На прошлой неделе Замоскворецкий межмуниципальный суд г. Москвы оправдал замначальника Московского главного территориального управления (ГТУ) Центробанка Александра Алексеева, обвиняемого Генпрокуратурой в превышении должностных полномочий и нанесении ущерба государству при кредитовании банка `СБС-Агро` в 1998-1999 гг. Алексеев оправдан `за отсутствием в его действиях состава преступления`. Пока шли судебные разбирательства, обвиняемый не мог комментировать происходящее. Его заявления могли быть расценены как давление на суд. Первое интервью после оправдательного приговора Александр АЛЕКСЕЕВ дал корреспонденту `Известий` Елене МЯЗИНОЙ.
- Александр Михайлович, на вас оказывали давление во время следствия?
- Мне предлагалось осуществить ряд поступков, на которые я бы никогда не пошел. Несколько раз, причем в присутствии адвокатов, мне было сказано буквально следующее: мол, мы понимаем, Александр Михайлович, что ты ни в чем не виноват, но ты должен сказать, что между ЦБ и Смоленским был сговор. Я должен был дать показания о том, что в этом сговоре участвовали тогдашний председатель Банка России Виктор Геращенко, его первый заместитель Арнольд Войлуков и мой непосредственный начальник Константин Шор. За это мне намекнули на постепенное закрытие дела либо амнистию.
- Со Смоленским вы встречались?
- Смоленского я видел всего два раза во время встречи по поводу выделения кредита, но мы даже не здоровались.
- А на суде он не выступал?
- Прокуратура сначала включила его в список свидетелей, но потом решила не вызывать.
- Расскажите о том, как `СБС-Агро` удалось получить около шести млрд рублей?
- Вопрос о кредитовании системообразующих банков, т.е. имеющих очень большое количество счетов юридических лиц, значительный объем вкладов населения и развитую филиальную сеть, возник сразу после дефолта 1998 года. Госдума 2 сентября приняла постановление, призывающее Центральный банк принять меры к ликвидации этого кризиса, в частности, путем выделения таким банкам кредитов на их финансовое оздоровление. В этом же постановлении, кстати говоря, сказано о том, что ЦБ может и должен использовать поручительства субъектов федерации как гарантии возврата по выданным кредитам. В дальнейших постановлениях прокуратуры было сказано, что это было сделано по инициативе Банка России, но это не так. Ситуация была крайне сложная. От обесценения рубля пострадали миллионы людей. Дума негативно оценила работу правительства и предыдущего совета директоров ЦБ. В этой связи ряд руководителей ЦБ - Сергей Дубинин, Сергей Алексашенко, Денис Киселев - покинули свои посты. 11 сентября в Центробанк пришел Виктор Геращенко. К тому моменту вся экономика страны буквально встала. Расчеты между банками прекратились. А это означает, что нельзя было из одного места перечислить деньги в другое, получить заработную плату, купить что-то у другого предприятия. Если сравнивать экономику с организмом человека, то остановка расчетов означает остановку кровообращения. Это грозило уже не кризисом системы, а коллапсом, смертью. Поэтому первое, что необходимо было делать в той ситуации применительно к банковской системе, - это немедленно спасать расчетную систему, ликвидировать кризис неплатежей, восстановить обращение денег. Решить эту задачу можно было лишь предоставив кредиты системообразующим банкам.
Никаких других вариантов для `расшивки` этой ситуации не было и не могло быть. Если денег нет, их надо дать. Что Центробанк и сделал, рискуя получить убытки. Но при этом он выполнял свою законом данную функцию - регулирование денежно-кредитного обращения.
- Как выбирались банки?
- По тем трем критериям, о которых я говорил: многофилиальность, большое количество расчетных счетов и вкладов населения. Последний фактор не связан с денежным обращением, но его нельзя было не учитывать. Ведь перед ЦБ стояла еще и социальная задача. Необходимо было погасить возможный гнев населения, а по большому счету и социальный взрыв.
- Неужели кроме этих критериев Центробанк не изучал банковскую отчетность?
- Отчетность, естественно, принималась во внимание. Кредиты предоставлялись только после ее изучения. По большому счету кредитов можно было бы дать больше и другим банкам тоже, но выбирались те банки, которым нельзя было не дать.
- По отчетности `СБС` не было видно, что велик риск невозврата?
- Доложить совету директоров о финансовом состоянии банка было поручено мне. Доклад был 2 октября - значит, я имел информацию по балансу на 1 сентября. По моим оценкам, в тот момент банк обладал дефицитом мгновенной ликвидности. То есть возник `разрыв` между тем, что немедленно требовали вкладчики и предприятия, и тем, куда банк вложил эти деньги. Этот `разрыв` составил 7 млрд руб. Именно такую сумму нужно было дать банку, чтобы немедленно восстановить его платежеспособность.
На заседании совета директоров ЦБ обсуждалась как сумма кредита и порядок выдачи, так и возможные последствия. Совет директоров понимал, что ЦБ рискует, но тем не менее сознательно принял решение деньги дать. Дать не Смоленскому, не `СБС-Агро`, а стране - для решения проблемы неплатежей. Сейчас я понимаю, что тогда совет директоров принял важнейшее политическое и экономическое решение. Результаты нам известны. Кризис неплатежей удалось развязать, население в определенной степени успокоилось. Это вовсе не означает, что деньги были украдены или куда-то исчезли. Все средства пошли по регионам, а затем были направлены на возврат в бюджет, расшивку неплатежей, выплаты вкладчикам. Вот, пожалуйста, передо мной отчет нашего главного управления, где все средства расписаны до копеечки, куда и что пошло.
- Суд видел эти документы?
- Конечно. Они были приложены к моим ходатайствам, к жалобам на действия прокуратуры и представлены как в ходе следствия, так и на заседании суда. Более того, эти документы были направлены и самой Генпрокуратуре, только она на них не стала обращать внимания.
- Как получилось, что кредитный договор подписали вы, а не Геращенко?
- Чтобы это объяснить, надо сказать о практике предоставления ЦБ кредитов на финансовое оздоровление. Принципиальное решение об их выдаче принимает совет директоров Банка России. Реализацию же решения осуществляет то главное управление, где находится корреспондентский счет кредитной организации. Поэтому подготовить генеральное кредитное соглашение совет директоров поручил Московскому ГТУ Банка России. Внутри же главка документы подписывает руководитель, отвечающий за кредитные операции. В 1998 году это направление курировал ваш покорный слуга.
- С другими банками, получившими кредиты на финансовое оздоровление, вы подписывали соглашения?
- Да, с Автобанком, `Возрождением` и еще четырьмя банками.
- Зампред ЦБ Татьяна Парамонова, свидетельствовавшая на суде, аргументировала отсутствие у Центробанка убытков содержанием подписанного в прошлом году мирового соглашения между `СБС-Агро` и его кредиторами, в котором стороны договорились переоформить долги в векселя банка со сроком погашения через 25 лет. Вы считаете, надежда еще есть?
- Возврат - это очень интересная тема, и я бы хотел на ней специально остановиться. Генпрокуратура обвинила меня в том, что я потворствовал расхищению средств и не принимал мер к их возврату. На первых порах я был горяч и не понимал, в чем дело. Теперь мне понятно, что и почему происходило. Для начала расскажу о цепочке фактов, которые мне известны и которые я привел на суде. Факт первый. 25 декабря 2000 года Совет федерации рассматривает вопрос о том, как расследуется дело по дефолту, найдены ли виновные, каковы результаты. Заместитель генпрокурора Колмогоров говорит о том, что уголовное дело заведено, но не приводит ни единого факта о том, кто и как привлечен к ответственности. Он говорит о том, что следствию нужно время. Прошло еще полтора года, но ответов на эти вопросы нет до сих пор. Факт второй. На том же заседании Совета федерации Колмогоров отчитывается и по вопросу о незаконном переводе собственности Агропромбанка в собственность `СБС-Агро`. Колмогоров отвечает: `Пока не знаем, ищем, будем искать, найдем - через полгода доложим`. И опять ни о каких результатах расследования не слышно. Найдена ли собственность? Вернулась ли она банку `СБС-Агро`, чтобы использовать ее в качестве средства погашения кредита? Факт третий. За несколько дней до этого губернаторы заслушали доклад Счетной палаты об использовании средств `СБС-Агро`. Выясняется, что направление использования средств палата не изучала, ее интересовала исключительно законность договоров поручительства, выданных субъектами федерации под этот кредит.
- Гарантии регионов существовали для всех договоров?
- Это было непременное условие кредитов по `СБС-Агро`.
- Кто же за него поручился?
- За `СБС` поручились 44 региона на всю сумму кредита, включая проценты.
- Они вернули деньги?
- В июле 2000 года Московское ГТУ Банка России направило предписание по теруправлениям ЦБ о взыскании с регионов задолженности по их обязательствам, поскольку договора поручительства предусматривали безакцептное списание денег. Одна Чувашия вернула деньги сразу и без разговоров. Остальные отказались. В октябре 2000 года Совет федерации попросил ЦБ повременить с безакцептным списанием, и Геращенко пошел навстречу. В это время как раз и начала работать Счетная палата.
- Ответственность была распределена пропорционально?
- Нет, каждый регион отвечал на конкретную сумму в размере поручительства. Перед областями встал вопрос: либо платить, либо не платить. Платить не хочется. Вот губернаторы и поручили палате проверить законность поручительств, не проверяя использование средств. По результатам проверки г-жа Митрофанова, бывший аудитор Счетной палаты, отметила, что кредит выдан абсолютно законно, но в ряде случаев договора поручительства нарушали действующее законодательство. Какое законодательство, она не указала.
- А ГТУ разве не проверяло полномочия лиц, подписывавших договор?
- Договора в регионах подписывал `СБС-Агро`, после чего они поступали к нам в главк. Прежде чем подписать, мы проверяли не только полномочия подписанта, но и постановление соответствующей областной думы о включении суммы поручительства в бюджет года погашения кредита. Все было в порядке. После такой экспертизы мы отправляли документы в ЦБ, где юридический департамент повторно проверял их на предмет уже федеральной законности. Я подписывал договоры только после того, как ГТУ получало добро из Центробанка.
- Вы подадите иск к прокуратуре о возмещении материального и морального ущерба?
- Этот вопрос требует холодной головы. Несмотря на то что я служащий ЦБ и не являюсь госслужащим, я все-таки считаю себя человеком государевым. Судиться с прокуратурой, с одной стороны, вроде как надо, с другой - если я это сделаю и мой иск будет удовлетворен - значит, деньги выплатят из государственного бюджета.
- После всего вы будете подписывать кредитные договора?
- Если на меня будет возложена обязанность по курированию подразделения главка, ответственного за кредитование банков, я буду действовать так же, как и действовал. Дотошно убедившись в том, что все правильно, получив необходимые визы, согласовав с ЦБ, буду подписывать документы. Потому что это моя работа.
29.05.2002
httр://www.finiz.ru/сfin/tmрl-аrt/id_ аrt-700
Елена МЯЗИНА
http://nvolgatrade.ru/
