А.А. Кокошин Национальная безопасность и военная мощь России

Из книги «Армия и политика. Советская военно-политическая и военно-стратегическая мысль. 1918-1991 годы». М.: Международные отношения, 1995

Прекращение «холодной войны» не сменилось новым, стабильным режимом международных отношений, форми­рованием «новою международного порядка», на что рас­считывали многие политические деятели и аналитики.

Хотя ряд конфликтов, имевших место в период «хо­лодной войны», прекратились, возникло множество но­вых, в том числе на территории бывшего Советского Со­юза да и самой России, а также на территории бывшей Югославии, в Юго-Восточной Европе. Международное со­общество во многом оказалось неготовым к разрешению таких конфликтов с использованием международных инсти­тутов, начиная с Организации Объединенных Наций, несмотря на значительное возрастание роли этих институтов.

Не уменьшилась угроза распространения оружия мас­сового поражения и средств его доставки большой даль­ности, в том числе и способного достигать территории Российской Федерации и ее союзников из районов острых военно-политических конфликтов. Парирование этой угрозы требует не только национальных, но и междуна­родных усилий.

Существует опасность предъявления территориальных претензий к России на различных участках по периметру наших границ. Эти претензии в настоящее время выдвига­ются некоторыми маргинальными группами в странах, со­предельных с Российской Федерацией, однако они могут стать предметом и межгосударственных споров и даже столкновений.

Для России исключительно важное значение имеют пре­жде всего международные отношения на территории бывше­го Советского Союза — в первую очередь взаимодействие с Украиной, Белоруссией, Казахстаном (с.240)

«Одним из важнейших ресурсов завоевания Россией до­стойного места в мировой иерархии государств, если она не хочет превратиться в сырьевой придаток, периферию мировой экономики, является оборонный комплекс, куда на протяжении многих десятилетий шли лучшие кадры, делались крупнейшие материальные вложения. Этот ре­сурс, к сожалению, так и не был должным образом ис­пользован в силу серьезных ошибок в политике конверсии и отсутствия долгосрочной национальной примышленной политики.

Нельзя не отметить, что конверсия — не совсем точ­ный и даже во многом дезориентирующий термин для обозначения того, как должно преобразовать этот оборон­ный комплекс. Надо прежде всего вести речь о диверси­фикации оборонных предприятий. Ряд специалистов у нас и за рубежом неоднократно подчеркивали: невозможно на «чисто рыночной основе» конверсировать оборонную промышленность. После войны многие сугубо военные за­воды в США были просто закрыты, что оказалось рацио­нальнее. Но это стало возможным лишь при высокой мо­бильности рабочей силы в стране, при общем быстром росте гражданской экономики, при развитой системе со­циального страхования, возникшего еще в рамках предво­енного «нового курса» Рузвельта, и т.п.

В России, других странах бывшего СССР сложились иной характер общества, иная экономика, где к началу 90-х годов не менее семидесяти городов оказались почти полностью зависимыми от оборонных производств.

При жесткой системе централизованного планирова­ния старая политика конверсии, каковой она была к кон­цу 80-х годов, имела определенные шансы на успех. Обо­ронным заводам и КБ было поручено производить технику для пищевой промышленности, бытовую электро­нику и т.п. Подобные задания действовали в существовав­шей тогда системе цен и спроса. Многие из таких заданий были старательно выполнены, хотя за это и пришлось за­платить немалую цену. При общем спаде производства в 1991 году выпуск конверсионных товаров — холодильни­ков, телевизоров, стереомагнитофонов и др. —значитель­но возрос. Но с начала 1992 года наступил «великий пере­дел» цен. Резко изменились издержки производства — как реакция на искусственно занижаемые в течение десятиле­тий цены на исходные материалы и комплектующие изде­лия. При этом скачок цен в оборонном секторе как на во­енную, так и на гражданскую продукцию оказался более значительным, чем в гражданском. Раньше оборонный рубль был намного «тяжелее», нежели рубль, например, в гражданском машиностроении. По имеющимся данным, например, в производстве танков, боевой авиации рубль был дороже доллара в 8 — 10 раз. Многие предприятия приспосабливались к изменению цен, кто-то даже нарас­тил производство бытовых товаров. Но эти товары все больше скапливались на складах: произошло резкое со­кращение потребительского спроса. К тому же рынок ока­зался не защищен от наплыва импортных изделий.

Напомним еще раз, что главную ценность в оборонной промышленности представляют высококвалифицированные кадры. Не следует недооценивать и систему образования, доставшуюся России в наследство от Советского Союза.

При всем важном значении экономических, финансо­вых и политических факторов в международной борьбе за влияние значительная роль сохраняется здесь и за военной мощью государств. Для России наличие достаточно мощ­ных вооруженных сил является, наряду с политическими и иными мерами, одним из важнейших условий предот­вращения агрессии против нее самой и ее союзников. Имея крупные арсеналы ядерного оружия, прежде всего стратегического, Россия и после распада Советского Со­юза остается военной сверхдержавой.

Основой сдерживания вероятного противника от агрессии остается возможность причинить ему крупный ущерб при любом варианте его действий, даже при попыт­ке нанесения им внезапного обезоруживающего и обез­главливающего удара. Сотни ядерных боеприпасов, до­ставляемых до цели, наносящих огромные разрушения, ведущие к потерям десятков миллионов человеческих жизней, и обеспечивают эффект сдерживания. Понимание агрессором неотвратимости возмездия, угрозы гибели на­селения в колоссальных размерах делает любые полити­ческие цели, которые могли бы быть поставлены при раз­вертывании такой войны, бессмысленными. Если же учитывать вторичные и третичные последствия сколько-нибудь крупномасштабного применения ядерного оружия, то неядерное сдерживание выглядит еще более убедитель­ным. Именно этим в первую очередь и определяется ус­тойчивость военно-стратегического равновесия.

Как подчеркивалось выше, теория ядерного сдержива­ния, политическое значение ядерного оружия в обеспече­нии безопасности, определение соответствующих потреб­ностям сдерживания размеров ядерною арсенала страны должны стать предметом самого пристального внимания специалистов как в политическом, так и в военном секто­рах нашего общества.

Серьезную угрозу для стратегической стабильности представляет создание одной из сторон системы ПРО, способной значительно ослабить ответный удар другой стороны. Поэтому важным элементом обеспечения страте­гической стабильности продолжает оставаться Договор по ПРО 1972 года.

Как уже отмечалось выше, наличие ядерного оружия и малая вероятность ядерной и большой обычной войны против России не означают отсутствия опасности регио­нальных и локальных вооруженных конфликтов и войн, затрагивающих интересы России. Кроме того, существует определенная вероятность крупных войн в различных ре­тинах мира, затрагивающих напрямую Россию и ее ближайших союзников, но способных резко дестабилизи­ровать всю международную обстановку.

Характер сколько-нибудь масштабных вооруженных конфликтов и войн, в которые может быть вовлечена Рос­сийская Федерация, во многом будет определяться домини­рующими тенденциями в развитии средств вооруженной борьбы. Главенствующую роль приобретает проблема завое­вания информационного превосходства в управлении войс­ками (силами) и оружием. Уже в мирное время готовится и ведется перманентная информационная борьба даже между союзниками по различным военно-политическим блокам. В военное же время она может принять характер широкомас­штабных специальных операций. От результатов борьбы в информационной сфере зависит господство в воздухе и гос­подство в средствах огневого поражения.

Применение боевых сил и средств носит все более комплексный межвидовой характер. В период первой ми­ровой войны успех в бою и соответственно в операции оп­ределялся прежде всего превосходством в средствах огне­вого поражения па поле боя — артиллерии, которая про­кладывала дорогу пехоте или, наоборот, делала наступление невозможным. Во время второй мировой во­йны задача обеспечения господства в огневом поражении артиллерийскими средствами не была снята, так же как и действия пехоты, но первой задачей стало достижение господства в воздухе. В современных условиях ни одна из этих задач не снимается, однако все они предваряются за­дачей достижения информационного превосходства.

На это должны быть нацелены значительные, все бо­лее возрастающие усилия в оснащении Вооруженных Сил России соответствующей техникой, в отработке необходи­мой тактики, способов осуществления в случае надобнос­ти и крупномасштабных операций. Этой задаче должны быть подчинены и соответствующие усилия по обеспече­нию необходимыми материалами Вооруженных Сил РФ.

Все более важную роль в вооруженных конфликтах будут приобретать не летальные средства борьбы, воздей­ствующие как на личный состав, так и на технику проти­воборствующих сторон.

Успех или неуспех в войнах настоящего и будущего определяется не только боевыми действиями И их полити­ческим и экономическим обеспечением, но и во все боль­шей мере их освещением в средствах массовой информа­ции, имеющих уже сейчас глобальный характер. Это также предъявляет свои требования к вооруженным си­лам, способам и средствам ведения вооруженной борьбы.

Наиболее ярким примером в этом отношении является война коалиционных сил против Ирака в Персидском за­ливе в 1991 году, включая операцию «Буря в пустыне», когда многие боевые эпизоды освещались телевидением в массовом порядке, на весь мир, в прямом включении.

Развитие системы международных отношений не приве­ло на смену «двухполюсной конфигурации» мировой поли­тики ни эру «кондоминиума» двух сверхдержав, ни создание какою-либо «мирового концерта» великих держав — посто­янных членов Совета Безопасности ООН. Не произошло и качественного роста роли крупных международных институ­тов — начиная с ООН и ОБСЕ, хотя их значение в мировой политике сейчас гораздо выше, чем каких-либо международ­ных образований в прошлом.

Это обстоятельство стремится, в частности, использо­вать НАТО, которая всеми силами старается продлить свое существование и после завершения «холодной вой­ны», после распада своего главного антагониста — Орга­низации Варшавского Договора. Но сама НАТО отнюдь не является монолитом, хотя за десятилетия существования в ней отработаны механизмы сглаживания противоречий, методы достижения подчас весьма действенного консенсу­са. В блоке наблюдается явное стремление установить контроль над процессами, происходящими в сфере жиз­ненно важных интересов России и ее союзников. Расши­рение состава НАТО противоречит идее формирования общеевропейской системы безопасности» (с. 242-246).

Аналогичная ситуация наблюдается и в других регио­нах мира — вместе с ростом значения международных и региональных организаций сохраняют свою роль и тради­ционные центры силы в виде государств и их коалиций.

В результате политика национальной безопасности России и в ее военном аспекте реализуется в многомерной системе координат. Нельзя огрублять, упрощать ту между­народную среду, в которой существует Россия, иначе она просто не сможет воспользоваться многими возможностя­ми, открывающимися перед ней, для обеспечения своих национальных интересов.

Эти возможности в самом общем виде заключаются в активном участии в формировании выгодных России и не противоречащих интересам международного сообщества в целом различных субрегиональных, региональных и гло­бальных балансов сил. Внешняя политика станет тем эф­фективнее, чем в большей степени она будет учитывать прагматические, конкретные интересы России. В нынеш­ней обстановке этим интересам отвечает гибкая политика многовариантного партнерства с отдельными государства­ми или группами стран, заинтересованными в сотрудни­честве с ней. Такой подход обеспечит России необходи­мую свободу маневра на международной арене. Определение же стратегических союзников должно соот­ветствовать интересам державы. Причем при выборе союз­ников нельзя оставаться во власти иллюзий подобно тому, как это было присуще советскому руководству. Зачастую отношение СССР к своим партнерам и союзникам харак­теризовалось причудливой смесью цинизма и идеализма. В результате были растрачены огромные ресурсы, а на­дежных друзей оказалось крайне мало. Это послужило од­ной из причин распада СССР и коалиции его союзников.

Не умаляя значения российско-американских отноше­ний, необходимо подчеркнуть значимость для России отно­шений с Китаем и Индией в Азии, а в Европе — восстанов­ление традиционных связей одновременно с Францией и Германией. Для российской политики в целом благоприят­ным фактором является то, что между этими странами уси­лиями французских и германских политиков послевоенного периода преодолен мощнейший антагонизм, существовав­ший на протяжении веков. Весьма важны для России отно­шения и с такими странами, как Болгария, Словакия, Югос­лавия, а также Куба, Монголия и др.

Мир, оказавшийся в 90-х годах перед лицом одной сверхдержавы, немедленно начал переформировываться так, чтобы эта однополюсность не продолжалась слишком долго. США к началу 90-х годов по многим экономичес­ким показателям пришли ослабленными. Несколько деся­тилетий «холодной войны», которую Америка вела с Со­ветским Союзом и как бы выиграла, не прошли бесследно даже для нее. Все более активно проявляют себя новые «центры силы» мировой политики — прежде всего по па­раметрам промышленно-экономической и финансовой мощи, уровню развития культуры.

Задача России во внешнем мире состоит в том, чтобы находить и максимально использовать возможности учас­тия в различных альянсах и коалициях, учиться действо­вать в многомерной системе координат, руководствуясь собственными долгосрочными национальными интереса­ми, строго выдерживая свою стратегическую линию. Од­ним из основных инструментов такой политики является военное и военно-техническое международное сотрудни­чество. Достижения России в разработке и производстве различных видов важнейших вооружений получают все большее признание и при правильной постановке дела превращаются в важный инструмент формирования ба­лансов сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в районе Персидского залива, на Ближнем Востоке в целом, в ряде районов Латинской Америки и в других регионах. В воен­ном сотрудничестве важную роль играет подготовка воен­ных кадров в высших военных заведениях России, где учатся и зарубежные специалисты и где все слушатели впитывают в себя лучшие достижения российской культу­ры в целом, осваивают русский язык — один из официаль­ных языков ООН.

*          *          *

Идея национальной безопасности России, в том числе военной, является производной от идеи национального развития страны в целом, ее места в мире, в иерархии на­иболее развитых государств. Формирование новой военно-политической и военно-стратегической концепции, стро­ительство Российских Вооруженных Сил неотделимы от такого рода национальной самоидентификации.

Без мощной экономики, без мощной промышленнос­ти, стабильных финансов суверенитет и подлинная без­опасность России не могут быть обеспечены, Россия не сможет иметь необходимые ей вооруженные силы, не опи­раясь на целенаправленную долгосрочную промышленную политику. Одной из важнейших основ формирования рос­сийской промышленной политики является глубокое осознание национальных интересов и национальных це­лей страны. Россия — государство с богатейшей тради­цией понимания своего места в мире. Ощущение значи­мости своей страны — в крови у большинства россиян, и в этом нет ничего зазорного.

Во второй половине 80-х — начале 90-х годов, прояв­ляя крайности, свойственные российскому национально­му характеру, мы качнулись от мессианства и самовосхва­ления в сторону самоуничижения, перечеркивая все то, что было ценного в нашем обществе даже по самым высо­ким мировым стандартам.

Хочется надеяться, что все-таки наступает время национального отрезвления, восстановления уважения к самим себе, к собственной культуре, истории, сколь бы тяжелой и трагичной она ни была во многих своих пе­риодах.

Россиянам, как многоэтнической нации во главе с рус­скими, необходимо формирование среди прочих качеств устойчивого чувства национального эгоизма, спаянного со здоровым честолюбием, жаждой доказать, что и мы можем жить не хуже народов развитых стран Запада или Японии, не жертвуя при этом своей культурно-национальной само­бытностью и подлинным суверенитетом.

Не могу не повториться и не сказать, что именно та­кое чувство помогло Франции остаться самой собой, вос­становить свое подлинное величие. Тщательное сбереже­ние и приумножение своего национального культурного достояния помогли противостоять мощнейшему наплыву американской «массовой культуры», встать на ноги и до­биться выдающихся результатов в экономике, промыш­ленности, в социальной сфере таким странам, как Герма­ния, Япония, Италия, потерпевшим сокрушительное поражение во второй мировой войне.

В становлении новой российской государственности, поиске Россией своего прочного места в мире особая роль принадлежит русскому языку. Развитие русского языка, прежде всего литературного, должно стать одним из основ­ных направлений государственной культурной политики. Эта политика ни в коей мере не должна ущемлять права всех этносов, национальностей России в отношении их язы­ков, диалектов, не должна носить характера политики руси­фикации, подобной той, что проводилась при императоре Александре III.

Большую опасность представляет упрощение и огруб­ление языка — в результате утрачивается способность адекватно оценивать и описывать все более усложняю­щийся мир. Уже не первый раз в этом столетии появляю­щийся «новояз» представляет огромную угрозу пашей рос­сийской культуре. В сфере национальной безопасности, в военно-политической сфере, где от нюансов и полутонов подчас зависят вопросы жизни и смерти, особенно в ост­рых кризисных ситуациях, четкость и ясность языка при­обретают особое значение.

Развитие русского языка как главного фактора культу­ры — это и одно из важнейших средств сохранения един­ства страны, нашей территориальной целостности, а так­же обеспечения ее влияния не только в ближнем зарубежье, но и во многих других районах мира. Главен­ствующее внимание к языку должно пронизывать всю вос­питательную работу в армии и на флоте, при подготовке офицерских кадров. Вспомним, что одним из достижений великого созидателя единой Франции герцога Ришелье было создание Института французского языка и всяческое поощрение французских писателей и драматургов, разви­вавших единый литературный язык этой страны.

Для единства России, усиления ее влияния в мире Пушкин, создавший современный литературный язык на­шей страны, сделал больше, чем многие тысячи самых крупных государственных сановников и генералов.

Сегодня мы, так же как Германия и Испания, Япония или Южная Корея, нуждаемся в объединительных идеях. Это уже осознала наиболее активная часть нашего общес­тва — политики, ученые, журналисты, общественные дея­тели, руководители партий, профсоюзов, предпринимате­ли и, что особенно важно, лидеры промышленности и передовые рабочие. Именно этой части общества через коллективное сознание и предстоит формировать нацио­нальные цели и определять национальные интересы, бази­рующиеся на идеях общественного согласия, консолида­ции, способные поставить Россию на путь стабильного демократического общественного развития.

Одна из высших, если не самая высокая национальная цель России состоит в стремлении обеспечить своему на­роду достойную жизнь, тогда Россия сможет занять до­стойное место в мировой иерархии промышленно разви­тых государств. Сравнительный анализ реальных и потенциальных возможностей России позволяет говорить о том, что в обозримой перспективе она способна войти в число трех-четырех наиболее развитых в социально-экономическом и научно-техническом отношении стран мира, а не просто добиться членства в «большой семерке», превратив ее в «восьмерку».

Занять достойное место означает, прежде всего, достичь прочного положения на мировых рынках науко­емких технологий. Специалисты нашей страны принадле­жат к той немногочисленной элите в международном сообществе, которая способна создавать и эксплуатиро­вать сверхсложные технические системы, требующие, в свою очередь, высокого уровня организации, обеспечения кооперации сотен предприятий, НИИ и КБ.

Для того чтобы отечественная промышленность была готова двигаться по более эффективному пути, не­обходимы соответствующая национальная индустриаль­ная политика, национальный консенсус по этому вопро­су. Лидером в сфере высоких технологий могут быть (в числе некоторых других направлений) авиационная и космическая отрасли, с которыми связан целый ком­плекс высоких и средних технологий и новейших мате­риалов. Здесь у страны есть достижения мирового уров­ня — например, в СВЧ-электроиике, но имеются и слабые места, и даже провалы, а в целом эти отрасли способны выполнить роль «локомотивов», которые по­тянут за собой экономику России в целом.

Нужна и соответствующая стратегия проникновения на самые доходные рынки. Стратегия завоевания достой­ного места в мировом сообществе — это во многом стра­тегия умелого определения ниши для отечественной про­дукции, в том числе с помощью кооперации с правильно выбранными иностранными партнерами.

Этому должна помогать и внешняя политика: она пре­жде всего должна содействовать завоеванию российской продукцией международных рынков.

Государственная поддержка российского предприни­мательства, разумный и эффективный протекционизм — необходимые составляющие общего успеха. Учитывая специфику России, трудно ожидать сколько-нибудь су­щественных частных вложений в социальную сферу. Поэтому необходимы реальные социально ориентированные государственные программы.

Одной из важнейших государственных программ до­лжно стать развитие здравоохранения, в том числе мас­совое производство современной отечественной медицин­ской аппаратуры. Среди высших приоритетов индустри­ального развития России должно быть и создание техники и комплексов, обеспечивающих весь цикл производства и переработки сельскохозяйственной продукции, обеспече­ние россиян продуктами питания по доступным ценам, со­здание структуры питания, соответствующей современ­ным требованиям здравоохранения. Упор должен быть сделан на производство экологически чистых продуктов по стандартам, принятым во многих странах Западной Ев­ропы. Одним из важнейших ее инструментов может быть национальная программа развития инфраструктуры — транспорта, связи и пр. Национальная инфраструктура ос­тро нуждается в быстрой модернизации. Она также при­звана обеспечить единство нашей страны, прежде всего полнокровную культурную, экономическую, финансовую связь между Дальним Востоком и остальной частью Рос­сии.

В России остро ощущается нехватка различных тран­спортных средств, средств связи и телевидения. А на отечес­твенных заводах, верфях в последние годы стоят готовые са­молеты, суда, локомотивы, спутники. В самой развитой рыночной экономике государство прямо и опосредованно вкладывает деньга в транспорт, связь, энергетику, а также в образование, науку, культуру — даже за счет увеличения де­фицита бюджета. Такие вложения при правильной постанов­ке дела обернутся для потребителя снижением тарифов. Вложения государства в инфраструктуру — это не субсидии убыточным предприятиям. Это деньги, которые начнут рабо­тать и вернутся в казну через несколько лет. Развитием инф­раструктуры государство стимулирует создание рынка сразу по нескольким направлениям.

Частью промышленной политики является формиро­вание мощных финансово-промышленных корпораций, способных на равных конкурировать с крупнейшими субъектами мировой экономики. Этот процесс, в станов­ление которого свою лепту внес и автор, начался в Рос­сии, он стал охватывать и страны ближнего зарубежья.

Говоря о создании жизнеспособных промышленных компаний, акционерных финансово-промышленных групп, необходимо подчеркнуть, что это — длительная и тяжелая работа, рассчитанная на перспективу, Надо рас­статься с нетерпением и надеждами на мгновенное чудо, как бы этого ни хотелось. Сформулировав долгосрочные цели и консолидировав на такой основе страну, убедив на­род в правильности стратегии государства, наиболее поли­тически активная часть общества должна обеспечить ус­ловия и возможность выполнения поставленных задач.

Но одними гигантами задачу создания динамичной экономики и устойчивой социальной среды не решить. Необходимо развитие и среднего и мелкого предпринима­тельства— в связке с крупной промышленностью, с круп­ными финансово-промышленными образованиями. Такая тенденция возникла в конце 80-х годов, когда пошло со­здание «малых предприятий» на базе крупных заводов, конструкторских бюро.

Развитие мелкого и среднего предпринимательства в рамках общей промышленной политики должно способ­ствовать формированию устойчивого, обширного среднего слоя населения, «среднего класса», без которого не может быть ни устойчивой демократической политической сис­темы, ни развитого внутреннего рынка для отечественной промышленности. России необходима и определенная прослойка национальной сравнительно деполитизированной технократии, работающей на упрочение государства, но мыслящей прежде всего категориями «стоимость — эффективность», добивающейся максимальной продук­тивности экономики и промышленности. Вообще проис­хождение классов, слоев населения —это, как справедли­во отмечал великий русский историк В.О.Ключевский, дело двоякое. Оно зиждется как на политическом, так и на экономическом основаниях: сверху — волей власти и сни­зу — экономическим процессом.

Именно «средний класс» призван стать основным ис­точником пополнения российского офицерского корпуса.

Наличие общего мощного промышленного потенциа­ла — основа для производства оборонной продукции, для должной технической оснащенности Вооруженных Сил. Во многих развитых странах национальная продукция гражданского назначения в силу ожесточенной конку­рентной борьбы стала по своему уровню превосходить со­ответствующую военную продукцию; в оборонных произ­водстве, исследованиях и разработках, особенно с 80-х годов, в США и других развитых странах во вес большей степени начинают использоваться достижения гражданской сферы, а не наоборот.

Переходя к собственно проблемам строительства Во­оруженных Сил России (а именно этот термин предпочти­тельнее термина «реформа», в значительной степени дезо­риентирующего читателя, как и термин «конверсия»), можно выделить прежде всего пять направлений.

Первое — это изменение системы комплектования ВС. Поэтапный переход на смешанную систему комплек­тования стал одним из главных элементов нынешнею строительства Вооруженных Сил. Но пока многие набран­ные по контракту военнослужащие еще по своей профес­сиональной подготовке не удовлетворяют требованиям Вооруженных Сил.

Весь офицерский корпус, включая высшие чины, пе­решел на контрактный принцип. Это явление большой важности.

К сожалению, государство не всегда способно выпол­нить свои обязательства перед военнослужащими. Еще не до конца осознана суть контрактной системы, но она ста­нет понятной в ближайшие пять лет. Самосознание офи­церского корпуса, переходящего на договорные отноше­ния с государством, становится более соответствующим формирующемуся гражданскому обществу. В этой связи исключительно важно, чтобы государство тщательно со­блюдало свои обязательства, установленные законом.

Второе — это система военного образования. В России есть военные академии высокого уровня, где складываются свои научные школы, еще работают ученые с мировым име­нем, как военные, так и гражданские. Привлекательность этих академий для наших офицеров высока потому, что в них наряду с хорошим уровнем специальной подготовки высок и уровень преподавания общеобразовательных дис­циплин. А во многих высших военных училищах сложилась иная ситуация. Жизнь показывает, что, по-видимому, следу­ет значительно расширить сеть кадетских, суворовских и нахимовских училищ, в которые поступает один из 8 — 10 желающих. Развитие сети таких училищ — важное дело для всего общества, а не только для армии и флота. Они помо­гают отобрать многих энергичных и смышленых ребят. Больше внимания надо уделять подготовке младших коман­диров, сформировать профессиональную прослойку сержан­тов и старшин в боевых частях, что, в свою очередь, повы­сит авторитет офицерского корпуса.

Третий компонент — изменение структуры Вооружен­ных Сил, системы их управления. Министерство обороны России унаследовало весьма сложную, во многом громозд­кую структуру, систему управления. Но когда это минис­терство начало свою работу, было не до изменения струк­туры: требовалось не допустить потери управления войсками. Был момент, когда многим стало не по себе от одной мысли, что такая махина, обладающая ядерным, хи­мическим оружием, огромными запасами обычных бое­припасов и вооружений, распадется или потеряет про­странственно-временную ориентацию в совершенно новых политических и идеологических условиях.

Неизбежным представляется сокращение числа видов Вооруженных Сил и родов войск. Однако эту задачу не так легко решить, как кажется многим, не соприкоснув­шимся с ней на практике. Она прежде всего связана с на­личием жестких ограничений в системах управления и снабжения, изменение которых требует весьма значитель­ных затрат.

Министерство обороны во все большей степени тран­сформируется в орган политического, административного и хозяйственно-экономического управления Вооруженны­ми Силами через соответствующие центральные органы и главкоматы. Управление Вооруженными Силами осущест­вляется министром обороны через Генеральный штаб — как главный орган оперативного управления войсками. В свою очередь. Генеральный штаб будет управлять войска­ми (силами) через создаваемые межвидовые оперативно-стратегические командования по направлениям (зонам) и по функциональному назначению. Такое построение соот­ветствует характеру будущих войн и вооруженных кон­фликтов. Главкоматы видов Вооруженных Сил совмеща­ют в себе, в зависимости от специфики, административ­ные и оперативные функции за пределами того, что нахо­дится непосредственно в ведении Генштаба.

Мероприятия по трансформации видов Вооруженных Сил и родов войск необходимо проводить прежде всего с учетом имеющихся систем управления. При атом многие специалисты рекомендуют радикальное сокращение фронтовых комплектов (в силу того, что позиционная вой­на, в которой командование строилось фронтами, ушла в прошлое), корректировка армейских, корпусных, дивизи­онных и бригадных структур. В составе Вооруженных Сил преимущественно остаются лишь те армии (флотилии) и корпуса (эскадры), которые располагают реальными вой­сками.

Основой сил сдерживания ядерной и крупномасштаб­ной обычной войн против России и ее союзников на обоз­римую перспективу остаются стратегические ядерные силы. В то же время немаловажную роль в сдерживании агрессии призвано сыграть и тактическое ядерное оружие, особенно на авиационных носителях.

Четвертое — система снабжения армии — это непос­редственная производная от экономической системы стра­ны. В прежние времена действовал предельно централизо­ванный метод: условно говоря, продукты могли отправляться с Дальнего Востока на Украину через скла­ды в Московском округе и наоборот. В 1992 — 1995 годах многое удалось изменить, оптимизировать соотношение между центральными закупками и тем, что делают воен­ные округа, флоты, воздушные армии, армии ПВО, РВСН. Но основная работа еще впереди. Новая система поставок, менее централизованная, требует усиления контроля за расходованием средств, учета региональных особенностей ценообразования на продукцию и услуги, потребляемые армией и флотом.

Сейчас армия и флот интегрируются в систему форми­рующейся рыночной экономики со всеми сопутствующи­ми плюсами и минусами. Отрицательные моменты во мно­гом создают питательную среду для коррупции, которой сегодня поражено общество.

Наконец, пятое — отношения Вооруженных Сил с промышленностью. Раньше между армией и собственно промышленными предприятиями действовали девять про­мышленных министерств, специальные подразделения Госплана, Комиссия по военно-промышленным вопросам Совета Министров СССР, не говоря уже о соответствую­щих подразделениях ЦК КПСС. Случалось, что такая сис­тема навязывала Вооруженным Силам то, что им не было нужно. Но зато представители Вооруженных Сил включа­лись в списки лауреатов Государственных премий, Героев Социалистического Труда. А дорогостоящие системы при этом сдавались в эксплуатацию не доведенными до нужной кондиции. С большим отставанием развивалась инфраструктура, особенно в Военно-Морском Флоте. На­пример, тяжелый ракетный крейсер «Киров» после того, как был принят, пришлось еще несколько лет доделывать, чтобы он стал боеспособным. Так же дело обстояло и с са­молетами нескольких типов.

Сейчас мы движемся к методам отношений с промыш­ленностью, принятым во всех цивилизованных странах. Предприятия любых форм собственности все больше име­ют дело напрямую с генеральным заказчиком из числа подразделений Министерства обороны. В этих отношени­ях далеко не все благополучно. Они также нуждаются в усилении экономического анализа, контроля, в том числе надведомственного. Проблемой для Вооруженных Сил ос­тается незавершенность структурных преобразований в промышленности. Во многих отраслях разделены, как и прежде, конструкторские бюро и серийные заводы. Иног­да случается, что эти структуры выступают конкурентами на мировых рынках. Потенциальные покупатели российс­кой оборонной продукции зачастую не знают, с кем же иметь дело.

В целом строительство Вооруженных Сил России, их реформирование идет, но не так быстро и глубоко, как хо­телось бы.

Историей отпущено нам определенное время для ре­формы. Но не надо думать, что оно бесконечно. Самая тя­желая проблема продвижения вперед в деле реформ —это финансовая. Обилие средств на оборону не стимулирует реформы, но и острейший их недостаток, который мы се­годня испытываем, сковывает наше продвижение вперед в реформировании Вооруженных Сил. Вообще следовало бы подчеркнуть: строительство Вооруженных Сил — это дело не только военного ведомства. Это общегосудар­ственная задача.

*          *          *

Армия — орудие политики, но политики государства, поскольку армия — институт государства. Столетиями в разных странах армию использовали и для решения задач внутренней политики. Но со временем происходило и бо­лее четкое разделение функций армии и полиции, армии и жандармерии, армии и национальной гвардии; они ста­ли заниматься в основном разными задачами и делами. Те­перь, когда армия многих государств превратилась в гро­мадную силу, любое ее «телодвижение» стало особенно заметным. В нашей стране, как и в других ядерных госу­дарствах, па армии лежит еще особая ответственность — охрана оружия массового поражения, недопущение его не­санкционированного использования в какой-либо форме. Вся идеология армии прежде всего нацелена на отражение внешней агрессии. И тем не менее, в ряде случаев даже в самых развитых государствах в экстремальных условиях армия использовалась для того, чтобы вовремя прекратить беспорядки, если у других формирований для этого не хва­тало сил.

В последние годы, к сожалению, со стороны разных политических групп делались попытки апеллировать к ар­мии, перетянуть ее на ту или другую сторону. Занятие это весьма опасное. Армия — институт сравнительно жест­кий, во многом консервативный, она должна быть и для себя самой, и для общественного мнения воплощением стабильности. В армии существует четкая линия суборди­нации, она должна точно знать, кому подчиняется. Это требование проистекает из природы самих вооруженных сил.

Система гражданского управления и контроля над Во­оруженными Силами в России еще только формируется, хотя в нее уже заложен ряд важных элементов. Это отно­сится прежде всего к полномочиям Президента как Вер­ховного Главнокомандующего и Правительства, которые отражены в новой российской Конституции и в Законе об обороне, к роли Государственной Думы в отношении оп­ределения расходов на оборону и др. Система гражданско­го контроля над Вооруженными Силами и другими вой­сками необходима не только с точки зрения обеспечения политической стабильности, но и для повышения эффек­тивности расходования средств, выделяемых на оборону, определения оптимальных путей строительства армии и флота.