Александр Николаевич, вчера состоялось закрытое заседание РСПП. Как пишет "Коммерсантъ", главной темой, ради которой и проводилось заседание, был вопрос взаимодействия бизнеса и власти. Если верить весьма сбивчивому и туманному выступлению Аркадия Вольского, то бизнес готов следовать правилам, которые устанавливает власть, причем он оговорился, что правила - это несколько больше, чем законы. Означает ли это, что бизнес окончательно капитулирует и заранее согласен со всем, чего власть от него потребует?
На самом деле, тот факт, что заседание было закрытым, связан не с тем, что обсуждался вопрос взаимодействия бизнеса и власти, а с тем, что обсуждался внутренний вопрос о ротации членов Бюро и о рекомендации в Бюро новых членов. В соответствии с Уставом и с ранее принятыми решениями, пять членов бюро должны уступить место новым коллегам. Поскольку этот вопрос уже обсуждался не один раз, было проведено тайное голосование, то есть конверты с мнением членов бюро лежали в сейфе первого вице-президента Юргенса, а вскрытие этих конвертов и подведение итогов голосования было главным пунктом повестки дня, из-за которого заседание носило закрытый характер. Известно, кто рекомендован в Бюро к ротации и кто рекомендован в состав Бюро на следующий период. Эти решения должны быть утверждены правлением, поэтому это только рекомендации, все остается по-прежнему, старые ротированные члены бюро остаются работать еще на два месяца. Был вариант - не вскрывать эти конверты, оставив их лежать до заседания правления, которое по здравому смыслу решили не собирать раньше, чем в канун съезда, поскольку много региональных руководителей и не надо их каждый месяц вызывать в Москву. В этой связи возник вопрос, стоит ли вскрывать конверты и подводить итоги голосования, если реально правление только через два месяца это рассмотрит, но, учитывая, что какие-то утечки информации есть, и пресса толкует все не совсем адекватно (ссылаясь на позицию отдельных членов бюро, а не на данные вскрытых конвертов), решили, чтобы, во-первых, информация была достоверной; во-вторых, чтобы у правления была возможность заранее знать, кого Бюро рекомендует к ротации, а кого в новые члены, решили подвести итоги - это было главным формальным поводом для заседания.
Естественно, не мог не обсуждаться и вопрос взаимодействия бизнеса и власти, в том числе, в контексте двух встреч Вольского с Президентом и в контексте обращения писем, под которыми стоит подпись РСПП и руководителей других организаций бизнеса, в частности ОПОРы. Но, тем не менее, лейтмотив один, что бизнес должен соблюдать законы и нести социальную ответственность и т.д. Тем не менее, откуда взялась конкретная формула о том, что установления власти - это не только законы, но и некие неписанные правила, которые должны бизнесом беспрекословно выполняться, я не могу точно сказать.
Речь идет о том, чтобы установления власти были заранее известными и предсказуемыми. Это не может быть соблюдением желаний или капризов власти - это неправильный подход. Правильный подход - взаимодействие бизнеса и власти на основе заранее известных правил, и верховенство закона, правление закона, как основополагающий принцип. Под законом могут пониматься как писаные нормы и законодательные установления власти, вытекающие из указов, постановлений правительства и т.д., так и неписаные требования, которые принято называть общественным договором. Это принципиально важно. Бизнес должен, платить налоги, обеспечивать рабочие места, решать стратегические задачи: удвоение ВВП, преодоление бедности и т.д. Для бизнеса главный способ - это активизация предпринимательской, деловой активности, инвестиций и т.д. Таким способом бизнес участвует в решении этих задач. Кроме того, есть отдельные темы, например, как бизнес должен участвовать в политической жизни. Очень важно, чтобы крупный бизнес, который появился не на основе тщательно продуманного лабораторного эксперимента (тогда был период бури и натиска), где многие вещи происходили по принципу: старые законы не действовали, новых еще не было и был период, который можно было бы назвать "мертвой зоной". В этой связи, с одной стороны, есть основания полагать, что были нарушения существовавших на то время законов; с другой стороны, есть основания полагать, что законы, которые действовали в тот момент, были несовершенны. В этой связи нужен какой-то общественный консенсус, во-первых, по пониманию нашего прошлого; во-вторых, нужно понимание со стороны крупного бизнеса, что его появление и существование в современных условиях является, в том числе, и элементом общественного договора. Бизнес не должен претендовать на монопольное положение, в том числе, и в политике. Участие в политике должно быть тоже цивилизованным, на основе закона через финансирование политических партий и в рамках тех норм, которые существуют. Тогда, я думаю, во взаимодействии бизнеса и власти не будет никаких проблем, если все эти принципы будут реализовываться.
Означает ли это, что сами предприниматели не должны идти в политику?
Предприниматели могут и сами идти в политику - во всех странах это есть. Крупнейший итальянский предприниматель был дважды премьер-министром (я имею в виду Сильвио Берлускони). Пример американской администрации Буша в том, что к власти сразу пришли руководители крупнейших компаний, это и Рамсфелд, и ушедший уже в отставку министр финансов О"Нил, да и тот же Дик Чейни - ключевые посты в администрации занимают люди, пришедшие из бизнеса и состоявшиеся в бизнесе. Хотя и в бизнес многие из них пришли из той же политики, уйдя в отставку после прихода администрации Клинтона. Это нормальное явление. Ненормальными являются действия по приватизации государства и монополизации власти. У нас в Совете Федерации, да и в Государственной Думе много бизнесменов. Если крупные компании поодиночке или совместно публично формулируют задачу установления контроля над парламентом, то у власти есть резонное опасение, не переходят ли взаимоотношения бизнеса и власти за какую-то допустимую красную линию - очень важно, чтобы технология участия бизнеса во власти была достаточно прозрачной. Одной из проблем нашего крупного бизнеса является то, что он воспринимается как олигархат, а чтобы он не воспринимался как таковой, очень важно, чтобы участие крупного бизнеса в политике не основывалось на неких эксклюзивных не универсальных и недостаточно прозрачных технологиях. Это очень важно. В этой связи поддержка партии, которая разделяет идеологию бизнеса - нормальное явление. Но покупка депутатов или работников правительства - вряд ли подходящая технология. Это какая-то своеобразная форма коррупции. Поэтому очень важно, чтобы власть сама не использовала недопустимые технологии отношений с бизнесом, в том числе, и принуждение к финансированию проправительственных, пропрезидентских движений и наказание за финансирование оппозиционных и т.д. Важно, чтобы бизнес взаимодействовал с политическими структурами на более прозрачных основаниях. Очень важно, чтобы законы были универсальными, чтобы технологии лоббизма были прозрачными. Этот механизм нужно отрабатывать и, я думаю, что события последнего времени - это повод для того, чтобы сформулировать эти требования к взаимодействию бизнеса и власти и начинать их реализовывать.
Разве Ходорковский или кто-то еще из олигархов ставил перед собой задачу монополизировать политику?
В общественном мнении появилось такое ощущение не без помощи заказных политтехнологов и социологов. Есть желание части политического эстеблишментa выставить крупный бизнес в качестве претендующего на монополизацию. Это как бы некоторый заказ определенной группы, которая может быть опасается такого развития событий. Но это совершенно не значит, что крупный бизнес действует в этом направлении. В этой связи очень важно, чтобы крупный бизнес первым предложил для взаимодействия бизнеса и власти некие более понятные, прозрачные формы, чтобы у этих заказных, работающих на узкогрупповые интересы конкурирующих бизнес-структур, или тех или иных политических структур, политологов, социологов не было основания считать свои изыскания основанными на здравом смысле и на реальности.
31 июля 2003
http://www.shohin.ru/index.htm
