Ее запомнили после Армавира, где она появилась уже перед самым финалом, когда зрители были столько наслышаны о ней, что и не чаяли живой увидеть. Любовница, жена, дочка, битая-переломанная любовью, страхом и стихиями, - вот она, кошка в ватнике, падает на четыре лапы и, имя свое забыв, обживается в новой реальности с тем животным бесстыдством, с которым существовала и до катастрофы.
Елене Шевченко не к лицу миловидные провинциалочки вроде учительницы с воздушной челкой из сусальной новорусской сказки Сирота казанская, ей не идет кроткая душевность Веры из психологической драмы Две луны, три солнца: миловидность слишком приторна, душевность - тосклива и кажется прогорклой. Уж лучше крепко зашибающая балерина из бандитской поэмы Мама не горюй: эпизод невразумительный, но дает возможность похулиганить, и актриса эту возможность не упускает.
Подлинная же героиня Е. Ш. - пусть и в разных обличьях, пусть и в непохожих сюжетных обстоятельствах - советская самка, ничего не забывающая и ничего не помнящая одновременно, ни о чем не жалеющая и непобедимая. Ее Катька (Катька и Шиз) с легкостью меняет координаты своей социальной роли: служанка-госпожа, которая всегда будет там, где пахнет удачей, и при этом ничем не рискует - таких не убивают, а берут в наложницы. Знают заранее, что предаст, а убить - рука не поднимается. В Черном и белом она врастает в Нью-Йорк, куда ее невесть каким мусорным ветром занесло, и обучается науке выживать, чего бы ей эта наука ни стоила. В Ноктюрне для барабана и мотоцикла - из эмиграции, напротив, возвращается. И хотя в этом псевдомолодежном лубке героиня Е. Ш. предполагается романтической жертвой злых мужчин и злого времени, она, со своим хромированным револьверчиком за подвязкой, еще возьмет реванш. Воистину, велика страна, сумевшая воспитать столь победительных жертв.
Михаил Трофименков
Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. III. СПб, "Сеанс", 2001
http://www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=15&e_dept_id=1&e_person_id=1059
