Эффективность управления стратегическим сдерживанием: политическое и военное искусство

Политическое искусство заключается в максимально точном и своевременном понимании характера происходящих политических процессов, а не в умении лавировать, обманывать и лицемерить, как почему-то думают в современной России. Именно поэтому «Главная ошибка» политиков 80-х и 90-х годов в СССР и России заключалась в том, что они почему-то считали, что будучи не-Западом они быстро (как в Польше, например) станут Западом или «Европой»[2]. Этого, естественно, не произошло, более того, и не могло произойти. Случилось неизбежное худшее: уже в конце 90-х годов, как говорил С. Хантингтон, «русским с Западом стало договориться сложнее, чем коммунистам». Приход В.В. Путина – русского либерала – оказался для Запада более плохим вариантом, чем было бы возвращение Л. Брежнева.

Это была ошибкой коммунистической элиты СССР. По сути ту же самую ошибку повторили и на Украине те представители правящей элиты, которые пришли к власти еще в конце 80-х годов, полагая, что отказавшись от коммунизма и став русофобами, они прекратятся в «европейцев». Этого не произошло, но этого и не могло произойти: они могли только превратиться в национальных («цивилизационных») предателей.

Эффективность стратегического сдерживания прежде всего будет определяться осознанием того, что наиболее важной характерной чертой современной МО и ВПО становится противоборство ЛЧЦ[3], которого не избежать. Можно только капитулировать, как это сделали представители ряда европейских наций, которые позже спохватились (но еще до конца так и не осознали) значение этого шага.

В 2018 году для России стало главным уже не только осознать неизбежность нарастания противоборства, но и переход его (также неизбежный), как сказал в январе 2018 года А. Костин, в войну с Западом, Эта неизбежность силового и военного противоборства может варьироваться только в «доле» вооруженного насилия, которое будет использовано до 2050 года, но не в возможности возвращения к неким «партнерским» отношениям или, тем более, сотрудничеству, не говоря уже об иллюзиях союзничества.

Но вопрос об эффективности стратегического сдерживания остается на совести правящей элиты и в её полной ответственности, если говорить об эффективности использования национальных ресурсов, разработке средств и способов стратегии, определения возможностей использования тех или иных ресурсов, а также поиск и разработка новых, более эффективных способов и форм политико-дипломатического и военного искусства. Так, из истории известно немало примеров ошибочных стратегических решений, которые привели к неверному распределению национальных ресурсов, например, после русско-японской войны, когда Николай II (вопреки советам Генерального штаба) принял решение о строительстве линейных кораблей, а не о модернизации сухопутных сил. Или решение М. Горбачева об одностороннем уничтожении БРМД «Ока».

Таким образом, основная сфера ответственности и компетенций правящей элиты очерчена собственно политическим и стратегическим искусством, их взаимодействием. В основе этого находятся знания и опыт, наработанные специальными органами и структурами, предназначенными для подготовки подобных решений. От их качества в решающей степени зависит точность политических и военных решений, само по себе политическое и военное искусство, которое является одновременно продуктом научного и практического взаимодействия, с одной стороны, и творческого субъективного восприятия, с другой. В итоге проявляется (или не проявляется) результат – точная оценка своих сил, возможностей и перспектив. И точная оценка возможностей, сил и способностей союзников и противников. Как совершенно справедливо заметил бывший Секретарь Совета Безопасности РФ А. Кокошин, «Есть два основных компонента, крупных блока, которые определяют решения – это оценка себя и оценка вероятного противника»[4].