Нация является результатом довольно длительной трансформации образующих ее этносов, которая проходила и проходит под воздействием происходящей в различных формах социальной мобилизации (1).
Во многих случаях этот процесс занимает несколько столетий (по крайней мере, процесс формирования нации в ее современном понимании приходится на несколько поколений граждан). Видный отечественный ученый-политолог Э. А. Поздняков обоснованно писал: «В процессе исторического становления нации ни нация не предшествовала государству, ни государство — нации. Они шли вместе, развивались вместе. Порознь их развитие попросту было бы невозможно» (2). По мнению этого весьма серьезного автора, «нация и государство представляют собой нерасторжимое единство в том смысле, что нация вообще немыслима вне государства (чего, кстати, нельзя сказать об обратном)» (3). По словам Позднякова, ≪государство есть единственное, притом конституированное, т.е. организационно оформленное выражение единства нации… и в этом качестве оно есть воплощенная всеобщность» (4).
И степень отработанности в обществе, в «политическом классе» того, что подразумевается под национальным интересом, во многом зависит от исторической глубины существования то или иной нации. То есть понимание национального интереса появляется у политического класса в стране после определенного периода существования нации. Это сложный процесс, требующий, в том числе, значительного интеллектуального напряжения, причем имеющего во многом целевой характер.
Г. Киссинджер в свое время справедливо писал о том, что в объединенной по-бисмарковски «железом и кровью» в результате Франко-прусской войны 1870–871 г. Германии вплоть до начала Первой мировой войны дело с пониманием национальных интересов у большей части политиков обстояло не лучшим образом. Интеллектуальные усилия концентрировались на разработке различных вариант концепта «Срединной Европы», предполагавшего утверждение Германии в качестве доминирующей державы на континенте. Реализация этой масштабной политической программы «требовала операционализации, воплощения в соответствующих оперативно-стратегических соображениях и планах, тщательной проработки способов использования военной силы для достижения далекоидущих целей» (5). И это, как известно, имело самые катастрофические последствия и для европейской цивилизации в целом, и для самой Германии — проигравшей Первую мировую войну, а затем развязавшей Вторую мировую войну и потерпевшей еще более сокрушительное поражение.
Среди ключевых вопросов для понимания того, что такое нация, является вопрос о политической и социокультурной идентичности, на что обращали внимание многие европейские и североамериканские мыслители — Г.-В.-Ф. Гегель, Дж. С. Милль, Э. Ренан и др. (6). Значительную роль при этом для многих стран играет художественная культура, формирующая определенный «бренд» страны — как для внутреннего, так и внешнего восприятия.
Русский философ Г. П. Федотов считал, что нацию можно определить «как совпадение государства и культуры» (7). По его мнению, «там, где весь или почти весь круг данной культуры охвачен одной политической организацией и где, внутри ее, есть место для одной господствующей культуры, там образуется то, что мы называем нацией» (8).
Нация во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. была объявлена «источником суверенной власти». Помимо собственно французов в нацию Франции в то время входили эльзасцы, баски, бретонцы, каталонцы, корсиканцы, фламандцы, окситанцы (9). В этой Декларации подчеркивалось, что «никакие учреждения, ни один индивид не могут обладать властью, которая не исходит явно от нации» (статья 3) (10).
Формула определения единственным источником суверенной власти нации в такой интерпретации была связана с широким распространением идей Джона Локка и Жан-Жака Руссо. Локк в своем труде «Два трактата о правлении» постулировал, что источником всей политической власти в государстве является народ (гражданская нация) (11). Этот постулат сделал народ и государство почти синонимами, что резко контрастировало с доктриной абсолютной монархии, наиболее ярко выраженной в известном высказывании «короля-солнца» Людовика XIV: «Государство — это я».
Формула французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. оказала сильное воздействие на формирование идеи государства в Новое и Новейшее время. Она нашла свое отражение в конституциях многих стран.
В практике мировой политики уже на протяжении многих десятилетий понятие нация (nation) используется как синоним суверенного государства. Часто употребляется понятие «государство-нация» — nationstate. Употребление такого понятия представляется более оправданным, нежели использование термина «национальное государство», ибо, говоря о национальном государстве, многие подразумевают государство моноэтническое.
Использование понятия нация в значительной степени как синоним государства — это политическая реальность современности. Ее ни в коем случае нельзя игнорировать, какие бы научные дискуссии (подчас весьма полезные с научной точки зрения) по проблеме интерпретации понятия нация ни велись в академическом сообществе.
Подавляющее большинство современных государств — это многоэтнические (полиэтнические) образования с формулой единой нации в политическом, социальном и территориальном отношении. В большинстве случаев современные нации включают в себя несколько, а иногда и десятки и сотни этнических общностей с разными языками и разными религиями (12). Многоэтническими являются крупнейшие государства мира — КНР, Индия, Индонезия и др. В Китае доминирует ханьский этнос, но в КНР большое число этносов, которые никакого отношения к ханьцам не имеют. Все эти этносы составляют китайскую нацию. Одним из важнейших факторов, сплачивающих китайскую нацию, является наличие иероглифической письменности. При этом разговорный язык в различных провинциях КНР сильно различается, что дает основание некоторым специалистам говорить о наличии нескольких устных языков в стране. В КНР, где преимущественно присутствует буддистская конфессия, имеется крупный район с компактно проживающим там мусульманским населением — Синьцзян-Уйгурский автономный округ, где коренным населением являются уйгуры. В этом регионе Китая имеются заметные сепаратистские настроения, сочетаемые со вспышками исламского экстремизма. Это осознается руководством КНР как серьезная проблема для национальной безопасности Китая.
Ярким примером многоэтнического и многоконфессионального государства-нации является Индия. Наиболее распространенной религией в этой стране является индуизм, но при этом в Индии имеется 70–80 млн мусульман, большое число буддистов, христиан различного толка.
Помимо хинди в Индии весьма распространенными языками являются маратхи, пенджаби, гуджарати, тамильский язык, телугу и др. Первый премьер-министр Индии Дж. Неру долгое время противился тому, чтобы административное деление страны происходило по языковому признаку. Неру считал опасным навязывание североиндийского хинди дравийскому населению юга страны. Он полагал, что общим для Индии должен оставаться и после освобождения от колониального го-сподства Великобритании английский язык (13). В 1952 г. Неру вынужден был согласиться на образование Андхара-Прадеш — первого штата Индии по языковому признаку. После 1956 г. было создано еще несколько «языковых штатов» — для тамилов Тамсил-Наду, для говорящих на малями Керала, для говорящих на языке канда Карнатак. Позднее был образован штат Гуджарат (с основным языком гуджарати) и Махаратшу (с основным языком махаратхи) (14).
Многоэтническим, многоконфессиональным и мультирасовым государством являются Соединенные Штаты Америки, и степень их полиэтничности, поликонфессиональности продолжает возрастать. Причем в этническом и языковом отношении США изначально были сравнительно гомогенным государством (с явным доминированием англосаксонского протестантского компонента) — с учетом отсутствия прав у коренного населения и чернокожих рабов (15). Специфика формирования Соединенных Штатов как многоэтнической нации с очевидным доминированием английского языка и все еще весьма значительной ролью англосаксонской деловой (предпринимательской) и политической культуры и в обозримой перспективе будет сказываться на поведении США в мире, в условиях, когда большая часть американского политического класса будет стремиться сохранить свое лидерство в мире, в котором вес и возможности Соединенных Штатов убывают.
Это во многом определяет специфику становления США как сверхдержавы, формирования в этой стране представлений о национальных интересах и национальной безопасности. Э. А. Поздняков справедливо отмечает, что «Соединенные Штаты как нация не только сравнительно молодая, но и создававшаяся в совершенно отличных от среднеевропейского типа условиях» (16). Среди этих условий можно отметить огромный поток иммигрантов (начиная в основном со второй половины XIX в.) и наличие большого числа чернокожих рабов, завозимых из африканских стран. И после отмены рабства в результате длительной и кровопролитной Гражданской войны в США почти сто лет чернокожее население Соединенных Штатов не обладало теми же правами в рамках американской нации, что и белое население.
Президент США Ф. Д. Рузвельт в свое время подчеркивал, что принадлежность к американской нации не определяется расой (этносом). По его словам, «принцип, на котором основывалась и в соответствии с которым всегда управлялась наша страна, — это признание того, что американизм не определялся и не определяется расой и наследственностью; хорошим американцем может быть всякий, кто верен этой стране и вместе с нами привержен свободе и демократии» (17).
Степень единства многоэтнической нации может быть весьма различной; это сказывается на ее внутриполитической стабильности, способности осуществлять эффективную внешнюю и оборонную политику, обеспечивать свой реальный суверенитет. Единство многоэтнической нации складывается, как правило, на протяжении сравнительно длительного исторического периода, нескольких поколений. В этом отношении большие проблемы стоят, в частности, перед многими странами постсоветского пространства, которые длительное время были частью или Российской империи, или СССР и имеют сравнительно короткую историю своей государственности и идентичности.
Это в полной мере относится к такому государству, как Украина (которую, в частности, целый ряд видных китайских политологов считают «несостоявшимся государством»).
В современной системе мировой политики имеются примеры практически моноэтнических государств-наций. Среди них явно выделяется Япония. В Японии проживает несколько сот тысяч этнических корейцев, но они в целом не пользуются теми же правами, какими пользуется японский этнос, составляющий это государство-нацию. Моноэтническими являются и отмеченные корейские государства — Республика Корея и КНДР.
Моноэтничность характерна для многих арабских государств. При этом в целом ряде государств проживает значительное число неарабов и арабов из других государств, как правило, не пользующихся теми же гражданскими правами, которыми обладает коренное арабское население. Яркий пример — Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), где из 8 млн населения только около 1 млн граждан. Не пользующиеся политическими правами жители таких стран не входят в соответствующую нацию.
Применительно к нашей стране речь должна идти о российской нации с ведущей ролью великорусского этноса, обладающего самой длительной историей государственности.
Великорусский этнос является системообразующим в рамках Российской Федерации. РФ можно считать многоэтническим и многоконфессиональным государством. При этом все этносы и традиционные конфессии в РФ по Конституции обладают равными правами.
В Конституции РФ Россия, опираясь во многом на существовавшую во времена СССР традицию, именуется многонациональным государством (18). Это создает определенную смысловую коллизию, которую, возможно, придется преодолевать внесением соответствующих поправок в Основной закон государства. По-видимому, понятие «многонациональное государство» было заимствовано авторами Конституции России из Конституции Советского Союза.
В Конституции СССР 1977 г. говорилось, что Союз Советских Социалистических Республик — это «единое союзное многонациональное государство», которое образовано «на основе принципа социалистического федерализма». Нельзя не признать, что формула «единого многонационального государства» была явно неудачной для рельефного обозначения СССР как современного государства-нации. В Конституции СССР присутствовало и такое понятие, как народность (СССР… «сплачивает все нации и народности», входящие в состав Советского Союза (стр. 70, гл. 8). Вместо понятия советской нации на XXIV съезде КПСС было введено понятие советский народ как новая историческая общность (19). Э. А. Поздняков небезосновательно писал о том, что в течение всего существования Советского Союза «шло энергичное и во многих отношениях успешное становление новой общности, которую можно определить как “советская нация”» (20). Поздняков считает, что ≪для этого были в наличии все системообразующие компоненты: советское государство, советское гражданское общество, советская культура, единая идеология, единый язык общения, советский психический тип человека, высокая динамическая плотность вместе с ярко выраженной устремленностью в будущее» (21).
Трактовка понятия нация как синонима государства закреплена в одном из важнейших международно-правовых документов — в Хартии Организации Объединенных Наций (United Nations Organization). Государство-нация — это социокультурный синтез, поднимающийся над этнически ми различиями, национальная же принадлежность рассматривается в этом случае как дело личного выбора. В политическом смысле эта концепция нашла выражение в идее народного суверенитета (22). ООН, несмотря на все свои недостатки и проблемы, остается наиболее легитимной международной организацией. По словам член-корреспондента РАН Ан. А. Громыко, «зафиксированные в Уставе ООН принципы — это точки опоры, которые призваны сохранить международные отношения в состоянии мира и справиться с природными катаклизмами» (23).
Один из важнейших международно-правовых документов — это Хартия ООН. А в Конституции РФ определено (ч. 4, ст. 15), что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы, и в первую очередь это относится к Хартии ООН (24).
В Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г. (в редакции 2009 г.) отмечалось, что «Организацию Объединенных Наций и Совет безопасности Организации Объединенных Наций Россия рассматривает в качестве “центрального элемента стабильной системы международных отношений”, в основе которой — уважение, равноправие и взаимовыгодное сотрудничество государств, опирающихся на цивилизованные политические инструменты разрешения глобальных и региональных кризисных ситуаций» (25).
В соответствии со ст. 1 Устава ООН (п. 2) эта организация «развивает дружественные отношения между нациями на основе принципа равноправия и самоопределения народов…» (26). Декларируется, что ООН «основана на принципе суверенного равенства всех ее членов» (ст. 2, п. 1)» (27), что считается одним из основополагающих принципов современного международного права.
В Уставе ООН в то же время закреплена разная степень субъектности государств-наций, а соответственно, и разная степень их суверенности. Это относится к правам пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, главных победителей во Второй мировой войне. Все эти страны неформально считаются великими державами; они являются официальными обладателями ядерного оружия. Каждый из постоянных членов СБ ООН, как уже отмечалось выше, обладает исключительно важным правом вето. Как отмечается в ст. 27, п. 3 Устава ООН, «решения Совета Безопасности по всем другим вопросам считаются принятыми, когда за них поданы голоса девяти членов Совета, включая совпадающие голоса всех постоянных членов Совета» (28). При этом каждый из постоянных членов СБ ООН является легитимной ядерной державой, будучи в то же время участником Договора о нераспространении ядерного оружия 1968 г.
Понятие «международные отношения» (international relations) связано с трактовкой термина «нация» как синонима государства. Это же относится и к таким понятиям, как «международные организации», «международные договоры», «международное право» (29). Подавляющее большинство государственных руководителей, политиков, дипломатов, говоря о международных отношениях, имеют в виду отношения межгосударственные. Соответственно, когда речь идет о системе международных отношений, подразумевается система межгосударственных отношений.
Системные представления о международных отношениях имеют исключительно большое значение для практической внешней политики, для политики национальной безопасности нашей страны. Главной детерминантой процессов в системе международных отношений является ее структура, которая подвержена динамичным изменениям, однако в определенные периоды развития системы она может иметь и относительно устойчивый характер.
Для современных условий более применимо понятие мировая политика, нежели понятие международные отношения. Развитие системы мировой политики является следствием уплотнения международной среды, повышения ее «проницаемости» для импульсов влияния, исходящих от различных участников международного общения. Такая тенденция к «уплотнению» действует уже на протяжении нескольких веков. Она выражается в том числе в росте внешнего влияния на внутренние процессы в государствах-нациях. В известной мере системой мировой политики можно считать то, во что трансформировалась система международных отношений (30).
Понятие мировая политика, в том числе, отражает тот факт, что на этом «поле» значительно возросла роль различных негосударственных акторов политического процесса — различных объединений, партий, религиозных организаций, неправительственных и межгосударственных организаций. Во многих случаях велика и роль транснациональных корпораций, однако их деятельность преимущественно ограничена финансово-экономическим «полем». Ни одна, даже самая мощная транснациональная корпорация не обладает ни военно-морским флотом, ни ударной авиацией, ни силами специального назначения, ни тем более ядерным оружием. И экономические возможности транснациональных корпораций специфичны — они существенно отличаются от того, что может себе позволить суверенное государство-нация. ТНК свои специальные интересы, как правило, обеспечивают, когда это считается необходимым, через политику соответствующих государств, в которых находятся штаб-квартиры этих корпораций.
Все более важными акторами мировой политики становятся экстремистские организации, широко использующие в качестве инструментов своей политики террористические методы (преимущественно речь идет об экстремистских организациях радикального исламистского толка). Для многих из этих экстремистских организаций характерна трансграничная деятельность, подчас выходящая далеко за пределы основного ареала их сосредоточения и происхождения. Эти организации своей деятельностью создают серьезную угрозу национальной безопасности многих государств-наций, включая крупнейшие, наиболее могущественные и влиятельные государства мира. В их числе США, Китай, Индия, Франция, Великобритания и др. Такие организации создают серьезную угрозу безопасности для России, для наших друзей и союзников по ОДКБ и Шанхайской организации сотрудничества. Самым ярким примером такого негосударственного актора является «Исламское государство» (ранее именовавшееся «Исламским государством Ирака и Ливана»), контролирующее значительную часть территории Ирака и Сирии. Эта организация захватила большое количество американских вооружений и военной техники, переданной США постхусейновским властям в Ираке. Она обладает большими финансовыми ресурсами (получаемыми во многом за счет нелегальных продаж через Турцию иракской нефти с контролируемых ИГ месторождений). По ряду оценок, численность формирований ИГ составляет несколько десятков тысяч человек.
В числе объявленных руководителями ИГ врагов — не только западные государства (начиная, разумеется, с США) и ряд арабских стран, но и Россия. Боевики и активисты ИГ рекрутируются в десятках стран мира. По оценке директора ФСБ РФ Бортникова, в рядах боевиков ИГ находится примерно 1700 российских граждан (31). По ряду оценок ИГ в силу нахождения в ее составе сотен боевиков из СУАР может представлять значительную угрозу и для безопасности КНР.
При всем возрастании роли негосударственных акторов мировой политики в ней ведущая роль по-прежнему принадлежит государствам (государствам-нациям) с собственными национальными интересами, в том числе интересами национальной безопасности. В новой и новейшей истории масштабы и многомерность деятельности государства-нации многократно возросли, распространившись на социальную сферу, на многие области экономики, на культуру и т.д. При этом одной из важнейших функций государства, как это было в предыдущие исторические периоды, остается функция обеспечения безопасности граждан — как внешней, так и внутренней, в том числе за счет различных видов легитимного насилия, включая использование военной силы. В ведении государства, как это было и до Нового времени, остаются вопросы внешней политики, одним из главных инструментов которой является дипломатия. В Новейшее время государства практически перестали разделять свои политические прерогативы с другими институтами — церковью, аристократией, доминировавшей в тех или иных странах еще несколько столетий назад (32).
Государство продолжает сохранять ведущее положение и в мировой экономике. Одной из демонстраций этого обстоятельства является то, какие меры были предприняты ведущими государствами в условиях мирового финансового кризиса 2008–2010 гг. и после него.
В результате всех принятых антикризисных мер масштабно возросли балансы ключевых эмиссионных центров — национальных банков. Эти банки и министерства финансов ведущих стран по-прежнему остаются главными органами в деле нормализации ситуации после кризиса (33). Кризис 2008–2010 гг. способствовал во многих сферах росту социальных ожиданий, обращенных к государству (34). Во весь рост встали вопросы возврата на новой основе к различным регулятивным мерам государства, которые активно использовались в предыдущие периоды развития мировой экономики и мировой политики. Весьма актуальными являются проблемы совместных усилий ведущих государств мира по осуществлению мер так называемого глобального управления, направленных на смягчение последствий этого кризиса и предотвращение подобных кризисов в будущем (в первую очередь в рамках «Группы двадцати», которая стала именоваться структурой «глобального управления», в чем есть определенное преувеличение). При этом речь не шла и не идет о каких-либо наднациональных органах управления мировой экономикой, финансами, которым соответствующие государства-нации делегировали бы часть своего суверенитета.
Сила государства (в том числе применительно к самым крупным ТНК типа «Эксон Мобил», «Дойче банк», «Бритиш петролеум», «Ситибэнк» и др.) лишний раз была продемонстрирована в 2014–2015 гг. при введении США и их союзниками санкций в отношении России в связи с «украинским кризисом», воссоединением Крыма и Севастополя с Россией. Крупнейшие западные ТНК сравнительно легко подчинились воле своих правительств, хотя и несли при этом ощутимые финансовые и имиджевые потери как надежных деловых партнеров. Во многих случаях государственное руководство США и их союзников требовало от своего частного бизнеса присоединения к вводимым против России санкциям, апеллируя к соответствующим интересам национальной безопасности. И эта апелляция оказывалась мощным фактором политико-психологического воздействия, имеющим очевидное операционное значение.
Огромную роль в функционировании и развитии системы мировой политики во взаимодействии государств-наций играют развитие различных гражданских и военных технологий — особенно информационно-коммуникационных технологий, а также средств и систем транспортировки людей и грузов. Если говорить о военных технологиях, то они преимущественно находятся в руках государства. Особая роль при этом принадлежит оружию массового поражения, в том числе ядерному оружию. (Однако следует иметь в виду, что создание систем вооружений во все большей степени зависит от развития разнообразных гражданских технологий, которые, как правило, рождаются в острой конкурентной борьбе в невоенном частном секторе.)
Противоборство государств-наций в системе мировой политики осуществляется в пределах определенных ограничений, которые носят как объективный, так и субъективный характер. В ряде сегментов системы мировой политики огромную роль играет ядерный фактор — взаимное ядерное сдерживание (в том числе асимметричного характера) (35). Оно базируется как на материальной, так и на ментально-психологической основе. В том числе речь идет об учете политическими и военными элитами большинства государств (начиная с государств — обладателей ядерного оружия) опыта ядерных конфликтов, которые имели место в прошлом.
Обеспечение надежного, убедительного ядерного сдерживания — один из важнейших вопросов национальной безопасности России, обладающей наряду с США самым мощным ядерным арсеналом (36). Наличие столь крупного ядерного арсенала у России — это весьма важный фактор субъектности нашего государства-нации. Это один из крупнейших факторов, определяющих роль и место РФ как великой державы.
Примечания
1 Дойч К. Рост наций // Этнос и политика / Авт.-сост. А. А. Празаускас; пер.с англ. М.: Изд-во УРАО, 2000. С. 65.
2 Поздняков Э. А. Нации. Национализм. Национальные интересы. М.: АО Издательская группа ≪Прогресс≫ — ≪Культура≫, 1994. С. 37.
3 Там же.
4 Там же.
5 Лавренов С. Я. О преемственности германского военно-стратегического планирования в первой половине XX века // Вестник Московского университета. Серия 25: Международные отношения и мировая политика. 2014. № 4. С. 67.
6 Гранин Ю. Д., Мариносян Х. Э. Глобализация, нации и национализм в истории и современности: опыт социально-философского исследования. М.: Гуманитарий, 2009. С. 142–149.
7 Цит. по: Поздняков Э. А. Нации. Национализм. Национальные интересы. С. 27.
8 Там же.
9 Коннор У. Нация — это нация, это государство, это этническая группа, это… // Этнос и политика / Авт.-сост. А. А. Празаускас. М.: Изд-во УРАО, 2000. С. 61–62.
10 Декларация прав человека и гражданина 1789 года. — Французская Республика: Конституция и законодательные акты. М., 1989. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://1789-fr.ru/declaration.html. Дата обращения 06.05.2015.
11 Локк Дж. Сочинения в трех томах / Пер. с англ. М.: Мысль, 1988. Т. 3. С. 153–155.
12 Тишков В. А. Этнология и политика. М.: Наука, 2001. С. 236.
13 Тамита-Дельгода С. Индия. История страны / Пер. с англ. М.: ЭКСМО; СПб.: МИДГАРД, 2007. С. 269–270.
14 Там же. С. 270–272.
15 Гаджиев К. С. Американская нация: национальное самосознание и культура. М.: Наука, 1990. С. 6–34.
16 Поздняков Э. А. Нации. Национализм. Национальные интересы. С. 33.
17 Цит. по: Иноземцев В. ≪Nation-building≫: к истории болезни // Мировая экономика и международные отношения. 2004. № 11. С. 21.
18 Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1995 г. —[Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.constitution.ru. Дата обращения: 25.04.2015.
19 Конституция Союза Советских Социалистических Республик (1977 года). [Электронный ресурс]. — Режим доступа: consultant.re. Дата обращения: 08.05.2015.
20 Поздняков Э. А. Нации. Национализм. Национальные интересы. С. 32.
21 Там же.
22 Там же. С. 17.
23 Громыко Ан. А. Глобализация и глобальное управление: возможности и риски // Вестник Московского университета. Серия 25: Международные отношения и мировая политика. 2013. № 3.
24 Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1995 г. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.constitution.ru. Дата обращения: 25.04.2015.
25 Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Утверждена Президентом РФ 12 мая 2009 г. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: base.garant.ru. Дата обращения: 20.05.2015.
26 Устав Организации Объединенных Наций (ООН). [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.un.org/ru/documents/charter/chapter5. shtml. Дата обращения: 15.05.2015.
27 Там же.
28 Там же.
29 Тишков В. А. Этнология и политика. М.: Наука, 2001. С. 235.
30 Богатуров А. Д. Понятие мировой политики в теоретическом дискурсе //Мировая политика: теория, методология, прикладной анализ. М.: КомКнига, 2005. С. 199–200.
31 Глава ФСБ: до 1,7 тыс. российских граждан могут воевать в Ираке. 20.02.2015. РИА Новости. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://ria. ru/world/20150220/1048707159.html#ixzz3XZOBEr2f. Дата обращения: 25.02.2015.
32 Манн М. Нации-государства в Европе и на других континентах: разнообразие форм, развитие, неугасание // Нации и национализм / В. Андерсон, О. Бауэр, М. Хрох и др.; пер. с англ. и нем. М.: Праксис, 2002. С. 382.
33 Ершов М. Мировая экономика: перспективы и препятствия для восстановления // Вопросы экономики. 2012. № 12. С. 61–83.
34 Семененко И. С. Политическая нация, национальное государство и гражданская идентичность: на пути в глобальный мир // Политическая идентичность и политика идентичности: В 2 т. Т. 2: Идентичность и социально-политические изменения в XXI веке. М.: РОССПЭН, 2012. С. 44.
35 Веселов В. А. Ядерный фактор в мировой политике: структура и содержание // Вестник Московского университета. Серия 25: Международные отношения и мировая политика. 2010. № 1; Фененко А. В. Фактор тактического ядерного оружия в мировой политике // Вестник Московского университета. Серия 25: Международные отношения и мировая политика. 2012. № 2.
36 Одно лишь ядерное сдерживание не может обеспечить парирование всего спектра угроз национальной безопасности. Автору на протяжении длительного времени довелось развивать и обосновывать идею о дополнении ядерного сдерживания неядерным (предъядерным) сдерживанием, в первую очередь с использованием высокоточного дальнобойного оружия в обычном оснащении.
25 декабря 2014 г. положение о стратегическом неядерном сдерживании было закреплено в новой редакции Военной доктрины России.
Глава в пятитомнике «Политическая наука перед вызовами глобального развития». М.: Аспенс Пресс, 2015 г.
