Андрей Кокошин: Военно-стратегический вектор для России в 2003 году

В новых условиях требуется срочное создание триады – ракетно-ядерного щита, сил общего назначения и специальных войск

(Независимое военное обозрение № 1, 2003 г.)

Если в 1990-е годы в между­народных отношениях и по­литике ведущих государств доминировали финансово-эко­номические проблемы, то в 2001-2002 гг. на первый план вышли проблемы безопасности, прежде всего связанные с дейст­виями крайне радикальных ор­ганизаций, использующих тер­рористические методы, и угро­зой распространения оружия массового поражения и возрож­дением опасности войн с при­менением ядерного оружия, с такой степенью вероятности, которой не было с конца 1950-х — начала 1960-х гг.

Наметилась радикальная пе­регруппировка различных госу­дарств, коалиций, союзов, обо­значился передел сфер полити­ческого, экономического и во­енного влияния (в том числе в духе XIX — начала XX вв.), включая районы традиционных российских интересов и суще­ствовавшую столетиями терри­торию России.

В определении веса и влия­ния государства в мире вновь начинает играть возрастающую роль размер его территории и географическое положение. Эта тенденция еще может усилиться в последующие годы под воз­действием ухудшения экологи­ческой ситуации развития макрорегиональных транспортных магистралей.

В 2001-2002 гг. низкие темпы роста наблюдались одновре­менно в двух главных центрах мировой экономики второй по­ловины XX в. - в США и в За­падной Европе (ЕС), а в третьем центре — Японии - сохранялось состоянии стагнации.

Два азиатских гиганта (Индия и Китай) сохранили высокие темпы роста; они уже в 1990-е сократили свой разрыв с США, в то время как в тот же период

США оторвались от ЕС и Япо­нии.

Впервые за последние 200-250 лет заявили о себе два центра силы, не являющиеся частью евроатлантической ци­вилизации, европейской поли­тической культуры, - Китай и Индия. Успеха в экономике, на­уке, технике, образовании Ки­тай и Индия достигли, во-пер­вых, не благодаря, а вопреки "вашингтонскому консенсусу", во-вторых, не жертвуя своим су­веренитетом, а укрепляя его, -Индия в том числе путем при­обретения в 1998 г. ядерного статуса.

*        *        *

США сохраняют абсолютное преобладание в военной мощи над всеми другими государства­ми мира (за исключением ядер­ной сферы, где на несколько лет примерное равенство с Росси­ей, которого не будет к концу десятилетия), доминирование в

СМИ и в целом на мировом "информационном поле", в ми­ровых финансах (хотя среди 10 крупнейших банков мира, кон­тролирующих около 70% всех банковских операций, только три — американские), в массо­вой культуре, в масштабах уси­лий по развитию прикладной и фундаментальной науки. Это преобладание с высокой степе­нью вероятности сохранится по крайней мере на ближайшие 15-20 лет.

После серии скандалов 2001-2002 гг. и обвала Нью-Йоркской фондовой биржи США перестали быть страной "образцовых" по управлению и финансовой эффективности корпораций, что обеспечивало поступление в США огромных финансовых ресурсов извне и из внутренних источников (портфельные инвестиции). Доверие инвесторов (в том чис­ле массовых) к американским корпорациям и их ценным бума­гам подорвано всерьез и надол­го; но при этом оно не компен­сировано ростом доверия ни к японским, ни к западноевропей­ским корпорациям, также не вы­глядевшим в лучшем свете в гла­зах инвесторов в эти годы. В ре­зультате Китай внезапно стал в 2002 г. страной номер один по привлечению иностранных ин­вестиций.

Впервые за весь послевоен­ный период в Японии на высо­ком уровне в 2002 г. началось об­суждение проблемы приобрете­ния ею собственного ядерного оружия и выхода таким образом из-под американского "ядерного зонтика".

Научно-технический потенциал Японии позволяет ей считанные месяцы иметь и ядерные боеприпасы, и носитель гораздо быстрее и на более высоком техническом уровне, чем Иран, Северная Корея и кто-либо еще.

*        *        *

Акты "мегатеррора" 11 сентяб­ря 2001 г. нанесли глубокую травму национальному созна­нию США. Они одновременно позволили мобилизовать огром­ный эмоциональный и полити­ческий ресурс, а затем и финан­сово-экономический ресурс не только на "войну с террориз­мом", но и на решение (по пред­ставлениям значительной части американской политической элиты) других "классических" задач, свойственных многим ве­ликим державам в мировой ис­тории, - по усилению своих до­минирующих позиций в мире, в том числе путем установления новых режимов по американ­ской модели демократии, веду­щих к изменению территориаль­но-политического устройства в ряде ключевых районов мира.

Наиболее ярким проявлением этого являются политико-воен­ные планы США в отношении Ирака, применительно к кото­рому радикальные силы в амери­канской администрации неу­клонно ведут дело к масштабно­му применению военной силы для смены и конкретного госу­дарственного руководства, и по­литической системы, рассмат­ривая при ведении боевых дей­ствий и возможность примене­ния ядерного оружия.

*        *        *

Значительным остается кон­фликтный потенциал в отно­шениях между США и КНР по Тайваню, а также по вопросу об объединении Южной и Север­ной Кореи (с попыткой потен­циальной смены усилиями США режима в КНДР по логи­ке, аналогичной той, которая может быть применена в Ира­ке, а также и в Иране). В КНР значительная часть элиты убеждена в том, что США ведут дело к развалу Китая - по ана­логии с тем, что произошло в СССР в 1991 г.

В Соединенных же Штатах усилилось влияние той части "истеблишмента национальной безопасности", которая счита­ет, что растущая мощь и влия­ние Китая представляют круп­нейшую проблему и даже угро­зу национальным интересам Америки и что "Китай надо ос­тановить, пока не поздно".

Западноевропейские госу­дарства в 1990-е и в начале 2000-х гг. отказались от целого ряда элементов своего сувере­нитета ради развития Евросою­за, но новый центр силы в виде этого интеграционного объе­динения до сих пор не возник, и его возникновение проблема­тично на всю обозримую исто­рическую перспективу вопреки всем надеждам и прогнозам на­чала - середины 1990-х гг.

В результате Западная Евро­па (а вместе с ней и страны Центральной и Восточной Ев­ропы, входя еще в орбиту влия­ния западноевропейских госу­дарств) все больше теряет (за исключением Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии) роль главного партнера Соединен­ных Штатов в международных отношениях, особенно за пре­делами собственно этого реги­она. В США существует мне­ние, что "Западная Европа все равно никуда не денется", хотя разрыв между США и Европой в культурно-ценностной ори­ентации по вопросам мировой политики растет.

Германия, затратившая сотни миллиардов марок на подъем Восточных земель, после воссо­единения страны не стала "ло­комотивом" экономического рывка ЕС. В 2002 г. с ростом бюджетного дефицита, безра­ботицы, ухудшением положе­ния дел в банковском секторе перспективы Германии в этом отношении не стали по край­ней мере, лучше. В то же время Германия в последние 8-10 лет уверенно расширяла свою "сфе­ру влияния" в Центральной и Восточной Европе, восстанав­ливая там позиции, утраченные много десятилетий назад.

В различных сегментах поли­тической и деловой элиты За­падной Европы усиливается представление о том, что пере­ход от Европейского Сообще­ства к Евросоюзу не оправдал ожиданий, что Евросоюз 1990-х - начала 2000-х оказался зна­чительно менее успешным "ин­теграционным проектом", чем НАТО 1950-х годов, как с точки зрения обеспечения высоких темпов роста экономики, так и с точки зрения обеспечения бе­зопасности членов Союза.

*        *        *

Во взаимоотношениях Рос­сии с западноевропейскими странами так и не реализовался (и прежде всего не по вине Рос­сии) ряд крупномасштабных наукоемких проектов, стояв­ших в повестке дня 1990-х го­дов, по совместному развитию российской космической нави­гационной системы двойного назначения ГЛОНАСС, по рос­сийско-украинскому военно-транспортному самолету Ан-70, по гражданской авиации и др.

В российской деловой и по­литической элите усиливается впечатление о том, что для ЕС и ряда ведущих западноевро­пейских государств Россия не­обходима в качестве поставщи­ка сырья (и прежде всего невозобновляемых энергоресурсов) и плательщика по долгам СССР и Российской Федера­ции.

На этом фоне куда более впе­чатляющими выглядят некото­рое результаты взаимодействия России и США в области высо­ких технологий - предоставле­ния Россией услуг по запускам американских спутников граж­данского назначения, по разви­тию ракетного двигателя. Аме­риканские компании предлага­ют России гораздо более выгод­ные условия по сотрудничеству в области создания новых ти­пов гражданской авиации, не­жели "Эйрбас индастриз" (хотя и здесь масштабы взаимовыгод­ного сотрудничества могли бы быть в несколько раз большими с учетом имевшегося огромного научно-технического потенци­ала России).

Россия в 2000-2002 гг. в це­лом упрочила свои позиции в системе международных отно­шений по сравнению с преды­дущим периодом. Целенаправ­ленными усилиями государст­венного руководства снижен дезинтеграционный потенциал страны. Заметно улучшилось положение в экономике Рос­сии. Однако темпы экономиче­ского роста остаются значи­тельно ниже того уровня, на который ориентировал прези­дент РФ Владимир Путин. Продолжает возрастать удель­ный вес сырьевых секторов и зависимость экономики стра­ны от конъюнктуры мировых сырьевых рынков.

Одной из рельефных черт мировой политики после 11 сентября 2001 г. стало значи­тельное улучшение отношений между Россией и единственной сверхдержавой - США, что в целом отвечает интересам Рос­сии.

Однако в их разви­тии сохраняется и немало по­тенциальных конфликтных сфер и опасностей. Они связа­ны как с вопросом обеспечения законных интересов России и ее союзников на постсоветском пространстве (в том числе в Центральной Азии, на Южном Кавказе, в Прибалтике), так и с отходом США от соблюдения норм международного права и соблюдения прав и свобод граждан внутри самих Соеди­ненных Штатов, что может быть использовано внутри Рос­сии как сигнал для противо­действия развитию и без того пока еще недостаточной устой­чивой системы политической демократии в России.

Одновременно России уда­лось значительно продвинуться и в развитии отношений с Ин­дией и Китаем, более того -начать взаимодействие в рам­ках "треугольника" Индия-Ки­тай-Россия, не направленное против чьих-либо интересов, но способное оказать серьезное стабилизирующее воздействие на систему международных от­ношений, предотвратить ее сползание к состоянию "войны всех против всех".

Принятые на саммите НАТО в Праге реше­ния о приглашении в состав этой организации новых чле­нов из числа бывших респуб­лик Советского Союза являют­ся одной из крупнейших исто­рических ошибок Запада, по­следствия которой скажутся и на устойчивости всей христи­анской цивилизации перед ли­цом грозных опасностей XXI в.

*        *        *

Со "второй волной" расшире­ния НАТО на восток потенциал сотрудничества в рамках "двад­цатки" Россия - страны НАТО будет использован далеко не в той мере, в какой требует борь­ба с террористическими орга­низациями, с предотвращени­ем появления новых ядерных государств и другими реальны­ми угрозами международному сообществу, требующими ис­ключительно высокого уровня взаимного доверия и отсутст­вия тех чувств несправедливос­ти, которые вызывают у подав­ляющего большинства россиян решения о расширении НАТО в условиях такой совместной борьбы, сопоставимой с той, которую вела антигитлеровская коалиция в годы Второй миро­вой войны.

В условиях происходящих тектонических сдвигов в миро­вой политике еще большую значимость для интересов эко­номического и социального развития России, обеспечения российской национальной бе­зопасности имеют процессы, происходящие по периметру наших государственных границ - от обеих корейских госу­дарств, Китая и Японии до стран Балтии и Северной Евро­пы. Особую роль при этом иг­рают новые независимые госу­дарства, возникшие на постсо­ветском пространстве, многие из которых переживают значи­тельно большие трудности, чем Россия, в создании современ­ной системы политической де­мократии и рыночной эконо­мики. Здесь Россия в 2001-2002 гг. осуществила (с учетом ошибок и поражений 1990-х годов) перегруппировку своих сил, сделав ставку на ме­ханизмы разноуровневой и разноскоростной реинтеграции.

Обеспечение общих эконо­мических, социальных, куль­турных интересов, общих инте­ресов безопасности с народа­ми, деловыми и политически­ми элитами стран постсовет­ского пространства преврати­лось в одну из ключевых задач, требующих объединения уси­лий нашего общества и госу­дарства.

Важнейшей задачей России на международной арене явля­ется последовательная деятель­ность на прагматической осно­ве по отстаиванию своих наци­ональных интересов, обеспече­нию наиболее благоприятных (в том числе военно-политиче­ских) условий для развития экономики страны, ее социаль­ного развития, прироста наци­онального богатства, роста бла­госостояния граждан. Эта дея­тельность предполагает и обес­печение личной безопасности российских граждан, защиту их чести и достоинства государст­вом в любом регионе мира.

Одним из важнейших усло­вий обеспечения реального су­веренитета России является со­хранение, развитие, усиление независимой военной мощи страны во всех трех компонен­тах "новой триады" - средств ядерного сдерживания (наступательных и оборонительных), сил общего назначения и спецвойск, пред­назначенных для борьбы с тер­роризмом, - а также обороной промышленности и науки.

Нарастающая стратегическая неопределенность в мире, рас­тущая нестабильность под­тверждают важность сохране­ния и развития внешнеполити­ческой стратегии "равновекторности" в отношении веду­щих центров силы, дистанци­рованной от вступления в долговременные блоки и сою­зы с теми или иными мировы­ми центрами силы при нара­щивании партнерских отноше­ний с ними и другими государ­ствами там, где они носят взаи­мовыгодный и равноправный характер.