Александр Николаевич, в рамках обсуждения темы присоединения России к ВТО Герман Греф сказал, что нам надо поддерживать отечественного потребителя, а не производителя. Перефразируя Грефа можно сказать, что он считает правильным стимулирование предложения через стимулирование спроса. Насколько эффективен такой путь в современной ситуации?
Смысл торговых переговоров вообще, и переговоров о присоединении к ВТО в частности, заключается в том, что бы оптимизировать интересы национальных потребителей и национальных производителей. Соответственно, интересы импортеров и экспортеров. То есть, сам смысл этих переговоров - система взаимных уступок, которые выражаются, с одной стороны, во взаимном допуске национальных экспортеров на внешние рынки в обмен на допуск иностранных компаний на внутренний рынок, с другой стороны. Эта же проблема трансформируется в проблему учета интересов национальных производителей и потребителей. Национальный потребитель заинтересован в высоком качестве и низких ценах, национальный потребитель заинтересован в конкуренции производителей разных стран. Но в то же время есть проблема, когда потребитель и производитель совпадают. Условно говоря, если в стране оказываются депрессивными целые отрасли промышленности или регион с концентрацией депрессивных отраслей промышленности, то потребитель остается без средств к существованию. Поэтому возникает проблема - как сохранить его в качестве потребителя, в том числе, для относительно качественных и недорогих товаров, завозимых из-за рубежа, в связи с тем, что, живя на пособие по безработице, трудно рассчитывать на включение его во все сегменты потребительского рынка. В равной степени, трудно рассчитывать и на полноценную социализацию. Поэтому я не стал бы здесь упрощать, потому что выхолащивается суть торговой политики. И не случайно, что при обсуждении проблемы Африки, бедности, задолженностей стран третьего мира, все чаще ставится вопрос о снятии торговых барьеров. Дело в том, что развитые страны-доноры иногда реализуют программу помощи беднейшим странам с наибольшим уровнем задолженности, но при этом сохраняют торговые барьеры, барьеры по допуску дешевой продукции этих беднейших стран на развитые рынки, будь то рынки США, Европы или развитых азиатских стран. И это - препятствие для развития этих стран. И в этой связи, даже видно на примере развитых стран, что инструменты торговой политики, тарифного и нетарифного регулирования, различного рода соглашения, квотирование допуска той или иной продукции на рынки, являются механизмами защиты национального производителя. Более того, в ряде случаев эта проблема рассматривается не как производственная. Например, субсидирование сельского хозяйства во Франции рассматривается как проблема сохранения привычного образа жизни существенной части населения. И она рассматривается больше как политическая проблема, нежели как экономическая или производственная. В равной степени, для нас можно ставить задачу защиты потребителя, но надо иметь в виду, что есть целый ряд социально-политических ограничений, и даже финансовых ограничений. Что нам легче - поддерживать некое производство и включать людей в активный трудовой процесс или выплачивать пособия по безработице, бороться с алкоголизмом, преступностью, праздно шатающейся публикой? Включать людей в какие-то, пусть даже с экономической точки зрения не оправданные виды деятельности, типа общественных работ, или держать их в состоянии ожидания подачек? Поэтому я считаю, что нужно более тонко проводить политику.
Ясно, что некоторые наши отрасли, которые мы традиционно поддерживаем, не имеют перспектив, либо имеют перспективы в другой технологической парадигме. Например, тот же автопром. Идея создать конкурентоспособный автомобиль, которую мы пытаемся реализовать на протяжении последних 35 лет, с момента строительства Тольяттинского завода, как-то не реализуется. Более того, конкурентоспособность Жигули обеспечивали сразу после ввода АвтоВАЗа в действие, то бишь, когда это был иностранный автомобиль одной из последних марок. И в этой связи, отмена пошлин на комплектующие, переход нашей автомобильной промышленности в большей степени на сборку пользующихся популярностью иномарок - это тот вариант развития, который, конечно, в меньшей степени, учитывая, что уровень локализации производства еще не очень высок, но все-таки сохраняет возможность функционирования отрасли и дает более четкую перспективу. Поэтому для каждой отрасли, для каждого рынка нужно определять стратегию, где интерес производителей тупиковый, в том числе, и для самих производителей, и постепенно трансформировать торговую политику на больший учет интересов потребителей. Каждый человек, не только отрасль, одновременно и производитель, и потребитель. Поэтому как потребителю ему хочется, чтобы его интересы в максимальной степени были учтены. Но тем не менее, еще раз подчеркну, что это не значит, что нам нужно развивать все отрасли, я не сторонник того, что нам нужно сохранять производство во всех отраслях, руководствуясь неким принципом национальной экономической безопасности, и выходить на уровень самообеспечения. Я считаю, что сырьевая направленность российской экономики - это наше вечное конкурентное преимущество. И когда мы исчерпаем нефть и газ, нам надо сохранить это конкурентное преимущество, имея в виду возможность производства электроэнергии на гидроресурсах, возможность использования нетрадиционных видов энергии, и так далее. Нам никуда не деться от того, что мы будем экспортировать энергию в тех или иных формах. Это наше конкурентное преимущество на ближайшие 100 лет, и от него нельзя отказываться. Но в то же время надо понимать, что процесс социальной трансформации, включающий и адаптацию рабочей силы, адаптацию населенных пунктов, где расположены предприятия уходящих отраслей - это процесс достаточно длительный и мы им не занимались. Пример - реструктуризация угольной промышленности, может быть, это лучший пример, когда структурная реформа удалась, но, к сожалению, не только лучший, но и единственный пример. Вот такой трансформации, когда деньги должны выделяться не на дотации бесперспективным предприятиям и отраслям, а на реальную реструктуризацию, на создание рабочих мест в других отраслях, на переселение людей и так далее, требует времени. Мы этой политикой не занимаемся, и поэтому вынуждены гипертрофировать интерес производителя в ущерб интересам потребителей. Но резкого скачка здесь, наверное, сделать не удастся, и было бы не правильно. Поэтому нужен этот переходный период, который не только будет подачкой тем, кто борется за свои отрасли и права сейчас, а будет периодом реальных структурных преобразований в экономике и соответствующих отраслях и периодом реальной социальной адаптации населения к новой структуре экономики.
1 апреля 2005
http://www.shohin.ru/index.htm
