми полешками - для воспоминаний о родной лесополосе.
Тем временем жена-ежиха, вздев очки, придирчиво, как в ОТК, сортировала выдернутые иголки по их одинаковости: длинные - к длинным, короткие, со щек и бровей, - к таким же.
Двое младшеньких увлеченно раскладывали готовые иголки по пакетикам - по десять, тридцать и по сотне штук в упаковке, а средний из ежовичей, студент лесотехнической школы, вел на калькуляторе разные подсчеты.
- А вот скажи-ка, - спрашивал еж-отец, беря трехминутный перекур, - Сколь будет, ежели мы за каждую хребтовую иголку запросим по три рубля...
- Не многовато ли? - усомнилась ежиха.
- Дак я это так, для интересу. Сочти, сочти, ежели по три рубля...
- Значит, так, - принялся давить кнопки студент. - Ежли по три за штуку, а у нас сотенных пакетов уже восемнадцать... Это будет, это будет... Вот оно, выскочило: пять тысяч четыреста...
- Это чего?
- Рублей, конечно!
- Ты не ошибся?
- Гляди сам: вишь, цифры светятся... Машина не обманет, если ты ее не обманешь...
- А ведь верно давеча лиса говорила: "Весь в капитале ходишь". Только до половины хребта дошли... А еще на крестце сколько! А что ежели пустить по пяти рублей?..
- Эк, размечтался! - укорила ежиха
- Я ж это так, на прикидку. Охота знать, сколь за меня дадут? А то живешь-живешь и не знаешь, чего ты стоишь... Оказывается, не так себе, не халам-балам... А еще, мать, на тебе сколь добра! - еж провел лапой по звонко отозвавшимся колючкам своей половины. - Я-то уже плешиветь начал, а на тебе еще ого-го! Ведь ты на два сезона моложе моего.
- Еще чего? Ты и сам не больно-то оголяйся. Оставь хоть про запас. Вдруг опять какая реформа или девальвация. А ты за раз норовишь все начисто повыдергивать...
- Да уж как-то обтерпелся, мешкать не хочется... - пояснил еж.
- Не знаю, как такой-то нагой по деревням пойдешь, там ить собаки... И все голодные... Хоть бы через раз выщипывался, а то, случись, и оборониться нечем будет.
- А, ладно, пробьемся! - весело уверил еж.
- Ты ведь не кот: от собак на дерево не заскочишь...
- А что собаки? Собаки меня уже знают.
- Да уж... Прямо-таки друзья... А в Писании сказано: "Бойся друга своего паче врага твоего".
- Ступай, ступай, ставь самоварчик, передохнем маленько.
На другой день, прикрыв ощипанную спину холщовой котомкой, в которую уложил свой заветный товарец, еж отправился на периферию. Ранняя осень едва только озолотила березы, зарумянила терновнички. Еж пустился трусцой не столько для поспешности, сколь для сугрева, потому как утренняя свежесть пробиралась под суму и выхолаживала обнаженные места, еще саднившие от вчерашнего ощипа. Можно было отправиться и на электричке, в вагоне теплее, но он решил пока опробовать товар в ближайших деревеньках, а уж потом, если дело себя покажет, махнуть и подальше.
Первым попалось подлесное сельцо Белые Холстинки, очень даже кстати промышлявшее вышивками по самобрани. Ступив на косогор, устланный льнами, еж громогласно оповестил жителей:
- Иголки! Иголки! Кому иголки - упруги и колки? Налетай, рукодельницы. Отдаю за безделицу!
И верно, долго ждать не пришлось: бабы густо высыпали из подворий, обступили небывалого коробейника. Еж притулился к колодцу, развязал заплечную сумку и принялся одной жменей раздавать пакетики с иголками, а другой - собирать уплату. Было бы все как пописанному, но тут случился непредвиденный конфуз:
- А где же у иголок мочки? - загалдели-заспрашивали бабы. - Куда нитку-то вдевать? Ах ты жулик разэтакий! Обмануть захотел? Хватай его, бабы! Задайте прохиндею выволочку, чтоб знал, как обманывать.
Благо, на краю косогора оказались усадебные плетни, опутанные старой тыквенной ботвой, стрекучкой и прочей непотребой. Не успев даже закинуть за плечи свой сидорок, еж опрометью метнулся под огородные прясла.
- Держи его, стервеца! - кричали вослед осатаневшие вышивальщицы по холсту.
- Вон он! Вон он побег!
Огородами, огородами, вишняками да репейным чертоломом - едва унес ноги, сбил погоню со следа. Отдышался в ямке, из которой брали песок, и побрел прочь от взбудораженной деревеньки, прикрыв нагую спину лопухом.
Уже под вечер, избегая все живое еж-предприниматель добрался до знакомых мест. Загородные коттеджи чередой причудливых строений вытянулись вдоль лесной окраины.
- Ну, кажется, пришел... - он облегченно перевел дух. - Вот только на минутку заскочу к землячке, посоветуюсь, как быть дальше...
В воскресном номере местной газеты под рубрикой: "Происшествия" промелькнуло сообщение:
"На минувшей неделе ушел из дома и не вернулся коммерческий предприниматель Erinacens earopaens, проживавший по улице Лесополосной в собственном строении. Особые приметы: игольчатый покров частично отсутствует, волосяная опушка на груди и животе светло-серого окраса. На правом ухе - следы старых покусов".
Ниже был помещен портрет черноглазого усмехающегося пропавшего. На его колючем чубчике были нанизаны дикие лесные яблоки и сыроежки.
А еще прошел слушок, будто как раз на упомянутой неделе многие улавливали, как из каминной трубы краснокирпичного коттеджа доносило запахом шашлыка с примесью черемуховых полешков...
Евгений Носов
http://sp.voskres.ru/
viperson.ru
