Мне показалось, что мы здесь смешиваем войну рейтингов и собственно социологию, тогда как это совершенно разные вещи. И цели у них разные. Кому, например, интересны результаты настоящей социологии? Во-первых, экспертному сообществу, то есть нам, здесь собравшимся. Во-вторых, социологические исследования могут представлять интерес для штабов кандидатов или партий как объективная оценка текущей ситуации и собственных действий. Ну и, наконец, для гражданского общества они могут служить некой косвенной мерой справедливости подсчета голосов. И все. Круг потребителей, заинтересованных в объективных данных социологии, этим исчерпывается. Тогда как псевдосоциология открывает широкий круг перспектив и возможностей - я, кажется, присоединяюсь к лагерю циников.
Основная задача псевдосоциологии состоит в том, чтобы заранее убедить избирателей в перспективности инвестирования собственного голоса. Мы здесь уже говорили, что значительная часть российского электората весьма подвержена конформизму и склонна голосовать именно за победителя. Причем некоторая часть конформистски настроенных избирателей делает рациональный выбор: люди не желают поддерживать те партии, которые все равно не преодолеют пятипроцентного барьера. Но для большинства этот выбор оказывается подсознательным. Указать на будущего победителя можно разными способами, в том числе, как говорил коллега, публичным заявлением премьер-министра, что данный список преодолеет пятипроцентный барьер. Но самый распространенный способ - это все-таки манипуляции с рейтингами, а термин `война рейтингов` появился в тот момент, когда многие кандидаты и партии стали одновременно использовать этот прием.
Об эффективности псевдосоциологии. По данным наших воронежских коллег, 50% избирателей не доверяют информации о кандидатах, публикуемой местными СМИ, но при этом 80% доверяют социологическим рейтингам. Столь высокое доверие к рейтингам позволяет нам предположить, что воронежский избиратель еще не столкнулся с масштабной `войной рейтингов`, но, видимо, в этом избирательном цикле он свое получит. Рискну сформулировать основное правило успешного участия в войне рейтингов. Необходимо медленно, но неуклонно повышать рейтинг своего кандидата, начиная с относительно низкого уровня и доводя до абсолютного лидерства накануне выборов. Конечно, еще неплохо бы добиться того, чтобы публикуемые рейтинги как можно быстрее стали соответствовать общественным ожиданиям, но это уже вопрос интуиции и профессионализма конкретных политических технологов.
Видимо, требует пояснения, что такое относительно низкий стартовый уровень. Это зависит от конкретной ситуации. Например, стартовый рейтинг Путина через месяц после назначения его премьером летом 1999 года составлял 2%, что вполне соответствовало общественным представлениям, а весьма резвый поначалу рост рейтинга будущего президента убеждал обывательское сознание: если у этого человека все больше сторонников, то, наверное, что-то хорошее в нем есть. Затем виртуальный рост рейтинга был замедлен, и цифра увеличивалась путем очень грамотного согласования с какими-либо действиями или заявлениями премьер-министра, что тоже соответствовало общественным представлениям. А вот блок ОВР в том же 1999 году сделал ошибку и вчистую проиграл `войну рейтингов` во многом из-за неправильно выбранной точки старта. ОВР стартовал с реальной тридцатипроцентной отметки и поэтому не мог обеспечить в ходе думской кампании устойчивый плавный и, при этом, правдоподобный рост своего рейтинга. В таких случаях мы рекомендуем своим клиентам занижение стартового рейтинга относительно рейтинга реального, что психологически для них очень тяжело, но вполне оправдано технологически. Скажем, в 2000 году, когда в Калининграде избирался нынешний губернатор Владимир Егоров, у него рейтинг с очень низкого уровня начал расти с такой скоростью, что этот рост приходилось искусственно замедлять, потому что он не смог бы расти такими темпами на протяжении всей кампании, не вызывая при этом недоверия.
Чтобы не занимать много времени, приведу еще один пример на тему `войны рейтингов`, который считаю хрестоматийным. Во время губернаторской кампании в Волгоградской области в 2000 году в `войне рейтингов` активно участвовали все претенденты, занявшие первые четыре места. Наиболее правильно рейтинговая тактика была выстроена у губернатора Максюты. Его рейтинг стартовал с невысокого, но реального показателя в 22%, медленно рос в согласовании с развитием агитационной кампании и примерно за месяц до выборов, как мы оцениваем, попал в струю общественных ожиданий и стал им соответствовать. Правда, декларированные накануне выборов 42%, конечно, превысили реальные победные 36%, но это преувеличение до последнего момента избирателями не ощущалось. В то же время команда нераскрученного тогда кандидата Попова, который сейчас стал премьер-министром Чечни и каждый день появляется на телеэкране, предпочла сильно завышенный стартовый рейтинг и высокие темпы прироста. Вскоре их кандидат обогнал других по рейтингу, во что избиратели верить отказывались, и команда начала играть: то немножко снижали, то немножко повышали рейтинг, что вообще является грубой технологической ошибкой, в результате которой рейтинги Попова вообще перестали всерьез воспринимать. То же самое, кстати, произошло с Карпенко в Магадане. Подняли рейтинг и потом не знали, что с ним делать. Рейтинг еще одного кандидата в Волгограде 2000 года Олега Савченко поднимали в полном соответствии с тем подходом, который я здесь предлагаю, но споткнулись на занижении рейтинга действующего губернатора. Если бы Максюта сам не участвовал в войне рейтингов, может, и поверили бы. Но у губернатора-то было все логично, а здесь почему-то его рейтинг падал. Конечно, трудно оценить, насколько это повредило Савченко, но ошибка его команды была налицо.
Ну и, возвращаясь к сегодняшнему дню, можно сказать, что война рейтингов на федеральном поле битвы уже началась. Может быть, кто-то со мной не согласится, но когда такие уважаемые организации как ВЦИОМ и ФОМ дают примерно сходные данные по `Единой России`, зато у одних КПРФ набирает 30 с небольшим процентов, у других - 20 с небольшим, вывод о начале войны рейтингов напрашивается. Причем у ФОМа ниже относительно ВЦИОМа данные и по всем остальным партиям. Создается ощущение, что вот эту технологию кто-то уже пытается примеривать. Я ни в коем случае не хочу на лица переходить, но, скорее всего, мы с этой войной столкнемся на федеральном уровне, и она будет еще более ожесточенной, чем в 1999 году. Впрочем, от реальной социологии все это находится в стороне и стыкуется только формально.
httр://www.ореn-fоrum.ru/mееting/188.html
http://nvolgatrade.ru/
