Президент, бандит.. Функция писателя и функция социального критика, по счастью, разошлись. Антиутопия. Виктор Пронин. Смерть президента. - М.: Вече, 1997, тираж 30 тыс. экз. ПОЖАЛУЙ, книжный рынок лета-97 зафиксировал "рекордный вес" - на прилавках появилось действительно острокритическое художественное произведение, которое мы по праву вполне можем отнести к новой волне. Это роман-антиутопия "Смерть президента" Виктора Пронина, автора популярного сериала "Банда 1,2,3,4..". "Смерть.." также издана издательством "Вече" в серии с претенциозным названием "Русская бойня". Интересно, что, несмотря на то что охочие до прибылей книгоиздатели и на этот раз анонсировали книгу как захватывающий боевик про террористов и заложников (заодно упаковав ее в обложку, на которой какой-то фантомас еще кому-то перепиливает горло), сюжет захватывает совсем по другой причине - на этот раз объектом читательского ожидания стал риск писателя. Я думаю, не требуется никому доказывать, что и сатира, и современный политический анекдот до сих пор не были успешны. Используя жанр антиутопии, любой современный писатель чуть ли не подписывает себе смертный приговор. Причины этому столь же ясны, сколь и скучны от бесконечных повторений: произошедший в нашей стране социальный сдвиг был слишком молниеносен и одновременно грандиозен, поэтому требуется определенная историческая дистанция, чтобы сфокусировать слабые и сильные стороны складывающегося у нас политического режима. Еще труднее жить в своем времени и избежать ангажированности. Однако, как я уже отмечал в предыдущих "Страшных сказках России", проза Пронина энергична, мысль ясна. Он никогда не боялся сводить свои рассуждения к простым утверждениям, не переставая повторять, что очень многое говорится и объясняется исключительно для того, чтобы случайно не были произнесены односложные "да", "нет". Но означает ли это, что он говорит "нет" капиталистической модернизации России (если уж ставить вопрос вот так, с вульгарной прямолинейностью)? - вряд ли. "Капиталистическая модернизация" позволила лично Пронину широко переиздаваться и писать, не оглядываясь на рекомендации каких-нибудь худредсоветов. Эпоха же очередей за водкой и грязных гипсовых пионеров с отколотыми горнами особенной ностальгии у него не вызывает. Декорации к антиутопии-97 расставлены Прониным еще в "Банде..". Уже тогда писатель отмечал, что бывшая великая страна, возможно, превратилась в скопище разросшихся, неуправляемых банд. Политика, экономика, культура, по мнению Пронина, во многом вершатся здесь по законам подкупа, предательства, силы. Новая генерация бандитов, неважно, вооружены ли они автоматами, гранатометами, должностями или покровительством высших людей государства, многочисленна и безжалостна. Выбор честного человека, какую бы "говорящую роль" ему тут ни назначили, - по-настоящему смертельно опасен. В "Смерти президента" функция писателя и функция социального критика, по счастью, разошлись. Ибо не во всем можно с Прониным-критиком согласиться. Например, явно он перебирает в своем негативном отношении к западной экспансии, якобы имеющей место в пост-сэ-сэ-сэ-рэ. Так, можно сколько угодно долго и сколь угодно остроумно писать, что западный автомобиль не приспособлен для русских дорог, которые "требуют особого мужества". Однако это идеологическое клише - только для тех, кто никогда не сидел за рулем нормального западного или японского автомобиля. Можно сколько угодно твердить, что в русской колбасе якобы есть мясо, а в западной - неизвестно, какая химическая дрянь намешена (и ведь многих уже довольно легко убедили, сгоряча накинулись на черкизовскую), надменные витрины бывшей Тишинки свидетельствуют об обратном. Да и, честное слово, сникерсы с памперсами ничем перед русскими не виноваты! Когда г-н Жириновский яростно растаптывает зараженный микробом западнизма чизбургер у "Макдональдса" на Пушкинской, символизируя тем самым последнее предупреждение НАТО, то по его глумливой физиономии политического пародиста ясно прямо противоположное: перебарщивают ребята с "паблик рилэйшн" "русской идеи". Но Пронин, безусловно, прав в другом: оголтелая пропаганда потребления, при том что у работяг денег нет и не должно быть при такой экономике, внедрение в головы иллюзии, что в остальном "нормальном" мире только так играючи и живут, что русская кухарка, если не поедет на Багамы, будет непременно несчастлива настолько, что впору и в петлю, и детей за собой, - страшная энергия социального зла. Сейчас с ужасом начинаешь понимать, что профессия журналиста - это прежде всего профессия убеждать за зарплату и что убедить в принципе можно в чем угодно, достаточно хорошо заплатить пяти ведущим толкователям новостей так, чтобы они хором понесли абракадабру. Это технология, не более того. У телеведущих глаза зеленые от постоянных долларовых вливаний, где-то написал Пронин; коллеги не дадут соврать - вот это уже точно не гротеск. Пронин-писатель в отличие от Пронина-критика создает произведение по-писательски неоднозначное. И, как всегда и бывает в русской классической литературе, в этой неоднозначности политический адрес неприятия негативных параметров бытия постепенно начинает ускользать. Это уже не Запад, и не правящая верхушка России, и даже не совокупный бандит-злодей. Зло теряется в недрах человеческой сущности, где ему, собственно, и место, и, как ни странно, именно этот адрес зла на поверку оказывается наиболее точен, а возникающая аберрация приближает роман к лучшим образцам литературы. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, приведу концовку другого романа Пронина - "Кандибобер", написанного еще в советское время, а сейчас переизданного на волне читательского спроса. Там на протяжении четырехсот страниц герой мучается проблемой "преступления"- ограбить или не ограбить сейф (в советское время были такие - нехитрые преступления), а тем временем во всей мощи реализуется "наказание"- рождается и гибнет любовь, что-то нехорошее происходит с приятелем. В итоге же автор сообщает, что никакого сейфа, может быть, и не было, это так условность, кандибобер.. "Разве мы с вами не идем на ограбление каждый день? А то и по нескольку раз.. - пишет Пронин. - И так ли уж важно, в чем выражается этот наш кандибобер? Мы кому-то позвонили или же уклонились, помогли или пригрозили, влюбились, отшатнулись от любви.. Разве меньше мы при этом рискуем, разве меньше страдаем и маемся? Ничуть, ребята. Ничуть". А был ли сейф? - вот вопрос. Здесь, в "Смерти президента", очередной кандибобер Пронина заключается в том, что во всех смыслах отвратительная личность, зек с мерзопакостной фамилией Пыелдин, в силу различных и вроде бы далеких от политики обстоятельств поднимает знамя народного сопротивления "новому русскому порядку". Причем упрекнуть Пронина в сочувствии коммунизму вряд ли уместно - Пыелдин абсолютный антигерой, а "народное сопротивление" организовано в основном из бомжей и алкоголиков, скатившихся на низшие ступеньки социальной лестницы не столько в результате заговора, сколько из-за дефектов государственно-патерналистского воспитания и врожденной неспособности выживать в условиях дикого капитализма. Но также нельзя заподозрить Пронина и к приверженности "новому русскому порядку": галерея персонажей из отечественных президента-болтуна, президента-алкоголика, Боба-Шмоба и Билла-Шмилла, а также свиты "новых русских" узнаваема и не оставляет возможности для двоякого толкования. Что же остается? Как ни странно, знамя - оно закручивает все персонажи в трагикомический и губительный водоворот. Происходит что-то похожее на феномен, много лет назад описанный в известной песне Высоцкого про дурачину, который решил издать закон об изобилии. Эта песня была посвящена, по всей видимости, реальному историческому лицу - Хрущеву. В романе Пронина роль народного президента тоже неожиданно и как бы даже помимо воли автора перерастает придуманного им героя. "Я" Пыелдина становится ареной столкновения сил, до этого с легкостью сокрушивших Восточную Европу, перемоловших уклады, сместивших геополитические полюсы. Я опускаю подробности, но итог этого столкновения и финал романа, когда "все еще улыбающийся Пыелдин упал на спину, а из его развороченной груди поднялся атомный гриб высотой не более метра", мне кажутся абсолютно оправданными. Очевидно, так у нас теперь высвечиваются "проклятые вопросы".. Сергей МИТРОФАНОВ. //* Источник информации : НГ-Ex Libris (прил. НГ), 2.10.97 //* Рег.Ном.- 6071000310.43-------------------------------------------