Монополии гонишь в дверь, а они влезают в окно. Что поделаешь - такова природа российского капитализма. Его ум, честь и совесть - это монополизм, причем как в экономике, так и в политике. Почти десять лет Чубайс пытался демонополизировать хотя бы одну большую отрасль (с газом и железными дорогами ничего не вышло, и давно не вышло), харкая кровью, добился этого, и вот, как раз тогда, когда РАО ЕЭС должно было исчезнуть как монопольный институт, на его месте возникает новая энергетическая монополия. И снова под знаменем "Газпрома", объединяющегося с СУЭКом и отныне дающего себе и всем остальным угля. А если на газпромовский уголек-огонек зайдут еще некоторые электроэнергетические активы, логично будет задаться вопросом: за что, собственно, боролся главный российский реформатор?
Произошедшая история из жизни российского бизнеса свидетельствует о том, что пересмотр результатов приватизации под видом цивилизованных сделок, описываемых словарем из учебника экономики, идет полным ходом. Впрочем, как там у Пелевина? "- А почему бы и нет? - вмешалась И Хули. - Если разобраться, человеческая история за последние десять тысяч лет есть не что иное, как непрерывный пересмотр результатов приватизации. Вряд ли история кончится из-за того, что несколько человек украли много денег. Даже если эти несколько человек наймут себе по три Фукуямы каждый".
Как ни нанимай Фукуяму, конца истории, а значит, пересмотра результатов приватизации не видать. Монополизация экономики, ее огосударствление - и есть тот самый пересмотр. Главное же не в этом, а в том, что история женитьбы угля и газа - это наглядный урок: в той же мере, в какой затруднительно строительство социализма в отдельно взятой стране, есть проблемы и со строительством конкурентного капитализма в отдельно взятой отрасли. Чубайс мог закончить реформу с оглушительным успехом, если бы параллельно реформировались газовая и железнодорожная монополии, а государство не укрупняло бы экономику за счет работоспособных частных активов. Вне живой, конкурентной, адаптированной к рынку среды реформа превращается в исключение из правил. И довести ее до конца невозможно. Чубайсу удалось закончить реформу, но "среда" ее "заела".
И объединение "Газпрома" с СУЭКом, возможно, лишь первый шаг к ликвидации позитивных последствий реформы электроэнергетики.
Вообще, это удивительное дело. Пока Анатолий Чубайс в конце 1980-х "зажигал" в питерском отделении клуба "Перестройка", Алексей Миллер участвовал в мероприятиях гораздо более радикального по идейно-политическому ряду обсуждаемых тем клуба "Синтез" в том же волшебном городе, колыбели революций и контрреволюций. Оттуда вышли всякие разные экономические гуру, включая Михаила Дмитриева и Андрея Илларионова. И надо ж было такому случиться, чтобы именно представитель "младших", более радикальных, либералов из "Синтеза" возвращал к жизни динозавра, которого в свое время в обиду не дали крепкие прагматики-хозяйственники, имевшие возможность даже переписывать протокольные решения правительства в пользу "станового хребта". Этот самый "становой хребет" не только не рассыпался от артроза, артрита и смещения дисков и не был помещен в музей политической палеонтологии, но окреп и приосанился, стал настоящим государством в государстве, которому есть дело до всего - и до лампочки, и до угля, и до нефти.
А все потому, что жить в Системе и быть свободным от нее, никак нельзя. Реформа в такой Системе - это системный же сбой. А укрупнение, бронзовение, огосударствление, открытая или латентная национализация - норма жизни.
Общее одеревенение Системы, принципиальная невозможность ее реформирования распространяются на все отрасли и сектора экономики. Инвестиции могут измеряться любыми объемами - не в количестве же дело, а в неспособности экономики, насаженной на "становой хребет", смазанный скважинной жидкостью, принять и переварить эти деньги. Даже накопленное национальное богатство в подобного рода Системе распределяется так, что средний класс не растет, а вымывается, богатые становятся богаче, бедные - беднее, коэффициент Джини достигает почти африканских стандартов. Инфраструктура адекватного перераспределения национального богатства появляется только в результате структурных реформ. А в этой сфере у нас что? Сплошной Зурабов.
Кстати, именно этот министр, второй по ненависти населения после Чубайса, оказался честнее других. Он прямо сказал: никакая пенсионная реформа в такой макросреде невозможна - давайте двигать все взад. Как же так, закричали все мы, либеральные подпевалы и нытики, выходцы из сумрачных 90-х, поклонники Фукуямы с Пелевиным. Как же можно отказаться от завоеваний либерализма - робкого внедрения элементов накопительной системы? А вот не внедряются они в ситуации, когда нефтедоллары и газоеврики сыплются с неба на манер манны небесной, и все тут. С барского же стола оставшиеся от отделочных работ в рублевских особняках деньги можно бросить и на затыкание дефицита бюджета Пенсионного фонда. О том, что будет завтра, никто не думает и думать не хочет.
Это ясно даже без Фукуямы, Пелевина и пол-литры. Так и обречены мы бродить по бесконечному порочному кругу газонефтяного догоняющего развития. Как писал 30 лет назад Александр Зиновьев, "мы идем вперед, далеко опережая свой зад". И это в течение многих десятилетий - единственное достижение всех наших "становых хребтов" вместе взятых.
Андрей Колесников
"Газета.Ru"
13.02.2007
http://www.chubais.ru/cgi-bin/cms/friends.cgi?news=00000005241
