Русский народный протест в последние годы неизменно оказывался "песней про тесто" - про то, кому на Руси жить, есть и пить нехорошо. Такими были, например, массовые выступления против монетизации. Теперь структура протестной активности явным образом меняется. Кто-то ищет "от добра добра", как рабочие "Форда" во Всеволожске, решившие, что "хорошо жить - еще лучше". Иные, в отсутствие нормальных каналов выражения мнения - то есть свободной прессы и процедурной демократии - выходят на улицы с политическими лозунгами. Что и произошло в выходные в колыбели Октябрьской революции - Санкт-Петербурге. Акция протеста по своим масштабам оказалась достаточно репрезентативной - просто отмахнуться от нее, как это предсказуемым образом сделали власти, невозможно.
Количественный уровень протестной активности, согласно данным социологов Левада-Центра и ФОМа, остается примерно одним и тем же в течение многих лет. В частности, если в 1994 году, по данным Левада-Центра, к акциям протеста был готов присоединиться 21 процент респондентов, то в 2007 году таких было 22 процента. Больше того, трудящиеся считают, что жить стало лучше, жить стало веселее. Если в 1994 году с высказыванием "все не так плохо и можно жить" были согласны 9 процентов респондентов Левады, то в 2007-м таких - 29 процентов. Что, судя по всему, и создает некий особый фон "путинской стабильности", сопровождаемый политической апатией по социологически подтвержденному принципу "все равно я ни на что не влияю". Оказывается, этот принцип - не слишком эффективное противоядие от протестной активности. Наоборот, отсутствие каналов влияния на состояние дел в стране провоцирует людей не просто на социальное недовольство (это удел в основном пенсионеров и социально ущемленных групп), но и на политический "акционизм".
В российских избирательных урнах давно покоится прах процедурной демократии.
Как говорят так называемые "экстремисты", "голосуй не голосуй, все равно получишь ...". И это чистая правда. Поэтому единственным местом, где бурлит политика, за вычетом той самой, из 1970-х, кухни, остается улица. И не нужно быть Кассандрой, чтобы предположить: уличная активность неизбежным образом станет нарастать. А вот не надо было лишать народа выбора и цементировать партийную систему до консистенции железобетонной однопартийности. Это не сильная политическая система, а слабая.
Это система, которая не подавляет призрак Майдана, а возрождает его к жизни с предопределенностью железных марксистских законов истории.
Пока трудно, да, вероятно, и невозможно расчленить протест на отдельные "химические" фракции. Здесь больше сумбура, чем маршевой музыки рабочих батальонов. Здесь социалист идет рука об руку с либералом, а нацбол - с представителем обнищавшей научной интеллигенцией. Да и Михал Михалыч Касьянов - не вполне Ильич, хотя в целом выглядит гораздо лучше лидера пролетарской революции.
Но протест на то и протест, чтобы делиться не на правое и левое, чтобы не оставаться рациональным и осмысленным, а быть основанным на едином порыве недовольных.
В случае Питера - недовольных политикой партии и правительства в целом, а не отдельными ее частями типа монетизации, тарифов ЖКХ и проч. Это - абсолютно новое явление, к которому власть оказалась не подготовленной. Ничего, кроме полицейского ответа на протест нового типа, у нее нет. А этот арсенал маловат для того, чтобы заново учиться утраченному искусству разговора с собственным народом. Трепаться языком кремлевских политических салонов в реальной политике (не той, которая "Реальная политика" в телевизоре) невозможно - другой уровень разговора, тона, тембра, иной словарь.
В структуре современного протеста появились и неподдельные признаки нефиктивной гражданской самоорганизации, столь не похожей на все эти "Молодые гвардии" вместе взятые. Взять хотя бы студенческий протест, который вырос из, казалось бы, малосущественного повода: неадекватно высоких цен на обеды в кафе социологического факультета МГУ. Вместо того, чтобы решить проблему, начальство "винтит" студентов теми же полицейскими методами. В ответ на это студенты самоорганизуются, учреждают свой сайт, на котором свободно распространяют информацию о развитии событий. И постепенно протест против высоких цен в кафе перерос в недовольство политикой деканата, лично декана, а протестующие заручились поддержкой студентов других факультетов и вузов. Между прочим, май-68 тоже не из политической ангажированности вольного студенчества родился: кто-то кого-то не пустил в женскую общагу - и началось...
Если в стране нет гражданского общества, оно начнет возникать спонтанно - снизу. Если в стране нет инструментов политической активности, она выплескивается на улицы.
Если экономика кажется надежно защищенной "высокой нефтью", это не означает наступления стабильности. Напротив, "стабильность" оборачивается несправедливостью в распределении национального богатства, увеличением разрыва между самыми богатыми и самыми бедными, а значит, - провоцирует социальное недовольство разного типа.
У власти есть два выхода - гасить это недовольство полицейскими методами на фоне конформизма и пассивности остального населения или воспринимать его как сигналы о неблагополучии и исправлять положение. Например, для начала вернуть народу выборы.
Андрей Колесников
"Газета.Ru"
06.03.2007
http://www.chubais.ru/cgi-bin/cms/friends.cgi?news=00000005276
