Вопрос о целесообразности и эффективности государственной или частной собственности часто носит идеологизированный характер. Считается, что государственная собственность связана с социалистическим выбором, тогда как частная - непременный атрибут капитализма. При этом упускается из виду, что госпредприятия эффективно работают и в условиях рыночной экономики, а частный бизнес совместим с социалистическим выбором: вспомним мелкие предприятия в странах Варшавского договора или крупный бизнес современного Китая. Широко известны слова Дэн Сяопина: все равно, какого цвета кошка - лишь бы ловила мышей. Отсюда и предельный прагматизм лидеров разных стран в подходе к вопросу собственности.
Прагматичность подхода заключается в том, что экономические приоритеты государства соответствуют этапу развития, на котором оно находится. Существенную роль играют национальные традиции, связанные с уважением к государству, значимостью образовательного фактора и меритократических принципов ("приоритета заслуг") при продвижении по службе - в этом случае роль госинститутов в экономике серьезно повышается.
Перейдем к конкретным примерам.
Во Франции при де Голле ставка была сделана на государственно-частное партнерство, государство играло определяющую роль в формировании экономической политики, ее "дирижистского" характера. Иначе было бы невозможно превращение Франции в ядерную державу. Требовались мощные компьютеры - приоритетным стало развитие электронной промышленности, находящейся под госконтролем. Был сделан принципиальный вывод о тесной связи между национальной военной мощью и уровнем развития промышленности в целом.
В экономике Италии государство играет еще большую роль. Можно назвать хотя бы стратегического партнера "Газпрома" - концерн ЭНИ, основанный в 1953 г. харизматическим госменеджером Энрико Маттеи, ветераном движения Сопротивления. В известной книге Дэниела Ергина "Добыча" приведена оценка деятельности Маттеи американским посольством в Риме: "Впервые в экономической истории Италии государственное объединение находится в уникальном положении, будучи платежеспособным, умело управляемым и ответственным только перед своим руководителем". После трагической гибели Маттеи в авиакатастрофе влияние государства на компанию повысилось.
Модернизация турецкой экономики со времен Ататюрка основывалась на ключевой роли госсектора - опоры национальной индустрии и ее технологического "локомотива": в стране был крайне узок слой буржуазии, способной выступать в роли модернизатора. Этатизм (обеспечение присутствия государства в экономике) входит в число "принципов Ататюрка", зафиксированных в Конституции страны.
В ключевые моменты истории европейских стран госсектор выступал как эффективный инструмент национальной экономической политики, механизм, стимулирующий развитие других отраслей экономики. Государство показало себя доброкачественным собственником, способным привлечь к руководству компаниями квалифицированных менеджеров. Появился целый слой таких управленцев (его яркий представитель - итальянский премьер Романо Проди, в прошлом руководитель госхолдинга ИРИ). Общепризнанно, что госменеджеры не уступают по деловым качествам аналогичным специалистам в частном секторе. Кроме того, существует феномен представительства государства в советах директоров компаний, совладельцем которых оно является. В странах с развитой рыночной экономикой это воспринимается как абсолютно закономерное явление: государство - такой же собственник, как и другие, и способно эффективно защищать свои интересы. Этот институт широко развит во Франции и Японии.
Государство внесло общепризнанный вклад в японское "экономическое чудо" - сыграв ключевую роль в выработке программ, определявших инновационное развитие экономики. Лишь сейчас (после длительной общественной дискуссии) правительство и парламент Японии приняли решение о приватизации почтовой системы страны, выполняющей также функции сбербанка, доверие к которому у граждан традиционно высоко: в значительной мере из-за "государственной" репутации.
Сохранение роли госсектора в европейских странах - не догма. Когда экономика страны переходит на новый уровень, не требующий определяющей роли государства, принимается решение о приватизации. Это произошло во второй половине 80-х во Франции - в период нахождения у власти правительства Жака Ширака и в Турции - в бытность премьером Тургута Озала. В Англии этот процесс происходил при Маргарет Тэтчер, в Японии - в период премьерства Дзюнъитиро Коидзуми. Приватизация проводится так, чтобы не растратить позитивный потенциал, процесс перехода в частные руки крупнейших компаний занимает длительный срок.
Но и такие умеренные, эволюционные меры вызывают противоречивую реакцию общества, значительная часть которого "тянется" к государству, рассматривая его как патрона, способного с большим вниманием относиться к проблемам граждан. Как пример можно привести массовые протесты против приватизации "Газ де Франс". Люди опасаются, что это приведет к росту цен на газ. Хотя, согласно плану приватизации, государство сохраняет за собой позиции мажоритарного акционера компании и сможет определять ее деятельность (таким образом, приватизация не всегда означает, что государство отказывается от существенного влияния на компанию).
В условиях рыночной экономики нового тысячелетия каждое государство стремится максимально защитить собственные политические и экономические интересы. Достаточно вспомнить события последних лет. Слияние госкомпании "Газ де Франс" и частной "Суэц" в масштабный энергохолдинг - не в последнюю очередь для того, чтобы предотвратить поглощение "Суэц" итальянским концерном ЭНЭЛ. Или слияние "Гас Натураль" и "Эндесы" в Испании, когда "Эндесу" хотел приобрести немецкий концерн. Обратим внимание: это происходит в странах, входящих в объединенную Европу, и все эти решения не противоречат принципам современного рынка. Впрочем, если "дружественное поглощение" соответствует национальным интересам, как произошло при слиянии французской и голландской авиакомпаний в 2004 году.
А раз так, то и для России представляется вполне целесообразной цивилизованная защита экономических интересов с применением механизмов, свойственных рыночной экономике. В том числе административных: например, с использованием такого проверенного во многих странах рычага, как антимонопольное регулирование.
Современный мир предельно прагматичен, когда речь идет об экономических и политических интересах. Идеология уступает приоритет эффективности, способности оптимально решать конкретные задачи, связанные с реализацией стоящих перед государством задач основных: рост уровня жизни граждан, рост конкурентоспособности национальных экономик, социальная стабильность. Разумеется, с максимальным учетом исторических особенностей, свойственных каждой стране, и менталитета населения.
Игорь Бунин, гендиректор Центра политических технологий
http://www.izvestia.ru/culture/article3098824/?print
