Уважаемые господа! Закон "О свободе совести", которому десять лет, так трудно давался, и я рад, что он жив, здоров, растет; новые дополнения и изменения, по-моему, свидетельствуют о том, что он работает и очень важен.
Мы живем в исторический период, важный для будущего, это, наверное, так. Однако, по-моему, уже всем ясно, что в эпоху глобализации, в условиях глобализации мы каждый раз должны делать выбор между открытостью страны и ее интеграцией в мировую историю или же становиться более закрытыми из разных соображений. Я считаю, что открытость и желание интегрироваться важно не только для свободы совести в нашей стране, но и вообще для России, она может развиваться более интенсивно и становиться крепче, если она будет открытая. Любая закрытость может привести к тому, что мы не заметим, где мы больны.
Поэтому здесь, по-моему, в этом смысле большинство в рабочей группе при Правительстве это понимают. Я уже не говорю о том, что последствия принятия каких-то поправок, которые противоречат международным законам, - это всегда суды, потом штрафы. И в конце концов все равно мы должны поступать в соответствии с подписанными декларациями и договоренностями, потому что у России, помимо того, что есть Конституция и есть парламент, но у нее есть еще международные договоры, поэтому всегда надо сверять с тем, что уже подписали.
Очень хорошо, что мы собрались в преддверии принятия целого ряда очень важных поправок и по миссионерству, и по религиозному образованию, и по недвижимому имуществу. Всюду вопросов много, например, по концепции противодействия незаконной миссионерской деятельности, которая еще только-только обсуждается. У нас есть миссионерская деятельность, все прекрасно. Есть иностранцы с постоянным проживанием, есть иностранцы, имеющие статус временного пребывания, и это тоже как бы факт, который каким-то образом должен быть отражен. Хотим мы того или нет, но мы должны сказать более четко.
Или, допустим, вопрос об имуществе. Но есть имущество недвижимое, есть имущество и движимое, то есть то, что есть в музеях религиозного назначения, и о них в законе ничего не говорится, в дополнении о недвижимом имуществе, о нем надо сказать.
Потом, конечно, всего не охватить законами, но, может быть, какая-то тенденция должна быть в том, что если эта церковь или синагога построена одной конфессией, в рамках некой религии, то как тут быть с преемственностью? Может ли получить это здание другая конфессия? Это очень непросто, но для того, чтобы хотя бы в судебном порядке это решалось, нужно это заложить.
Хотел в заключение повторить то, что я сказал. Мы идем к более открытому обществу или мы временно закрываемся, и каждый шаг мы должны четко представлять, вот о чем я хотел сказать.
2007 г.
www.ni-journal.ru
