Александр Николаевич, страны Парижского клуба согласились на досрочное погашение Россией долга по номиналу. Можно ли считать это победой наших переговорщиков, и не выглядит ли странным стремление России досрочно выплатить свои долги, учитывая, что сумма долга России не критична для экономики? Кроме того, Россия прощает 80% долгов тем странам, которые должные ей. Не означает ли это, что мы стремимся к ситуации, когда и нам никто не должен, и мы никому не должны?
Во-первых, Россия прощает 80% долгов странам-должникам не по собственной воле. Эти страны по большей части неплатежеспособны, и это решение принимается в рамках Парижского клуба, и Россия еще в 1997 году подписалась под обещанием поступать так же, как и Парижский клуб. Поэтому здесь нет доброй воли, а есть следование определенным правилам.
Что касается выплаты долга по номиналу, с учетом того, что российский долг достаточно дорогой в обслуживании, его выплата по номиналу все равно позволяет экономить. Здесь конечно лучше смотреть с цифрами в руках, но тем не менее, навскидку просматривается положительный финансовый эффект для бюджета, даже я бы сказал, дисконт. Хотя я считал бы, что надо было настаивать на форме использования дисконта живыми деньгами. То есть, если бы дисконт был предоставлен, надо было бы всю сумму этого дисконта пустить в международные программы помощи беднейшим странам, а не просто патетически поучаствовать в этом процессе через факт досрочного погашения.
Что касается самой конструкции досрочного погашения в условиях, когда сумма долга по отношению к экспорту и к ВВП не критична и коэффициенты выглядят намного привлекательнее, нежели у европейских стран. Здесь основная проблема в другом - не в пропорциях, а скорее в механизме стерилизации денежной массы через досрочное погашение долга, который связан с использованием Стабилизационного фонда. С учетом той жаркой дискуссии по растаскиванию денег Стабилизационного фонда, для Минфина досрочная выплата долга - наиболее эффективный способ использования Стабилизационного фонда, не ведущий к инфляционным эффектам. Известна позиция Кудрина и Илларионова, его поддерживающего, о том, что любое использование Стабфонда внутри страны провоцирует инфляцию. И в условиях, когда инфляция за первый квартал уже превысила 5%, конечно, Минфину проще было бы отрезать большой кусок Стабфонда, чтобы резко снизить аппетиты по его использованию. Кстати, эффективность досрочного обслуживания долга за счет средств Стабфонда просматривается и в соотношении - сколько мы получаем доходов от размещения Стабфонда с расходами по обслуживанию долга. Простое соотношение процентов по обслуживанию и процентов по размещению показывает эффективность этой операции. Так что здесь есть и прямой финансовый эффект, и косвенный эффект связанный со стерилизационной функцией Стабилизационного фонда в целом. Поэтому, я думаю, Минфин и настаивал на досрочном погашении. Конечно, с политической точки зрения дисконт был бы уместен, но, тем не менее, даже выплата по номиналу дает и финансовый, и стерилизационный эффект. Так что я думаю, что Минфину удастся убедить и правительство, и Государственную Думу в том, что такой вариант использования части Стабилизационного фонда вполне уместен. Кроме того, надо иметь в виду, что в условиях, когда инвестиционные и инновационные механизмы использования Стабфонда еще не понятны и не разработаны, единственным и простейшим вариантом использования этих денег являются расходы на социальные выплаты, на непроцентные расходы бюджета - на пополнение пенсионного фонда, на повышение зарплаты бюджетникам и так далее. И в этом смысле дополнительная функция досрочного погашения - в будущее переносятся дискуссии о том, как лучше использовать деньги, и может быть, к этому времени подоспеют механизмы инвестиционного использования Стабфонда. И тогда инфляционный характер использования средств Стабфонда не будет так очевиден.
7 апреля 2005
http://www.shohin.ru/index.htm
