НТВ
Ведущий: Правление Федеральной Энергетической Комиссии окончательно утвердило решение повысить во второй половине февраля тарифы на грузовые перевозки железнодорожным транспортом на 16 процентов. Теперь ФЭК, Минэкономразвития и МПС до 1 апреля должны представить правительству предложения по второму этапу унификации железнодорожных тарифов.
В отношении других естественных монополий ситуация несколько менее ясна. По словам председателя ФЭК Георгия Кутового, недавнее решение об увеличении монопольных тарифов было первым этапом, и вероятнее всего, будет и второй, очевидно во второй половине года. Это будет связано с подготовкой к зиме, но насколько значительной окажется новая корректировка тарифов, как сказал вчера Кутовой, покажет время. Это решение будет приниматься по итогам работы естественных монополий в прошлом году и в первом квартале этого года. Но предусмотренных в бюджете 30 и 35 процентов рост тарифов не превысит, это данность. Как ее оценивать, вопрос другой.
Правительство опасается влияния тарифов естественных монополий на рост инфляции. Естественные монополии не видят смысла в тех полумерах, в которые в итоге превращается ограниченное повышение тарифов. Заместитель председателя правления РАО "ЕЭС России" Яков Уринсон на днях сказал, что электрический тариф для населения занижен процентов на 30, и расходы средней семьи на электричество не превышают 2 процентов ее бюджета, и в результате это выгоднее всего наиболее обеспеченной части населения. Но у региональных энергетических компаний и промышленных предприятий, которые вынуждены дотировать низкие тарифы, при этом снижается конкурентоспособность.
И в еще более серьезном виде эта же проблема воспроизводится на ступеньку выше. На сегодняшний день никто в точности не может сказать, как должны рассчитываться тарифы, какие затраты монополистов должны в них учитываться, как нужно в них учитывать инвестиционные потребности естественных монополий. Когда эти потребности есть, они как-то учитываются?
Неизбежность роста тарифов признается, но сам рост сдерживается, возникает двойной эффект. В этих условиях меньший по масштабам, но более длинный по времени период величины тарифов замедляет структурные реформы в монопольных отраслях, а это не позволяет ни увеличить темпы экономического роста, ни снизить уровень инфляции.
Анатолий Аксаков, депутат ГД: Я думаю, да. Пока не произошла реструктуризация естественных монополий, радикально снизить инфляцию невозможно, поскольку рост тарифов, который сейчас предусмотрен, он тоже непонятно куда уйдет. Часть должна пойти на инвестиции, и здесь я согласен с Илларионовым, должна быть выделена инвестиционная составляющая, и жестко отслеживать, чтобы эта инвестиционная составляющая шла на поддержание инфраструктуры. Либо это в РАО "ЕЭС России", либо это в "Газпроме", либо в МПС.
В то же время все остальные ресурсы, которые получат МПС, или РАО "ЕЭС России", или "Газпром", непонятно куда уйдут, поскольку непрозрачны эти компании, поскольку они, всем известно и всем понятно, содержат неэффективные целые сектора в рамках своих компаний.
Ведущий: До тех пор, пока естественные монополии не переживут структурные реформы, они будут тормозить рост, потому что инвестиционная составляющая все равно учитывается в тарифах. И это увеличивает расходы предприятий, которые пользуются услугами и продукцией монополий.
Анатолий Аксаков: Безусловно, поскольку у предприятий растут издержки, они вынуждены содержать эти инфраструктурные отрасли за счет своей продукции, за счет тех доходов, которые они могли бы получить, если бы не было этой инвестиционной составляющей.
Ведущий: И в итоге производство оказывается в ловушке. Доходы населения растут или росли до недавнего времени быстрее производительности труда, увеличивая внутренний спрос, а производство не в состоянии его удовлетворить, потому что его производительность отстает от спроса, и инфляция вместе с увеличением тарифов приводит к тому, что у производителя растут издержки, которые опять снижают их конкурентоспособность по сравнению с импортом.
Андрей Белоусов, Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования: К чему это приведет, более или менее понятно - к тому, что конкурентные позиции еще ухудшаться и, соответственно, произойдет дальнейшая экспансия импорта. Поэтому это пространство роста той модели экономики, которая у нас сложилась, не очень велико, и, на мой взгляд, здесь перспективы довольно сложные.
Сложность состоит в том, что низкая эффективность, для того чтобы поддерживать такую модель, прежде всего эффективность труда, то есть производительность труда, должна расти опережающими темпами по отношению к оплате труда. Пока мы имеем обратную картину.
Второе, на формирование этой модели накладываются изменения ценовых пропорций, негативные по отношению к этой модели.
И третья коллизия, которая здесь возникает, связана с обменным курсом рубля. Для того чтобы опережающим темпом расширялся внутренний спрос, нужно поддерживать тенденцию укрепляющегося рубля, но эта же тенденция стимулирует импорт.
Ведущий: На самом деле, статистика уже дает основания говорить о том, что эта ловушка захлопнулась. После 38 месяцев непрерывного роста российская экономика с ноября прошлого года находится в состоянии рецессии, то есть спада. Есть десяток признаков, уверенно указывающих на это обстоятельство.
Чего пока нет, так это ясности в том, что будет дальше - Возобновление роста после непродолжительного конъюнктурного спада в начале года или сползание в длительную стагнацию.
06.02.2002 http://www.aksakov.ru/publictext/public/id/431070.html
