ЛЮДИ и ФИГУРЫ. ЕВГЕНИИ ХРАМОВ:"ОКУДЖАВА БОЯЛСЯ ИГРАТЬ ФРАНЦУЗСКУЮ ЗАЩИТУ". Евгений Львович, вы из той же плеяды поэтов, что и Евтушенко, Вознесенский, Окуджава. Какое, на ваш взгляд, место вы занимаете в "поэтическом турнире"? - Помню, на одном из съездов писателей Михаил Дудин, перечисляя в своем отчетном докладе самых достойных поэтов, назвал 19 имен и как раз мною закончил список. Мы шутили тогда, что, значит, я вхожу в первую "девятнадцатьку" советских поэтов. - Как вам удавалось сочетать шахматы и поэзию? - В 1956 году я стал кандидатом в мастера и одновременно - вот такое совпадание! - у меня успешно пошли публикации в "Юности", "Смене", в других журналах. - Если вы принесете свое стихотворение, а вам предложат вместо него напечатать шахматное произведение, согласитесь? - Я сыграл около десятка "печатных партий", и каждая них для меня что-то вроде "Я помню чудное мгновенье". - Но почему вы не стали гроссмейстером? - Однажды, играя в полуфинале Москвы с будущим гроссмейстером Авигдором Быховским, я получил большой перевес. Но вместо того, чтобы методично превратить его в очко, вдруг не удержался и красиво пожертвовал ферзя. Один промежуточный ход партнера, и моя позиция развалилась, как карточный домик. "Зачем же вы отдали своего ферзя? - спросил меня Быховский после игры. - Это уж слишком по- поэтически!" Теперь вы понимаете, почему я застрял на месте. Эффектная метафора на шахматной доске не всегда ведут к успеху. Превращать шахматы в поэзию удавалось только Талю. - За что вы цените шахматы? - В литературе трудно доказать интеллектуальное превосходство. Как вы докажете, что Вальтер Скотт - настоящий исторический писатель, в отличие, скажем, от Пикуля? Но вот на одном, пусть довольно узком, участке творческой деятельности - а именно, в шахматах - вы имеете возможность превзойти по интеллекту другого человека, причем, если вы победили, оспаривать это превосходство будет бессмысленно. Я считаю, что интеллектуальная победа приносит значительно больше удовлетворения, чем если вы поборете своего партнера или поколотите его на ринге. - Почему в своем поэтическом творчестве вы не обращаетесь к любимой игре? - Шахматы, на мой взгляд, вполне самодостаточны и не нуждаются в поэтическом оформлении, ходы говорят сами за себя. Правда, иногда встречаются эффектные рифмы. Помню, как один безвестный поэт сокрушался, что Жители станции Малая Вишера В жизни своей не болели за Фишера. - Кто из поэтов увлекается шахматами? - Лет десять подряд мы ездили выступать на вечера поэзии с Булатом Окуджавой: его в то время не пускали одного на эстраду. И однажды он рассказал мне смешную историю из своей практики. Когда он работал школьным учителем в Калужской области, его как-то попросили выступить за команду школы на первой доске. Есть такой прием: наверх ставят не самого сильного игрока, чтобы усилить "хвост". Не успел Булат сделать пару ходов, как к нему наклонился партнер и прошептал на ухо: "Вы что же, решили французскую сыграть?" Окуджава не на шутку перепугался, подумал, что ему сейчас пришьют космополитизм или преклонение перед иностранщиной - такие были времена! - и быстро продул партию. Многие поэты любили и любят шахматы: Владимир Костров, Александр Межиров, Николай Глазков, поэт-эпиграммист Борис Брайнин. Список можно продолжить. Николай Глазков, который еще до войны был крепким второкатегорником, часто повторял, что на клетках шахматной доски всегда торжествует высшая справедливость. Александр Межиров как-то позвал меня в дом к одному подпольному миллионеру сыграть на крупную ставку, только попросил не сразу раскрываться, а для начала проиграть тысяч двадцать (четверо "Жигулей"). Но мне не повезло - у меня в кармане тогда не оказалось и двадцати копеек... - Что же, вы никогда не играли на деньги? - В составе писательской делегации я был однажды в Греции, и в кафе сел за шахматную доску. Когда я выиграл, мне протянули драхмы - выяснилось, что игра шла на интерес. Это происходило еще в эпоху развитого социализма, писатели-туристы ходили шумною толпой, и если бы я взял причитающийся мне гонорар, то это, наверное, был бы мой последний международный турнир... - Сейчас вы пишете стихи? - В последнее время я отдаю предпочтение прозе, вернее, ее переводу. Знание нескольких европейских языков пригодилось. Раскрою вам страшную тайну: перед вами сидит спрятавшийся под псевдонимом переводчик одного из самых скандальных романов "Эммануэль". Мой перевод романа в начале 90-х напечатали 27 издательств общим тиражом 6 миллионов экземпляров. - Так вы и сами подпольный миллионер? - Увы, издательства были пиратские, а пираты, как известно, гонораров не платят. Так что из 5 миллионов долларов, необходимых для проведения первенства мира по шахматам, я могу выделить только 5 долларов. - Вы играли в том скандальном первенстве ЦДЛ, где одиозного журналиста и слабого шахматиста Юрия Зарубина пытались превратить в мастера? - Об этом сговоре я догадался только в конце турнира, когда вдруг обнаружил, что Юра набрал неправдоподобно много очков... С Зарубиным, ответственным секретарем Шахматной федерации СССР 60-х годов, случались казусы и покруче. В 1967 году во время международного турнира в Ленинграде умер известный гроссмейстер из Швеции Гидеон Штальберг. В Москве на вокзал пришли сотрудники шведского посольства с траурными повязками. Поезд прибыл, но останков гроссмейстера, за который головой отвечал Зарубин, не оказалось - они бесследно исчезли. Разразился такой международный скандал, что Зарубину впору было самому ложиться в гроб. - Как мы видим, в шахматах, а не только в футболе, бывают договорные партии, матчи. А случаются ли "договорные" стихи? - В 70-е годы мы выступали с Булатом Окуджавой в Молдавии. Ему пришла записка с вопросом: "Считаете ли вы правильным присуждение Александру Солженицыну Нобелевской премии"?" - "Считаю", - простодушно ответил Окуджава. Весь зал зааплодировал, кроме одного человека в четвертом ряду, - это был секретарь по идеологии ЦК партии Молдавии. Тут такое началось! Несчастного Ваню Заднипру, пригласившему нас в Кишинев, хватил инфаркт. Окуджаву чуть не исключили из партии, ему были перекрыты все дороги. И тогда он попросил меня поставить свою подпись под его песнями к фильму "Дела давно минувших дней". Вот вам и "договорные" стихи! Правда, только глухой не понял бы, что автором их является Булат Окуджава: Начнется апрель и затихнет шрапнель, На старый пиджак поменяем шинель. Вернутся полки из похода, Такая сегодня погода. - В ЦДЛ когда-то игрались матчи претендентов на первенство мира. Вы посещали их? - Я посещал все шахматные мероприятия, какие только проводились в Москве. В те годы Дом литераторов был исключительно богемным заведением, в его стенах шел сплошной кутеж, знаменитости всех рангов надирались до чертиков. И вот несколько десятков шахматистов робко проникли в это элитное место, зашли в Малый зал, где в матче претендентов сражались Василий Смыслов и Ефим Геллер, и стали свидетелями уникальной сцены. Ефим Петрович отошел от столика прогуляться, и тут его место занял один известный писатель, автор нашумевших военных романов, который, как водится, уже успел изрядно набраться. Зрители решили, что это кто-то из организаторов. А маститый писатель тем временем, так и не дождавшись ответного хода Смыслова, сыграл за Геллера конем... Я чуть не упал со смеху на пол и, чтобы окончательно не сорвать матч, удалился в пресс-центр. А там партию претендентов анализировали гроссмейстеры Пауль Керес и Александр Котов. Котов спрашивает: "Ну что, Пауль Петрович, есть здесь хороший ход?" - "Есть, - сдержанно отвечает Керес, - но только жаль тратить его на такого пижона, как ты". Вот такие веселые шахматные истории происходили в стенах Дома литераторов. //* Источник информации : Московский комсомолец, 4.07.97 //* Рег.Ном.- 6070700071.27-------------------------------------------