ВЛАСТЬ. ПОЛИТИКА
Какой суд в России должен разбирать дела подростков?
У сегодняшних детей и подростков проблем никак не меньше, чем у взрослых. Но решать их им несравненно труднее. О том, что в этой ситуации должно предпринять государство и чем могут помочь законодатели, размышляет председатель Комитета Государственной Думы по делам женщин, семьи и детей Екатерина ЛАХОВА .
- Екатерина Филипповна , сейчас очень много говорится о необходимости роста рождаемости в России, но ведь мы, взрослые люди, сами родители, прекрасно знаем, что просто родить ребенка - это мало. Ведь сколько уже рожденных детей оказываются сейчас никому не нужными, выброшенными на улицу. Таких детей мы видим ежедневно. Могли бы вы назвать хотя бы примерную цифру, сколько в России современных беспризорников?
- У нас никто не может точно назвать цифру беспризорных и безнадзорных детей. Это ведь разные категории. Есть дети-бегуны, которые собираются в Москве или областных центрах, где есть траспортная развязка. Вроде у ребенка и семья есть, а он убегает. А есть безнадзорные, у которых родители работают на двух-трех работах и фактически дома не присутствуют. Ребенок оказывается предоставлен лишь самому себе. Поэтому, когда этот вопрос ставится накануне выборов, цифры, особенно в устах оппозиции, могут доходить до миллионов. Если спросить ведомства - Министерство образования и науки и МВД, - то они называют другие данные. Одни говорят о ста тысячах, другие считают, что таких детей около миллиона. Хотя все равно это большие цифры.
Как говорят, "сирот при живых родителях", или социальных сирот, у нас 720 тысяч. За последние 10 лет в России количество таких детей увеличилось в два раза. Когда мы говорим о детях-сиротах, нужно иметь в виду, что они могут быть усыновленными, могут жить в опекунской или в приемной семье. В госучреждениях - в детдомах и домах ребенка - сейчас находятся 280 тысяч детей. Разные регионы весьма различаются и по количеству детей-сирот, и по числу случаев лишения родительских прав. Из 11 тысяч приемных семей в Российской Федерации три тысячи проживают в Самарской области, в Калуге - около 500, а в С.-Петербурге, по-моему, всего 27 приемных семей. В одном из регионов лишают родительских прав, в основном когда ребенку 12-13 лет. Почему так поздно? Ответ на этот вопрос может быть, на наш взгляд, странным, например таким: в интернатном учреждении вышел выпуск - ему нужно пополнение. Очень мало применяется такая мера, как временное ограничение родительских прав. Тем временем затраты сегодня на сиротские учреждения очень значительные. Они составляют где-то от 10 до 15 тыс. рублей в месяц на одного ребенка. В нашей стране должна быть четко выстроена система, которая бы позволяла той семье, у которой доходы небольшие, но супруги любят детей и с удовольствием взяли бы одного или двух на воспитание, сделать это без всяких проблем. Таким родителям нужно платить за работу. Но заниматься этим необходимо системно и грамотно, с учетом совместимости ребенка и родителей.
- Может, необходимо принять специальные государственные программы, направленные на поддержку приемных семей, на защиту прав детей-сирот?
- Даже не нужно никаких госпрограмм! Было бы желание в самом регионе. Взять Калужскую область. Там посчитали те затраты, которые сегодня идут на содержание ребенка в детском доме, приняли программу, открыли отдел по приемной семье, выделили в бюджете деньги. Ведь исследования показывают, что практически только 10 процентов выходцев из детских государственных учреждений впоследствии нормально социально адаптируются. Около 30 процентов - совершают в последующем преступления, 30 процентов - подвержены наркомании, токсикомании, алкоголизму и 30 процентов - больных детей. Когда же ребенок в семье, то условия жизни у него, конечно, совсем другие. Никто не говорит о том, что мы закроем все детские учреждения. К сожалению, необходимость в них очень велика.
- Когда мы сегодня слышим об усыновлении, то почему-то чаще всего это означает, что усыновленный ребенок будет увезен за границу. Неужели нет достаточного количества российских семей, которые хотели бы усыновить сироту?
- Действительно, когда мы проанализировали ситуацию с 2003 года, то выяснили, что у нас в усыновлении детей происходит явный географический перекос. Возникает вопрос: почему? Оттого, что россияне не желают брать этих детей, или оттого, что здесь имеют место быть различные факторы, которые способствуют именно международному усыновлению? Нельзя объяснять это только экономическими причинами. Ведь у нас после войны такой сложной, как сейчас, ситуации с детьми-сиротами не было. Все стало на коммерческую основу. И ребенок, бывает, фактически становится предметом обогащения. Депутат из нашего комитета недавно ездил в Америку, чтобы посмотреть, как там осуществляется процесс усыновления. В США множество субъектов на разных уровнях, начиная с Госдепартамента США, заинтересованы в международном усыновлении. Их устраивает наш генофонд. Они ежегодно усыновляют около 30 тысяч детей: на первом месте - китайцы, на втором - Россия. Мы начиная с 1993 года отдали около 64 тысяч детей на усыновление. Считайте: это целый небольшой городок. Мы стали анализировать работу органов опеки и попечительства, каким образом происходит усыновление. Попросили федеральную прокуратуру проверить все эти факты. И было выявлено очень много нарушений нашего законодательства, препятствия в усыновлении российским гражданам, незаинтересованность главных врачей домов ребенка и детдомов отдавать детей на усыновление, потому что весь штат этих учреждений зависит от наполняемости. Поэтому здесь целая система, которую надо ломать, менять. По всем международным стандартам и по российскому законодательству приоритет усыновления должен оставаться за гражданами той страны, в которой проживает ребенок. Мотивировка, что наши любят только здоровых и красивых, не выдерживает критики.
- Какие законодательные инициативы могли бы изменить ситуацию?
- Что касается детей-сирот, тут действует федеральный Семейный кодекс. Мы подготовили законопроект об органах опеки и попечительства, который будет касаться не только детей, но и недееспособных, а также людей пожилого возраста. Положение о том, что данное направление курирует Министерство образования и науки, кажется странным. Мы вышли с обращением в Правительство, чтобы эти полномочия были переданы в Министерство здравоохранения и социального развития. Именно в их компетенцию входит профилактика и насилия в отношении ребенка, и жестокого обращения с детьми, и поиск семьи, и т. д. Есть постановление Правительства, которое определяет порядок международного усыновления детей, но оно очень старое. Также и в закон о приемной семье пора внести поправки с учетом нового опыта. Год назад мы с этим предложением вышли в кабинет министров, но никакой реакции в ответ на наше обращение не последовало. Три представления, которые прокуратура сделала в Министерство образования и науки, остались тоже без внимания...
- Не пришла ли пора не только государственным органам, но и самим родителям отвечать за своих отпрысков, не пора ли спросить с нерадивых мам и пап за поведение их неразумных чад?
- Мы внесли поправки в Уголовный, Семейный и Административный кодексы. Они связаны с ответственностью родителей за воспитание детей. Но сейчас идут согласительные процедуры. В частности, в УК нет расшифровки, что такое "жестокое обращение с детьми ". Каждый трактует по-своему, а от этого страдает ребенок. Хотя такой парадокс: в Уголовном кодексе есть статья, которая говорит о жестоком обращении с животными.
- Екатерина Филипповна , как вы смотрите на возможность создания в России специальной, так сказать детско-юношеской, ювенальной юстиции, о которой в последнее время столь много говорят?
- Проблему защиты прав ребенка реально решить только созданием российской ювенальной юстиции, в основе которой находились бы ювенальные, или подростковые суды. Вокруг них могли бы быть объединены различные структуры, которые и занимались бы защитой прав ребенка. Это и комиссии по делам несовершеннолетних, и уполномоченные по правам ребенка, если они есть в данном регионе. У нас есть приюты для реабилитации подростков. Создаются и другие учреждения. Ювенальная юстиция способствовала бы тому, чтобы ребенок не оказывался на улице, чтобы можно было ему реально помочь.
- Существует ли в нашей стране опыт создания ювенальной юстиции?
- В Ростовской области уже в течение трех лет нарабатывается такой опыт. Может, и не надо создавать отдельные суды. Но возможна специализация одного из судей, который бы занимался несовершеннолетними правонарушителями. Как это уже делается в Европе: подростковые судьи на 80 процентов занимаются профилактической работой и помогают той семье, в которой ребенок оказался в сложной жизненной ситуации. Надо, чтобы вокруг этих ювенальных судов были собраны социальные работники, психологи, педагоги, медики. Даже та работа, которая проводится сейчас в Ростовской области, показывает свои положительные результаты, когда ребенок, который мог бы оказаться в специнтернате, колонии или следственном изоляторе, благодаря предпринятым реабилитационным мерам выходит на правильный путь. Для помощи ребенку объединились все ведомства.
В концепции судебной реформы ювенальная юстиция прописана. Три года назад мы приняли в первом чтении поправку в закон о судебной системе, где слово "ювенальные суды" появилось. Теперь мы ведем согласительные процедуры, с тем чтобы наконец ее можно было вывести на второе чтение и провести данный законопроект. Сейчас важность этого стали многие субъекты понимать. В Волгоградской, Саратовской областях отдельные элементы ювенальной технологии вводятся в судопроизводство. Ведь суд над ребенком имеет свою специфику. Например, когда ребенок украл полкило колбасы, то это лишь следствие, а в чем причина? Надо разобраться, почему он украл. Может, он был голодный? Тогда ему, его семье нужно оказать помощь... Поэтому мы говорим, что социальный работник должен иметь информацию о всех неблагополучных семьях, где ребенок оказывается в сложной ситуации. Педагоги должны знать, какие дефекты были допущены в воспитании подростка. Медик может сказать, какие существуют отклонения в состоянии здоровья этого ребенка. Где-то просто необходим психолог, потому что существует кризис непонимания между подростком и родителями или конфликт между учителями и подростком, а может быть, и между самими подростками. Нужно всесторонне разобраться в причинах. Но сейчас чаще всего у нас пока что господствует традиционный подход: украл - статья такая-то, изолировать, и все. Поэтому-то и важно, чтобы в отношении детей было предпринято как можно больше профилактических мер.
Парламентская Газета, Город: Москва
Дата: 17 Ноября 2005
