Да простит меня читатель, питающий надежду, что к Новому Году он получит подарки из одних лишь лёгких, безмятежных поздравлений, если мой материал не в полной мере оправдает его ожидания. Впрочем, не думаю, что уж совсем разочарую его. Рассчитывать на читательское понимание мне позволяют несколько обстоятельств.
Во-первых, как известно, чувством юмора обладает не острослов, мастерски язвящий другого, а тот, кто "может первый посмеяться над собой": это не только непросто, но и всегда слегка печально. Во-вторых, лучшая шутка обязательно несёт в себе элемент драмы, а драмы без грусти не бывает. Наконец, в славянских землях издавна считалось, что в неделю перед Рождеством (вспомним Гоголя) активизируется всякая нечисть. Зловредность которой нейтрализует весёлая бравада. Поэтому в канун новолетия будет правильно высмеять некоторые наши застарелые слабости. Бог даст, с помощью иронии постепенно от них и избавимся.
Глядя на нынешнюю властную стилистику, сразу вспоминаешь анекдот, популярный в первой половине семидесятых. Когда, как говорят, каждый раунд переговоров по разоружению проходил так: американцы и советские с каменными физиономиями мрачно и быстро зачитывали официозные взаимоисключающие позиции, обменивались произнесёнными текстами, после чего политические лица быстро разъезжались, а кадровые дипломаты столь же стремительно перемещались в бары и рестораны - как порознь, так и вперемежку поругивая каждый тупость своего начальства.
А хохма такая. Глава МИД решил проверить способности нового сотрудника своего секретариата и поручил ему написать ноту в ответ на высылку наших разведчиков из Вашингтона. Тот быстро исполнил поручение и доложил его результат "самому". Министр прочитал и остался очень доволен: "Молодой человек, замечательно, блестяще. У Вас несомненный талант. Если Вы сами себе не навредите, Вас ждёт великолепное будущее. Пожалуй, я бы сам не написал лучше. Такой ёмкости смысла и выразительности формы я учился десятки лет. Я позабочусь о том, чтобы Ваша карьера быстро шла вверх. Однако, должен Вас предупредить - кроме удовольствия, которое мы получаем от хорошего владения профессиональными навыками, в жизни дипломата есть и неприятности. Такой досадной мелочью является, например, грамматика. Вот здесь "на фиг" надо писать раздельно, а вот тут "заколебётесь", наоборот, вместе".
Недаром знаменитыми "мо" Громыко были - "права так называемого человека" и "международное так называемое сообщество".
Как вы уже поняли, профессиональный дипломатический фольклор богат и разнообразен. Не менее, чем любой другой. А потому вспомню ещё пару историй, которые случились в бытность мою первым замминистра иностранных дел. И каждая из которых связана с новым годом в том или ином его понимании.
В декабре 1991 года на Смоленской площади мне достался кабинет моего уже бывшего союзного визави Ковалёва, который бессменно занимал свой пост до этого от Громыко до Панкина и второго пришествия Шеварднадзе в течение чуть не тридцати лет. Я не торопил пожилого человека, хотя по слухам сам он великой церемонностью не отличался. Тем не менее, настала пора, когда он окончательно ушёл на пенсию. А надо сказать, что, кроме того, что он был славен "воспитанием" молодёжи, он был также известен как один из плодовитых советских поэтов-песенников. Например, он написал по нескольку песен для Пугачевой, Кобзона, Лещенко... Он же был автором слов и шлягера начала перестройки, где среди прочего был такой пассаж: "Полем, полем, полем свежий ветер пролетел / Полем - свежий ветер, я давно его хотел". Так вот, идёт Ковалёв последний раз коридором седьмого (министерского) этажа МИД, навстречу ему одна из его бывших жертв. Да и спрашивает: "Ну, как Вам свежий ветер?".
Вторая история - о русских в Америке. Известно, что там настоящим светским (зимой отмечается только Рождество) календарным рубежом считается наступление нового финансового года. Которое символически приближено ко Дню Независимости. Поэтому то, что произошло в Вашингтоне в начале июля 1992 года вполне может, по географической локализации события, считаться новогодней историей. Лукин, председатель комитета по международным делам Верховного Совета России, начиная с конца 1991 г., стал страстно искать своей отправки послом в США. Козырев, боявшийся сильных и независимых подчинённых, лоббировал на это место своего старого приятеля, кадрового дипломата Колосовского. Стремясь заодно убрать подальше из своих заместителей близкого свидетеля своего восхождения к вершине дипслужбы.
Оба - Лукин и Колосовский - отправились с Ельциным в его первую официальную поездку главы государства-продолжателя СССР в Штаты. И вот на приёме президент возьми да скажи, обращаясь к американской стороне: "Смотрите, какого посла я вам привёз". И тянет паузу. А Лукин и Колосовский стоят рядом. Колосовский, потомственный мидовец, вышколенный по первому разряду, стоит, затаив дыхание. Лукин, видя такое дело, уверенный в себе и изнывая от желания назначения, делает шаг вперёд. Тут Борис Николаевич, старый обкомовский лис, не терпевший несдержанности и выдвиженческой суеты, отодвигает его за отсутствие выдержки и выталкивает вперёд Колосовского, нимало не заботясь о том, какое впечатление (а это дипломатический скандал) такой казус произведёт на янки. Немая сцена. Багровый Лукин едва держится. Смех и шутки американцев о "хозяине в доме".
