Долгосрочный прогноз развития стратегий государств в условиях эскалации военно-силового противоборства

К середине 2026 года мир подошел к очередной точке бифуркации - критическомумоменту в развитии международной системы, когда она окончательно теряет прежнюю устойчивость и сталкивается с необходимостью выбора дальнейшего пути. В этот период система становится зависима от случайных отклонений (флуктуаций), и возникает неопределённость: станет ли её состояние хаотическим или она перейдёт на новый, более высокий уровень упорядоченности.

Именно сегодня остро встал вопрос о том, каким образом – мирным или силовым - пойдет дальнейшее развитие всей системы МО-ВПО потому, что мировая система окончательно потеряла остатки своей устойчивости. Главная причина заключается в изменении общих условий развития человечества, изменении соотношения сил между основными субъектами и резком усилении значения новых факторов – технологий, смене экономической формации и социальных моделей. Складывается устойчивое ощущение того, что наступила целая эпоха радикальных (революционных?) изменений, которая может занять несколько десятилетий до тех пор, пока не сложится новая система взаимоотношений между государствами и внутри самих государств.

Опыт показывает, что в такие периоды (как и в кризисах экономических) наиболее эффективная стратегия автаркия, т.е. максимальная ориентация на развитие собственного потенциала и на собственные ресурсы. Международные нормы и институты перестают иметь серьезное значение и некоторые политики, такие, как Д. Трамп, об этом открыто заявляют. Другие, может быть, думают также, но опасаются уходить от принятых традиций поведения и надежд на сохранение остатков старого миропорядка.

Думается, что выбора у России нет. Чем быстрее её правящая элиты осознает до конца необходимость окончательно разрыва с глобализацией и остатками либерализма, чем быстрее она сможет опереться на собственные ресурсы, ценности и интересы, тем эффективнее будет её стратегия. И не только внешняя, но и внутренняя. Это принципиально важно потому, что разные страны очень по-разному реагируют на эти изменения в мире.

 Но особенно дестабилизирующее действуют США. Быстрота и радикальность современных политических изменений и стремительная (как правило, неожиданная) реакция Д. Трампа, качественно меняющая нередко состояние МО-ВПО, многих обозревателей ставит в тупик: достаточно напомнить о нападении на Венесуэлу или угрозы военного десанта в Гренландии, или нападение и шантаж Ирана. Наконец, целенаправленное усиление силового давления на Россию, сопровождаемое лицемерными декларациями о сотрудничестве, – всё это нередко представляется многим как революционные, хаотические и непоследовательные действия США в мире, хотя на самом деле эти шаги укладывается в логичную и последовательную стратегию США по укреплению своего доминирования на планете.

Эта стратегия не просто существует в политических декларациях, но и нормативно, в официальных документах США. Более того, она достаточно успешно реализуется, несмотря (а, может быть, даже благодаря) на набирающую силу тенденцию автаркии и перераспределения влияния силовых полюсов, обозначенную условно как «многополярность» (хотя сама идея существования многочисленных полюсов, – мягко говоря, противоречива).

В реальности с начала 2024 года по настоящее время, т.е. фактически уже при двух администрациях, происходит целенаправленное усиление эскалации давления с тем в отношении и России, чтобы принудить её к капитуляции: 

-  усиление террористических ударов ВТО по гражданским объектам; 

- активизация диверсионно-террористической деятельности на территории России;

- перенос военно-политической ответственности и издержек на страны ЕС;

- усиление давления на постсоветском пространстве, на партнеров и союзников России и в Евразии (от Армении до Индии и Китая).

В целом приходится констатировать, что силовое давление на Россию динамично увеличивается и достигает серьезных результатов, хотя назвать их абсолютными нельзя, т.е. «военной победы над Россией» добиться не удалось. Более того, несмотря на возрастающие трудности, России пока что удается сохранять стратегию одновременного укрепления национальной безопасности и социально-экономического развития, сформулированную 3 июля 2021 в СНБ РФ.

В то же время нельзя не видеть очевидного – в перспективе процесс усиления эскалации будет продолжаться (и рассчитывать на серьезные переговоры будет наивно), а объективные трудности, создаваемые таким давлением, – нарастать. Это означает, что в 2026 году России предстоит, как минимум, скорректировать свою национальную стратегию в очередной раз в сторону усиления мер силового противоборства. Условно, это означает, что пропорции между тенденциями глобализации и автаркии во всех областях жизнедеятельности в России – в политике, культуре и в экономике, которые составляли на 2000 год отношение 90% к 10% в пользу глобализации, и были скорректированы после Мюнхенской речи В.В. Путина 2007 года в соотношении как  60% к 40% , а после 2014 года  - как 50% на 50%, и после 2022-го – как 30% на 70%, надо вновь пересматривать. Либо в пользу дальнейшего усиления соотношения глобализации и автаркии, например, в отношении 10% к 90% в пользу автаркии, либо «возвращения в русло цивилизованных стран» (т.е. фактической капитуляции, которую требует либеральное большинство), как минимум, на уровень соотношения пропорций до 2007 года. 

Прежде всего, в области обеспечения национальной безопасности, отношений с союзниками и партнерами (фактического отказа от формирования любых союзов и коалиций, не контролируемых США), а также возвращению к власти правящей проамериканской либеральной элиты.  Это будет, по-ленински, «похабный мир», который вернет Россию (на время) в русло контролируемой США мировой тенденции, но предотвратит (как надеются, на время) военно-силовое давление на Россию. Вероятнее всего, как и Советскую Россию в 1918-1920 годах, этот мир в конечном счете приведет к новой войне.

Иными словами, в 2026 году российской правящей элите предстоит очень тяжелый стратегический выбор, который осложнен вероятными неизбежными групповыми и личными серьезными издержками (потерями зарубежной собственности, осложнением бизнеса, семейными трудностями и пр.). Выбор в пользу корректировки в направлении автаркии (но не полного отказа от ценностей глобализации) будет очевидно связан с неизбежными трудностями, но отказ от такого выбора или выбор в пользу глобализации, будет также очевидно приравнен к «похабному миру» ради сохранения власти (как и большевиков в 1918 году) правящей элиты.

Подобные поворотные моменты формулируют снова вопросы о политико-методологической основе оценок и стратегического прогноза развития международной обстановки, которые становятся вполне неожиданно крайне востребованы и которые не способны заменить многочисленные (как правило, сумбурные и противоречивые) комментарии политологов, блогеров и журналистов. В ещё большей степени это требуется в практических целях, в частности, для подготовки государственной программы вооружений (ГПВ), которая является одним из прямых следствий развития МО-ВПО и стратегий ведущих государств, прежде всего, конечно же, США. 

Так, например, в настоящее время принимаются решения о производстве конкретных больших объемов тех или иных ВВСТ и боеприпасов не только в США (где рост закупок систем ПРО «ТХААД» и «ПЭТРИОТ» увеличен на 400-500%) и стран ЕС (где строятся площади предприятий ВПК, уже превышающие имеющиеся площади на 500%), но и, естественно, в ГПВ РФ. 

В нашей программе нужно, как минимум: 

- во-первых, одновременно обеспечить растущие потребности СВО;

-  во-вторых, пополнить исчерпанные оперативные складские  запасы «на крайний случай» на 2-5 лет (как и в США);

-  в-третьих, развивать НИОКР и производство новейших ВВСТ на перспективу 10-25 лет. В том числе и модернизировать существующие системы постоянно и оперативно. 

На чем будет конкретно сделан акцент, зависит прежде всего от избранной (скорректированной) СНБ России в 2026 году.

Важно подчеркнуть, что точная современная оценка и стратегический прогноз (СП)развития МО и, как следствие, стратегии России прямо зависит не только от точного анализа, адекватной оценки и прогноза будущей международной и военно-политической обстановки, но и субъективного отношения конкретных представителей правящей элиты, которые (как показывает история, в том числе недавняя) могут очень по-разному трактовать такие оценки. Нередко, исходя из сугубо личных интересов.

Кроме того, решения зависят также от последствий вероятных изменений национальных стратегий не только России, но и основных государств (которые иногда могут быть неожиданными и, как при М. Горбачеве и Б. Ельцине, субъективно неадекватными). Очевидно, например, что программы Д. Трампа по созданию эффективной широкомасштабной системы ПРО «Железный купол» потребуют от нас соответствующих решений, как в области систем СНВ, так и ПРО.

Но именно анализ, оценка и прогноз являются самой первой и важной исходной точкой всего процесса стратегического планирования (и на которую, к сожалению, как правило, обращают меньше всего внимания политики и чиновники, увлеченные собственными представлениями о безопасности). Очевидный негативный пример – М. Горбачев и Б. Ельцин, игнорировавшие любые трезвые оценки, которые не совпадали с их представлениями, более того, как при М. Горбачеве и А. Яковлеве, так и при либералах Б. Ельцина, сознательно стимулировавшие «исследования» РАН, где продвигались нужные им решения. Частично эти тенденции сохранились и сегодня. 

Позитивный (и достаточно радикальный) пример – оценка состояния МО-ВПО Д. Трампом в Европе в его новом варианте СНБ США-2025, где он исходит из долгосрочного прогноза о том, что «Европа через 20 лет будет совершенно другой», и посыл, что она может быть не только дружественна (как и НАТО), но и враждебна. В этом контексте, кстати, угроза Д. Трампа о высадке американских войск в Гренландии уже не звучит фантастично. Из этого посыла СНБ США вытекает и конкретная установка Стратегии национальной обороны США, принятая в январе 2026 года, которая предполагает, что «Европа» должна самостоятельно обеспечить свою военную безопасность, исходя из имеющегося потенциала и соотношения сил с Россией. Этим, кстати, объясняется и сдержанная позиция Д. Трампа на саммите НАТО в июне 2026 года.

Это идеальное для США решение, когда страны ЕС берут на себя практически все политические и военные риски в случае войны с Россией, а США уже сейчас продают им, как правило, залежавшиеся ВВСТ за чистый «кэш», который немедленно инвестируется в ОПК. Это решение также очень точно реагирует на изменения в расстановке сил в мире, когда США распределяют ответственность и решения между собой и союзниками.

Для России необходимо снова критично рассмотреть новую расстановку сил и те опасности и угрозы, которые могут происходить из новых оценок. Очевидно, например, что в условиях негативного развития МО-ВПО и стратегий государств прогноз национальной стратегии для России будет принципиально отличаться от относительно мирных условий развития международной обстановки в предыдущие десятилетия, когда Россия следовала в фарватере глобализации, растрачивая свои ресурсы. Ошибка, которая была сделана правящей элитой СССР при М. Горбачеве, а позже – при Б. Ельцине, в прогнозе развития МО привела к катастрофе не только идей коммунизма, но и всей коалиции и СССР,  а, в конечном счете, – проблемам России. Она не должна быть допущена.

Таким образом, как первое условие (точная идентификация вектора развития и сценария развития МО-ВПО), так и, наверное, второе условие – точная оценка развития государственных стратегий ведущих стран, прежде всего США и ЕС, Китая и Индии – два самых важных и самых первых условий дляобъективной подготовки эффективной будущейСтратегии национальной безопасности России, программ военного строительства (включая ГПВ), Военной доктрины, а также болеечастных стратегий государства – социально-экономических, военных и пр., которые непосредственно вытекают из СНБ..

Ошибки в оценке будущего состояния МО-ВПО недопустимы. Они стоят слишком дорого.  Яркой иллюстрацией этого тезиса может послужить развитие МО-ВПО в 2014-2022 годы в мире и Европе (а до этого при М. Горбачеве и Б. Ельцине) после переворота на Украине и начала длительного и мутного процесса «минских переговоров», который, как известно, был откровенным обманом России Западом, не собиравшегося договариваться, более того, начавшего 8-летнюю бурную подготовку Запада (Украины и ВСУ в том числе) к длительной и масштабной войне с нашей страной. СВО, начавшееся в феврале 2022 года, означала политически только одно – откровенный циничный обман закончился, а дальнейшие приготовления Запада к войне с нашей страной стали публичными. 

Но этот же итог стал признанием того, что в России неправильно оценили состояние МО и не смогли сделать (или адекватно признать) до 2021 года соответствующий прогноз развития ВПО и вероятных стратегий стран Запада. Или не хватило решительности принять соответствующие решения. Начало СВО – фактически означала срочную (а, значит, плохо подготовленную для всех институтов власти и всего общества) переоценку состояния и перспектив развития ВПО, что и прозвучало официально в декабрьских (2021 г.) заявлениях руководства страны (по сути дела, носивших откровенный и даже полуультимативный характер), которые недвусмысленно показали, что Россия пересмотрит свои оценки и свою стратегию по отношению к Украине. Фактически В.В. Путин признал, что стратегия России в 2022 году была решительно не просто скорректирована, но принципиально изменена. 

Это же означает, что практически первый, самый ответственный этап – максимально точная оценка состояния МО и ВПО в мире, которая во многом предопределяет результаты прогноза, зависит не только от профессиональной компетенции и имеющейся информации, но и нередко от субъективной политической позиции (определяемой иногда даже личными симпатиями) или часто диктуемой тактическими соображениями. Не случайно то, что перед началом СВО В.В. Путин публично в телеэфире провел заседание Совета безопасности РФ, где все члены в целом едино высказались относительно целесообразности СВО. Это означало, что прежде, например, в 2014-2021 годах, существовали, очень возможно, и другие точки зрения. В том числе и среди правящей элиты, включая руководство администрации президента.

Именно такая оценка и прогноз лежат в основании всей системы исходных данных, которая лежит в основе будущей военно-технической политики страны. Не только политики, экономики и дипломатии, но и военного строительства. К сожалению, нередко подобные оценки делаются не на основании объективного и тщательного анализа, а исходя из личных, субъективных предпочтений (иногда даже личных интересов). Известно, что частично такие неточные оценки были сделаны в России накануне и в ходе СВО. Не случайно В.В. Путин сказал, что главный вывод из СВО – необходимо более тщательно готовиться к таким крупным шагам. Но это признание не противоречит объективным оценкам состояния МО-ВПО в правящей элите.

Другое дело, когда субъективные решения и оценки состояния МО-ВПО могут прямо противоречить объективным данным. В этих случаях их последствия, как правило, долгосрочные и нередко катастрофичные. Очевидно, например, что такая неверная и субъективная оценка МО-ВПО во времена М. Горбачева и Б. Ельцина была искаженной, неадекватной, что во многом привело к принципиальным политическим, а затем и иным катастрофическим ошибкам, имеющим долгосрочные последствия. 

До настоящего времени так и не было проведено соответствующих публичных научных и политических признаний этих ошибок: потери десятков миллионов человек, развал страны и экономики, угроза существованию того, что осталось после единого государства – всё это пока что не получило адекватной политической оценки, а участники этого процесса – М. Горбачев, Б. Ельцин и др. – до настоящего времени не получили объективной политической, исторической и уголовной оценки, хотя их виновность в произошедшем очевидна. Это означает, что сегодня мы – хотим того или нет – несем ответственность и исправляем ошибки тех лет.

Но, если не было таких оценок сделано до сего дня (замечание В.В. Путина о «геополитической катастрофе», по сути, единственное), то и выводы трудно сделать относительно многочисленных конкретных ошибок, в частности, оценок МО-ВПО, военной стратегии СССР-России и др. аспектов политики, экономики и жизнедеятельности всей нации. И конкретных лиц, и их последователей.

Это важно потому, что решение многих современных проблем непосредственно зависит от того, насколько точно мы в настоящее время отнесемся к прежним оценкам и действиям. Так, например, простой тезис либеральных демократов, озвученный ещё А.Н. Яковлевым, о том, что «России флот не нужен, потому что это сухопутная держава», принес разрушительные последствия для ВМФ СССР и России, но он (как и многие другие тезисы окружения М. Горбачева и Б. Ельцина) де-факто политически не осужден. По большому счету признание развала СССР преступлением (что и было после закона СССР об обязательности решения от референдума), а политиков – преступниками, многое объясняло бы и в отношении Украины, которая незаконно, более того, преступно былаотторгнута от общей исторической территории России. В настоящее время эту территорию делят США и их союзники, более того, прямо используют против основной России.

При оценке состояния и прогнозе МО-ВПО важно не переоценить, но и не недооценить такое субъективное влияние. . Особенно, когда эти позиции совпадают. Так,  например, в измененной в 2025 году позиции США по целому ряду принципиальных вопросов о миропорядке (точнее, отказе от норм и правил международного права) сосуществуютодновременно как долгосрочные принципиальные тенденции (характерные для демократов и республиканцев, например, в отношении всех стран, включая Россию и Китай), так и субъективная позиция Д. Трампа в отношении целого ряда проблем и отдельных государств – от Гренландии, Ирана и Канады до Венесуэлы и России. Важно понимать, что в интересах формирования будущей стратегии нужно ясно представлять себе, что является временным, тактическим у Д. Трампа, а что стратегической установкой большинства правящей элиты США. 

Надо признать, что принятая Д. Трампом в ноябре 2025 года Стратегия национальной безопасности США во многом помогает ориентироваться в этой группе тактических проблем потому, что она носит последовательный, тщательно продуманный, обоснованный и долгосрочный характер.Итоги 2025 года, например, наглядно иллюстрируют это явление сочетаниясубъективного и тщательного объективного анализа и прогноза в СНБ США: как отмечают американские эксперты, «Стратегия национальной безопасности, опубликованная в декабре, указывает на грядущие еще большие изменения, с беспрецедентным акцентом на Западное полушарие и нападками на Европу, в то время как Европа переживает резкий рост локальных расходов на оборону, который может подорвать бизнес-планы американских производителей. И, конечно же, никто и никогда не может быть уверен в том, что произойдет на Ближнем Востоке или Азии, как и в будущем конфликте на Украине».  Эта неуверенность, однако,  отчасти компенсируется достаточно тщательным долгосрочным прогнозом СНБ, например, в отношении перспектив развития Европы или оценкой итогов ее развития в последние 35 лет.

Так, критическая переоценка всего состояния МО и ВПО в мире является принципиальной, долгосрочной позицией (хотя выводы республиканцы и демократы делают не всегда одинаковые). Очень точно её сформулировал госсекретарь США Марко Рубио, который ясновысказался по этому поводу: «Послевоенныймировой порядок не просто устарел, – сказал онв Конгрессе, – теперь это оружие, котороеиспользуют против нас». Но если демократы (тот же Дж. Байден, после его прихода к власти) пытаются «возвратить Америку в мировую политику и институты», то Д. Трамп предпринимает попытки радикального пересмотра такой стратегии» (впрочем, также не всегда последовательные – А.П.).

В итоге каждый субъект МО выбирает самостоятельно, какую национальную стратегию ему стоит поддерживать, «с кем дружить» и на каких условиях. Классический и очень важный с точки зрения МО и ВПО пример – Индия, которая находится в состоянии выбора между присоединением к США и сохранением курса на многополярность, что хорошо видно на примере реакции её руководства на политику санкций в отношении России. Как пишут эксперты авторитетного издания, «У Индиибыло бы больше шансов на достижение своихвеликодержавных амбиций, если бы онаотказалась от иллюзии, что многополярныймировой порядок лучше соответствует еёросту».

В США полагают, что индийские политикидолжны осознать, что «многополярный мировойпорядок означает лишь усиление Китая иРоссии за счёт глобального влияния и мощиСША». Вместо того, чтобы поддерживать этотпроцесс или наблюдать за его развитием, Индииследует помочь Соединённым Штатам, а не помешать ему. Лучший способ для Индиикомпенсировать свою неспособность идти вногу с экономическим ростом и военной мощьюКитая – это более активно поддерживатьоснованный на правилах порядок, который онаможет помочь сформировать, но вряд ливозглавит. Это означает сближение сСоединенными Штатами и значительныеинвестиции в «Квад» (организации, куда входят США, Австралия, Индия и Япония – А.П.).Индия, таким образом, находится в состоянии процесса выбора между сохранением своего курса на многополярность и присоединением к глобальному курсу США.

Закономерным итогом становится неизбежное изменение в соотношении сил между разными центрами силы и политика доминирующих векторов. Это, в свою очередь, прямо отражается на коалиционных и национальных стратегиях государств.

Важный этап в стратегическом планировании – долгосрочный политический прогноз развития МО и ВПО – предполагает достаточно обоснованную попытку представить себе будущий миропорядок и, прежде всего, будущее соотношение сил в мире. И будущее состояние международных институтов, а также их влияние на развитие МО-ВПО. Это – очень ответственный этап, точность которого никто гарантировать не может, но максимальное приближение к такой оценке значит принципиально много. Можно привести яркие примеры – от Д. Трампа до Ф. Энгельса и И. Сталина – такого прогноза и отношения к международным институтам.

Д. Трамп, например, просто отказался от всех норм и правил, практически от всех институтов (закрыв моментально десятки институтов США и международного сообщества), заявив в январе 2026 года, что его понимание и его мораль определяют стратегию США, а не нормы международного права и созданные институты. Прогноз будущего состояния МО-ВПО, как целенаправленная хаотизация в интересах США, очевиден. 

Другое дело, насколько влияние глобализации и её институтов сохранится. Как и тех политиков, которых эта глобализация выдвигала последние десятилетия. В этом смысле исключительна важна роль субъективных взглядов и действий политиков, ориентированных на автаркию и национальные интересы: не только Д. Трамп и руководители Венгрии и Словакии, но и целый ряд политиков «второго эшелона» в Европе могут стать активными проводниками идей национальных интересов и сохранения традиционных ценностей. Прогноз их действий и последствий их деятельности приобретает исключительное значение.

Можно привести множество других примеров катастрофической неточности прогнозов, но были и обратные результатыудивительной прозорливости, например, прогноз Ф. Энгельса о неизбежности Мировой войны, сделанный еще в конце позапрошлого века, или многочисленные примеры прогноза И. Сталина о будущей войне, например, в 1927 году: «Неудивительно, что империализм готовится к новой войне, видя в ней единственный путь разрешения этого кризиса. Небывалый рост вооружений, общий курс буржуазных правительств на фашистские методы «управления», крестовый поход против коммунистов, бешеная травля СССР, прямая интервенция в Китае – всё это различные стороны одного и того же явления – подготовки к новой войне за новый передел мира». Примечательно, что именно подготовка к такой неизбежной войне, которая должна была произойти через десять лет, стала главным мотивом (а иногда своего рода оправданием) для трех важнейших составляющих национальнойстратегии СССР, реализуемой И. Сталиным в 30-е годы прошлого века:

– индустриализации и коллективизации;

– обеспечения «пространства безопасности» на Северо-Западе (Финляндия и Прибалтика), Западе (Польша), Юго-Западе (Молдавия) и на Дальнем Востоке (Монголия и Япония);

– внутриполитической стабилизации (ликвидации оппозиции как вне, так и внутри партии, особенно партийных кланов). Именно этот мотив ошибочно делают главным в политике «тоталитаризма» и «репрессий». И. Сталина, а не его способность прогнозировать будущее состояние МО-ВПО и подготовку к нему СССР.

Из этого представления о будущей взаимозависимости и взаимовлияния множества факторов и тенденций, формирующих мироустройство, в основном вытекает будущее состояние МО-ВПО. Прежде всего продолжения доминирования глобализации или усиление автаркии.