Положительные итоги первого года приоритетного национального проекта "Здоровье", что называется, на виду. Тем не менее интернет-опрос читателей "Известий" показал, что абсолютное большинство обычных пациентов, граждан страны, позитивных перемен в здравоохранении пока не увидело.
Почему так происходит, в чем глубинные причины системных недостатков нашей медицины - об этом депутат Государственной думы, академик Российской академии медицинских наук Сергей Колесников беседует с обозревателем "Известий" Татьяной Батенёвой.
в: О необходимости реформировать наше здравоохранение мы говорим уже больше 20 лет. Деньги выделены, реформа вроде началась, а результатов простые люди пока не видят. Почему?
о: Во-первых, все четыре проекта - "Здоровье", "Образование", "Жилье", и "Сельское хозяйство" - могли бы войти в единый проект "Охрана здоровья граждан". Потому что все это - и жилье, и питание, и условия для детей в школе - отражается на здоровье. Но что получилось у нас? Мы взяли только первичную медицинскую помощь - причем только зарплату, без критериев качества работы. Исстрадавшиеся врачи и медсестры восприняли это просто как компенсацию, возвращение долгов: были нищими - хоть какие-то деньги дали, спасибо, а работать мы будем так же, поскольку за качество нам никто не платит.
в: Но помимо повышения зарплаты идет и переоснащение поликлиник, станций "Скорой помощи" - разве это не должно сказаться на качестве медицинской услуги?
о: Никто не отрицает необходимости переоснащения, все оборудование у нас в поликлиниках и большинстве больниц безнадежно устарело. Но только машинами или аппаратурой, да еще большей частью устаревшей и некомплектной, да еще купленной по завышенным ценам (об этом уже свидетельствуют проверки Счетной палаты), - эту проблему не решить. Принципиальным было оснастить участкового или семейного врача. Каждый из них, особенно работающий в глубинке, на селе, должен иметь приборы для диагностики ЛОР-заболеваний, простейшие анализаторы крови на сахар, уровня гемоглобина, газового состава и т.п. - так называемые наладонники. Но этого в проекте нет вообще.
в: Есть нарекания и на то, какую технику поставляют в регионы и как именно ее приказано использовать.
о: Вот у меня свежий пример. В Калининградскую область дали 26 маммографов с указанием поставить их в каждом районе. В области нет столько специалистов, чтобы обеспечить все районы. Но доехать от самого отдаленного пункта до хорошей больницы можно за два часа. Предложили: давайте сконцентрируем по пять аппаратов в крупных центрах и сделаем их межрегиональными? Нет, не положено!
в: В медицинских "тусовках" многое в нацпроекте критикуют, но публично, как правило, не высказываются.
о: А причина в том, что из всех нацпроектов исключили самих специалистов и роль местных властей. Есть небольшая доля у них в проектах "Образование" и "Сельское хозяйство". А в проекте "Здоровье" все идет по вертикали: все деньги через Федеральный фонд обязательного медстрахования - и мы видим, к чему это привело. Для закупки лекарств, к примеру, регионы только заявки формируют, но корректировать их, реагировать на изменения ситуации уже не могут.
в: Ясно, почему закупки лекарств идут централизованно, - так дешевле.
о: Ну и какой резон местной власти экономить эти средства? Вот региональные закупки идут из местного бюджета - их контролируют, и там перерасхода нет. А зачем контролировать федеральные деньги?
в: Так вы считаете, что причина перерасхода средств, выделенных на федеральных льготников, более чем вдвое заключается в этом?
о: Есть и вторая причина. Выписывать льготные лекарства заставили только по международным непатентованным названиям (МНН - название, отражающее химическую формулу лекарства, которое может иметь десятки разных торговых названий и значительный разброс цен. - "Известия"). Но это не позволяет предвидеть рынок, потому что аптеки и дистрибьюторы заинтересованы поставлять более дорогие препараты с тем же МНН. Да еще 180 дней отсрочки оплаты поставленных лекарств вносят такой хаос, что в регионе плохо себе представляют, что уже оплачено, сколько денег израсходовано.
в: А как можно было избежать этих проблем?
о: Достаточно было избрать систему кредитования регионов. Положено тебе столько-то денег на год, дали на квартал 25% от этих средств - вот на них и обеспечь своих льготников, крутись, договаривайся с поставщиками, сбивай цены. Перерасходовал - давай посмотрим, почему? Не израсходовал - сумма переходит на следующий квартал. Этот вопрос мы ставили перед Минфином уже после первого квартала. Но Минздравсоцразвития не предоставил тогда расчетов. Третья причина - закупки через тендеры. Полный архаизм!
в: Да, к проведению тендеров много вопросов - почему их выигрывают всегда одни и те же, почему цены на них нередко выше рыночных?
о: В цивилизованных странах такого рода мелких тендеров нет, есть только государственные. Раз тебе, руководителю, дали деньги, тебя всегда можно проверить - и все. А у нас каждые полгода проводятся тендеры - и все время меняются правила игры. Как бывший футболист, могу сказать: это все равно, что в начале матча играть ногами, в середине - только руками, а в конце - только головой. И еще одна вещь, которая не была учтена, - стандарты лечения. Именно они позволяют примерно посчитать стоимость лечения любой болезни, в том числе и - отдельно - лекарств. Была поставлена перед Минздравсоцразвития такая задача, но стандартов до сих пор нет. А зачем, если есть свободный оборот денег и лекарств? В мутной водичке ловить всегда легче.
в: Получается, все решают чиновники, но никто ничего не контролирует?
о: Самое главное - нет экспертизы, нет общественного контроля. Я спросил у членов Фармкомитета: участвовали ли вы в составлении перечня лекарств для льготников? Да, говорят, нам за день до опубликования его прислали. А ведь перечень вызывает много вопросов. Простой пример: наша страна - один из мировых лидеров в выпуске дезинфицирующих средств. В перечне их два, и оба - израильских фирм. А фасуются они у нас, на предприятии, которое ассоциировано с нашей известной фармфирмой. Такое возможно только вне общественного контроля. И все национальные проекты страдают тем же: экспертных сообществ, которые контролировали бы их, нет, все отдано на откуп чиновнику.
в: Многие врачи считают, что здравоохранению необходимо не латание дыр, а в системное реформирование.
о: Это действительно назрело, но любое реформирование нуждается во вложении денег. А у нас хотят реформировать систему, не вкладывая в нее ничего. У нас плохая материальная база, у нас перекошено соотношение амбулаторной и стационарной помощи, неправильные критерии оценки эффективности работы лечебных учреждений и врача. У нас даже лицензирование идет неправильно - лицензируем учреждения, а не врачей. Это все равно, что права выдавать не водителю, а автомобилю.
в: В Минздравсоцразвития считают, что новая идеология начнется с тех центров высокотехнологичной медицинской помощи, которые будут построены в рамках проекта.
о: К этой части проекта тоже много вопросов. Специалисты на местах говорят в один голос: дайте современное оборудование и расходные материалы в уже существующие центры, и мы за два года в три раза поднимем количество высокотехнологичных операций. Зачем строить новые центры, когда старые недозагружены? Зачем строить центр в тьмутаракани, где живет 1,5 млн и куда народ из других регионов не поедет?
в: Всем известно, что между министром Михаилом Зурабовым и президентом РАМН Михаилом Давыдовым возник конфликт, в результате которого страдают больные. Можно ли, на ваш взгляд, его урегулировать?
о: К сожалению, чиновники упорно не хотят понимать, что в стране существуют и региональные клиники, и клиники РАМН - и министерство должно быть родным отцом всем. Деньги на дорогостоящие виды лечения у РАМН забрали, в результате на 1 октября было оказано лишь 52% такой помощи от запланированного, и академические клиники посадили на голодный паек - зачем?
в: Но, я полагаю, взвешенная критика нацпроектов не может вызывать сомнения в том, что они нужны?
о: Ни в коей мере! Они не просто нужны, мы их долго добивались, прекрасно, что наконец-то они есть. Вопрос в другом - в качестве их реализации.
в: Почему же оно вызывает вопросы?
о: Я думаю, потому, что у нас нет единого общественно-государственного органа (уровня совета при вице-премьере, межведомственной комиссии и т.п.), который бы занимался стратегией развития сферы охраны здоровья. У нас все решают чиновники. А они очень быстро меняются, и каждый вновь приходящий решает далеко не стратегические задачи. Наука вообще сегодня отодвинута, что там яйцеголовые могут предложить? В результате общество все дальше и дальше отстраняется от принятия решений. Это системный дефект, который мы унаследовали от советской эпохи. Но и он преодолим, если мы захотим его преодолеть.
21.12.06
http://www.izvestia.ru/
