О лжеименном знании вкратце.
   Можно ли лечить болезнь при отсутствии тела?
   Антологии.
   Гностики, или о "Лжеименном знании". Переводы с коптского,
древнегреческого, английского, испанского и др. - Киев: УЦИММ-ПРЕСС, 1997,
3 тыс. экз.
   СРАЗУ отмечу, что сборник составлен очень неплохо: здесь можно найти и
серьезные исследования гностицизма (статьи М.Поснова, С.Трубецкого,
Л.Карсавина и других), и целый ряд гностических и окологностических текстов
(которые не оставлены без сопровождения текстов антигностических).
Присутствие в книге программных разделов из сочинений видных неогностиков
(Элифаса Леви, В.Шмакова и Б.Гелливер) избавляет от необходимости покупать
их умопомрачительные по размеру (и, как правило, не дешевые) труды in
extenso. Наконец, венчает том полулегендарное "Послание о масонстве"
митрополита Антония (Храповицкого), осуждающее от имени Русской
Православной Церкви Зарубежом масонство и "сродные с масонством учения и
организации": теософию, антропософию и "Христианское знание".
   Большая часть этих текстов, правда, уже издавалась в последние годы. Но
важно, что здесь они собраны в один том, который поэтому вполне может
служить неплохим введением в тему (а кое-какие его пробелы желающие легко
могут восполнить, обращаясь к обильно издающимся сейчас оригинальным как
антигностическим, так и гностическим сочинениям, - из первых отмечу недавно
поступивший в продажу трактат св. Иринея Лионского "Пять книг обличения и
опровержения лжеименного знания", важнейший источник наших знаний о гнозисе
первых веков по Р.Х.).
   При ближайшем знакомстве с книгой, однако, обнаруживается одна весьма
странная деталь: почти полное отсутствие каких-либо комментариев и
пояснений (например: откуда взяты публикуемые тексты). Я долго крутил книгу
в руках, разглядывая ее со всех сторон, но не нашел никаких пояснений,
кроме разве что сообщения на последней странице о том, что сборник составил
С.И.Еремеев (между прочим, переведший сочинение Плотина "Против
гностиков"). Не найдя комментариев, я зато обнаружил таинственный знак на
корешке, отдаленно напоминающий известную "печать Лютера" - Розу и Крест, и
этим напоминанием придающий книге особую двусмысленность. Тут, конечно, нет
ничего предосудительного - в конце концов научная форма публикации,
предполагающая "ссылки и комментарии", не является единственной.
   Но.. зададимся вопросом: неужели то, что называется гностицизмом
является чем-то в себе единым, ясным и определенным? Неужели составители
считают, что каждый последующий материал сборника как бы добавляет еще один
штрих к уже почти готовому портрету этого "гностицизма"? А что если
"портретов" много или, еще того хуже, никакого портрета вообще нет? Вполне
возможно, например, что Плотин в своем сочинении "Против гностиков", имел в
виду вовсе не то же самое учение и не тех же самых авторов, что св. Ириней
Лионский или св. Ипполит Римский в своих. Вот тут-то и не мешало бы
пояснить читателю: кто, когда, зачем и что написал, кто и где перевел. В
случае с гностиками это особенно важно. Ведь феномен гностицизма постоянно
ускользает от определения. В чем состояло учение древних гностиков? Откуда
оно проистекает? Существовали ли настоящие розенкрейцеры? Кто такие масоны?
Эти вопросы, оставаясь без ответов, продолжают будоражить ученых и
остальное (неученое) человечество. И, наверное, это не случайно - такая
"безответность" связана с самой природой явления.
   Ведущей чертой гностицизма все-таки остается его бестелесность (совсем
не случайно древние гностики не признавали христианского учения о
Боговоплощении и всеобщем Воскресении). Выражением этого была и "текучесть"
их учения: никому из исследователей, кажется, не только не удалось показать
его "генезис", но даже исчерпывающим образом объяснить, в чем оно состояло.
Другое выражение (а может быть, исходная точка?) - это тайный характер
гностических организаций "избранных", к которым всегда тянулись поклонники
"сокровенного знания". Как таковые, эти организации всегда
противопоставляли себя народу как целому, и Церкви, которая была для них
всегда слишком соборной, слишком "не элитарной".
   Термин Льва Гумилева (его статья есть в сборнике) "антисистема" в
отношении гностицизма, вне зависимости от того, какой смысл в него
вкладывает автор, представляется удачным. "Антисистема" означает то, что
существует против системы, около системы, за счет системы. Не существовало
и не существует ведь никакого "гностицизма самого по себе": был гностицизм
языческий, иудейский, христианский - но не было отдельной "гностической
религии" как религии целого народа. Недурно также и редакторское сравнение
этого духовного явления с болезнью ("Книга посвящена исследованию проблем
гностицизма - старейшей и хронической болезни человеческого духа, явно
обострившейся "в наш вывихнутый век"). Правильно! Болезнь может жить своей
жизнью, "развиваться", но существует она только до тех пор пока существует
организм. Нет организма - и нет болезни.
   Гностицизм никак не удается определить даже исходя из его названия. Ведь
сам интерес к "гнозису" - священному знанию - вовсе не является чем-то
характерным. В конце концов существует, например, строго церковный,
ортодоксальный (стало быть, "не гностический") гнозис. Поэтому, между
прочим, едва ли не самое авторитетное изложение догматического учения
Церкви, принадлежащее перу св. Иоанна Дамаскина, называется "Источник
знания (гнозиса)", а написано оно, не в последнюю очередь, против гностиков
и манихеев.
   Итак, гностицизм расплывается, исчезает, его вообще нет. Но благодаря
этому своему "не-бытию", "нигилизму" он становится чем-то безграничным и
всеобщим, пропитывая целые сферы интеллектуальной жизни. В философской
области, например, ему всегда было где разгуляться (гностицизм ведь и есть
своего рода религия философии). Почти вся западная философия Нового времени
смело может быть названа гностической. Но интересный вопрос о влиянии
тайных учений на европейскую культуру, к сожалению, почти не затронут
составителями сборника - вскользь его касаются лишь масонский историк
Б.Гелливер и Л.Гумилев. А между тем "гностический след" в Европе очень
глубок. Нащупать его без труда можно не только в трудах таких культовых
фигур как "зачинатель новой философии" Яков Беме, Гегель, Спиноза, Маркс
или Гете, но и у позитивистов, для которых "научное" знание нередко
выступает как единственная цель устремлений и средство спасения. Это может
показаться странным (ведь "позитивная наука против оккультизма"), но
странности здесь только начинаются - гнозис гностиков от рождения склонен к
подобным парадоксам.
   Вот пример: о. Сергий Булгаков в двух статьях, помещенных в сборнике,
очень последовательно и убедительно выступает против гностиков (я уверен,
что совершенно искренне). Причем во второй своей работе "О трансцендентном
и имманентном" он остроумно сравнивает гностическую, по его мнению,
философию Гегеля и религиозную философию оккультизма. Но парадокс состоит в
том, что именно о. С.Булгаков был одним из главных апологетов гностического
по своим истокам учения о "Софии", как его знала русская философия, начиная
с В.С.Соловьева. (Гностический характер "софиологии" подчеркивается, между
прочим, в осуждающем ее Указе Русской Православной Церкви от 1935 года - об
этом указе, в частности, интересная книга В.Н.Лосского "Спор о Софии".)
   Не знаю, как для о. Сергия (кажется, не слишком симпатизировавшего
оккультным движениям), но в случае Соловьева факт прямых гностических
вдохновений совершенно очевиден. Чтобы оценить всю степень увлечения
Владимира Сергеевича гностицизмом, достаточно прочитать его хвалебную (и
очень не слабую, кстати) статью "Валентин и Валентиниане" в
энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона - там содержится в сжатом виде
вся софиологическая программа, наделавшая потом столько шума. "София"
являлась "отцу русской философии", он вступал с ней даже в медиумическую
переписку. Кого-то это до сих пор удивляет.
   А между тем странные увлечения Соловьева не были в то время чем-то из
ряда вон выходящим - "золотая молодежь серебряного века" буквально бредила
всем духовно-запретным. Если принять это во внимание, решительные
антигностические выступления наших интеллектуалов начала века (некоторые из
них помещены в сборнике) уже не покажутся нам комичной борьбой с тенями
давно умерших: то с чем тогда боролись, казалось живым, как никогда. Живое
иногда, впрочем, мало чем отличается от мертвого..
   Дмитрий Другов.
//* Источник информации : НГ-Ex Libris (прил. НГ), 2.10.97
//* Рег.Ном.- 6071000310.37-------------------------------------------