Своими впечатлениями о конце лета в деревне делится сельский житель, староста деревни Герасимово Суворовского района Тульской области Михаил Демурин.
Вот уже и полностью вступил в свои права август — месяц "нежный и спокойный, сознавший мимолётность красоты".
Позолотив древесные листы,
Он чувства заключил в порядок стройный.
В нём кажется ошибкой полдень знойный, —
С ним больше сродны грустные мечты,
Прохлада, прелесть тихой простоты
И отдыха от жизни беспокойной…
Когда у Константина Бальмонта рождались эти строки, август, как мы помним, наступал на две недели позже, чем в наши дни, то есть нынешнего 14-го числа.
Деревенские жители сейчас, действительно, начинают распрямлять спины после тяжёлых летних забот. Ягоды давно собраны, вишни и сливы превратились в компоты и варенье, кабачки и огурцы закручены в банки, помидоры дозревают в сенях… На огородах осталась только капуста, да кое у кого — морковь со свёклой. Пропалывать и поливать больше нечего, разве что цветы, косить можно в два раза реже. Жара и вместе с ней различная летающая и кусающаяся живность уходят. Будем ещё, правда, собирать яблоки, вносить в землю навоз — у кого она есть, — продолжать ходить за птицей, но это уже, как говорится, дело обычное. Можно спокойно сесть в саду и слушать тишину, прерываемую лишь звуком падающего яблока. Или идти бродить по лесу, наполняя корзину уже осенними, крепкими грибами…
"Наливных колосьев", красующихся, как у Бальмонта, "пред острием серпа", у нас в округе немного, но по дороге на Калугу или Тулу есть такие золотые просторы, побуждающие своим волнением на ветру вспоминать начало Второго фортепианного концерта Рахманинова. Некоторые из этих хозяйств — честь и хвала их руководителям — не прерывали своей работы и в тяжёлые 1990-е годы. Но я всё-таки хочу сказать не о них, а о близкой мне радости от земных плодов, которую сейчас испытывают мои односельчане.
В поле за соседним домом большая семья. Патриархом у них великая труженица Антонина Ивановна, ветеран бывшего местного колхоза, дочь пропавшего без вести на войне русского солдата. Вместе с ней — дочь с зятем и сын с невесткой, сваты, многочисленные внуки и правнуки. Все они — уже целиком или отчасти городские жители, но связи с родным домом не прерывают, ведут с матерью хозяйство и летом, и зимой. Лица весёлые, работают споро. К вечеру картофельное поле убрано, и начинается застолье.
Таких радостных голосов — что детских, что взрослых, — в городе я давно не слышал. Это радость от отдыха после совместного труда, который к тому же увенчался знатным урожаем. Заботы о том, как собрать деньги на новую крышу, на то, чтобы достойно отправить детей в школу, на ремонт старого "Жигуля", который уже начал подводить, на время отпустили. Они, эти заботы, завтра вернутся, но и впечатление от наполненных трудом и радостью погожих воскресных дней уже не уйдёт никогда.
Именно с этих дней, с начала Успенского поста, начинаешь особенно остро ощущать присутствие в августовском воздухе не пушкинской бодрящей прохлады — хотя ты знаешь, что она ещё обязательно ждёт тебя в октябре, — а прохлады спокойного прощания с бренным земным существованием. У Бальмонта это не только в фразе о "прелести тихой простоты…", но и в финальном аккорде его знаменитого сонета:
А в небе журавлей летит толпа
И криком шлёт "прости" в места родные.
Эти ли строки вспоминал Расул Гамзатов, когда писал о журавлях, в которых превратились не вернувшиеся с войны солдаты, или это было бальмонтовское предчувствие будущей дорогой нам смысловой константы, — сказать трудно, но наличие здесь связующей нити для меня очевидно.
В нашей деревне средоточием поминального смысла августа стала построенная одним из односельчан, военным моряком, часовня в память о погибшем экипаже подводной лодки "Курск". Вот и в этом году мы с гостями и служившим панихиду батюшкой из близлежащего Суворова поминали их, как и других невинно убиенных — в Донбассе, и вспоминали слова капитан-лейтенанта Колесникова: "Отчаиваться не надо!" Эти слова были адресованы прежде всего его родным, но и нам тоже, потому что к 2000-м годам тяжесть всего, от чего можно было отчаяться в нашей жизни, стала чрезмерной. Для военного же человека особенный повод для отчаяния — умирать, не имея возможности забрать с собой хотя бы одного из врагов твоей родины. То есть сделать то, к чему ты предназначен своей профессией. Поэтому мы, мужчины, скорбим по морякам "Курска" с особой болью.
Август, по Бальмонту, ясен. Он ясен не только возвращающейся после летней знойной дымки прозрачностью далей, но и новым уяснением смысла человеческого существования на земле по итогам очередной прожитой "маленькой жизни" — лета. В канун праздника Успения Богородицы об этом думается легко и спокойно.
Начинаясь со своего зарождения, жизнь человека, будь он святой или самый обыкновенный грешный, идёт через те или иные вершины, радости и страдания, у каждого свои, к своему земному завершению и, главное, к тому, что останется после тебя. У Приснодевы Марии концентрированным выражением этой её посмертной жизни стал простираемый над нами по нашим молитвам её защитный Покров. Праздник Покрова уже скоро, в октябре.
Так и наш жизненный итог либо добавит ещё одну клеточку к тому "покрову" для страны и народа, что создали наши отцы и деды, либо не добавит. Всё зависит только от нас самих.
РИА Новости http://ria.ru/columns/20150817/1190734444.html#ixzz3kZfIziBL
