31 августа открывается 68-й Венецианский кинофестиваль, в конкурс которого попал российский фильм "Фауст", снятый Александром Сокуровым. Накануне отъезда в Италию мэтр, чьё имя в 1995 году включено Европейской киноакадемией в список ста лучших режиссёров мирового кино, рассказал в интервью "Эхо" о властителях, дьяволе, личной жизни и многом другом.
- Александр Николаевич, отчего ваши фильмы "Молох", "Телец" и "Солнце" так не похожи друг на друга, ведь они являются частями единого цикла картин о властителях?
- Они и не должны быть похожими. Тетралогия о власти - это живая книга, где главы можно менять местами. Если считать, что это главы одного произведения, то они построены совершенно не по той органике, как принято в литературе. Опыта создания таких кинокниг почти нет. А я считаю, что она должна состоять из достаточно независимых глав. И только посмотрев "Фауста", который впервые покажут в Венеции, вы поймёте, как всё сложилось и кольцо замкнулось.
- Если бы вы были на месте Фауста и заключили договор с дьяволом, то уже могли бы воскликнуть: "Остановись, мгновенье, ты прекрасно"?
- Начнём с того, что дьявола нет. Я в этом уверен. Есть Бог и есть человек. А дьявол - это театральная выдумка. И раз уж вы спрашиваете меня как режиссёра, а не как актёра, то могу сказать, что альянса такого и разговора быть не могло. Но вообще вопрос, который вы задали, очень важный, потому что большая часть людей заключает такой договор в своей душе и делает это осмысленно, осознанно, в надежде, что это принесёт свои дивиденды. Уверовал человек в это, внушил себе, а его второе "я", его совесть, согласилось на такую сделку.
- Судя по названиям ваших фильмов "Молох", "Фауст", можно ли сказать, что мифология и мистика вам близки?
- Вовсе нет. Я люблю документальные книги, военно-исторические, по всеобщей истории мира. Но не мистику и не философию. Они мне малоинтересны.
- Какие проблемы отечественного кино считаете насущными?
- То, что мы сейчас называем "кино", - очень неоднородно. С одной стороны, это визуальный товар, цель которого получать коммерческую прибыль. И этим может заниматься кто угодно. С другой - художественное кино, которое не под силу создавать человеку нецелостному. Таких целостных людей в любом виде искусства очень мало. Даже в советский период, когда были наглухо закрыты границы и много талантливых личностей работали в нашей киноиндустрии, всё равно, великих было не больше десяти. Вот это поразительно: принцип топ-десятки универсален. Десять крупных писателей или десять крупных дирижёров - хорошо если на всю Европу столько наберётся. А у кинематографа вообще самый большой балласт посредственности. Представляете, в Советском Союзе ежегодно выпускали около 300 фильмов.
- А сейчас в России разве снимают меньше?
- Если считать вместе с сериалами, то больше. Знаете, это, как и в биографии человека, бывают взлёты и падения. Редко можно встретить автора, который на протяжении жизни добивается одних лишь побед. Профессиональное кино - это особая зона. Здесь многое зависит от полученного образования и от того, какое поколение приходит в кинематограф. Большой вклад в советский кинематограф внесло поколение, которое пришло с войны. Это те ребята, которые воевали, и те помоложе, кто пережил оккупацию или мыкался в эвакуации. Сергей Бондарчук, Марлен Хуциев, Тарковский и другие - они знали, что такое настоящие трудности. Режиссёру очень важно самому пережить какие-то драматические события. Если писатель не знает, что такое окоп, то, уверяю вас, он как-нибудь выкрутится и обманет читателя. А когда режиссёр невежествен в этом вопросе, то это будет видно сразу. Зритель это почувствует. Режиссёры должны многое договаривать до конца. А для этого требуется не только начитанность, но, что называется, "навиденность". То есть огромный опыт и знание жизни.
- А с чего началось ваше личное познание темы власти?
- Я уже не вспомню, какой это был год. Но Горбачёв тогда уже стоял у власти. Он решил провести встречу творческой интеллигенции с Политбюро ЦК КПСС. Позвали Сахарова, Астафьева, Наталью Сац и ещё несколько человек, самым молодым из всех был я. Помню, у меня с собой в сумке были бутылки с "Фантой", она только появилась в продаже, и питерские друзья попросили меня привезти из Москвы этот экзотический напиток. Когда я заходил в дом на Старой площади, то сумка брякала "Фантой" и по лицам охранников читалось: как такую рвань могли позвать на столь представительный приём.
Это мероприятие было для меня большим уроком, потому что наше общение с властью проходило на повышенных тонах. Мы сидели напротив членов Политбюро, и, когда зашла речь о том, как ужасно живёт народ, Астафьев вскочил и начал кричать на всю эту партийную братию, обвинять их в бездействии. Я тоже сказал, что в Ленинграде идут аресты ни в чём неповинных студентов. Может, как раз из-за моего заявления аресты прекратились на следующий день. Эта встреча продолжалась часов семь. Члены Политбюро вставали и на время уходили в маленькую дверь, а нам официанты приносили чай и печенье. Я обратил внимание, что, когда Горбачёв вставал, у него не был помят ни пиджак, ни брюки. Просто я как режиссёр запомнил эту деталь. Я тогда ещё подумал, это что же должно быть надето на мужчине, чтобы, просидев столько часов, он ничего на себе не помял? Или это такой опыт чиновничий - так сидеть?
- А как складывались ваши отношения с ленинградским руководством?
- При Романове все более-менее серьёзные картины закрывались или ложились на полку, если их успевали сделать. С Собчаком я был хорошо знаком, поскольку часто ходил к нему просить квартиры для семей молодых режиссёров "Ленфильма", которые мыкались по углам. Сам я жил в коммуналке, было тесно, но терпимо. И надо сказать, что я был назойлив и в этом смысле, что называется, терял всякую совесть. Мог подойти к "хозяину города" в любом месте, в филармонии например, или добиваться встречи в Смольном. Тогда это было проще. И Собчак меня ни разу не обманул - все случаи, с которыми я приходил, были им рассмотрены. Следует сказать, что мы с Анатолием Александровичем никогда не были в сердечных отношениях. Он мне просто говорил, что смотрел мои фильмы, ещё будучи преподавателем университета. Возможно, это как-то повлияло на его отношение ко мне. Однажды он даже посодействовал нашей работе - дал распоряжение одному банку, чтобы нам купили профессиональную камеру Betacam. Она стоила довольно дорого, и я никогда не забуду этот поступок. Правда, когда ко мне обратились с просьбой поучаствовать в предвыборной кампании Собчака, я отказался, потому что глубоко убеждён: люди культуры должны быть политически нейтральными.
С губернатором Яковлевым я дважды встречался, и он произвёл на меня впечатление человека "инженерного", конкретного, то есть не гуманитария. Он, может, и не стал бы со мной разговаривать вообще, если бы однажды Ельцин не взял его за локоток и не сказал бы: "У тебя в городе живёт мой друг Саша. Попробуй только тронь его". Это было сказано, наверное, в шутку. Но вскоре мне позвонили из городской администрации и предложили на выбор смотровые ордера. Мне сразу дали от государства квартиру в столько комнат, сколько я хотел. Я выбрал двухкомнатную, потому что у меня тогда уже была огромная библиотека - книги лежали всюду в коммуналке и даже на студии.
В последние годы с разными вопросами я обращался уже к Матвиенко. Было это три раза, но не всегда она помогала. Почему-то не получалось. Хотя я понимаю почему: теперь аппарат сильнее губернатора. У Собчака ещё не было такой ловкой и хитрой надстройки, какая существует сейчас.
- Вы можете назвать имена своих учеников, которыми если не гордитесь, то хотя бы можете сказать, что они умеют многое?
- Я не могу назвать учеников по той причине, что надо искать людей, которые могут назвать меня своим учителем.
- А сейчас есть такие режиссёры, которые могут снимать настоящее кино? Например, триумфатор зарубежных фестивалей Андрей Звягинцев?
- Андрей - профессиональный, способный человек. Видно, что он долго сидел на скамейке запасных. Но в его работах много вторичного. Это увиденное где-то и крепко засевшее в его сознании. Когда он сможет отбиться от всего этого и перестать заимствовать, хоть и бессознательно, тогда что-то сделает серьёзное.
- Почему, на ваш взгляд, российские режиссёры продолжают снимать чернуху? На фестивалях, где такое кино показывают, зрители просто уходят посреди показов...
- Режиссёры снимают то, что могут, а не то, что хотят. У настоящего искусства есть тенденция к драматизации. Это традиция мировая. Посмотрите, что происходит в портретной живописи, в какие сумерки помещены персонажи. Это мрак. Христианская традиция наполнена размышлениями о жизни и смерти. Вот обратите внимание на индийское кино. Это совершенно другая идеология, другая религия и абсолютно другой кинематограф. Но такая, казалось бы, жанровая недоразвитость комедии и мюзикла создаёт вместе с тем эффект очень эстетичного кино с мощным национальным характером. Не случайно в России любят индийское кино, невзирая на разговоры о национализме и расизме.
- Насколько ваш фильм 1997 года "Мать и сын" автобиографичен?
- Мне никогда не приходилось брать в качестве строительных кирпичей для фильма свою жизнь. Мне кажется, что это не всегда благотворно: много личных мотиваций, которые ещё не откипели. А что касается моей мамы, то она - человек уже преклонных лет. Великую Отечественную встретила выпускницей школы. Хотела поступать в медицинский институт, не поступила, не до этого было. Потом встретила моего отца, и началась у неё уже жизнь семейная. По природе своей она очень культурный человек, любит и знает оперу лучше меня, хотя музыкального образования у неё нет.
У нас дома всегда была своя библиотека. Мы то и дело переезжали с места на место. Книги перевозили в больших коробах из-под папирос "Беломорканал". Эти картонки всегда у нас на виду стояли, мы их никогда далеко не убирали. Моя семья - это важные люди в моей жизни, но всё же я их покинул. Мужчина, парень должен строить свою жизнь.
- А какое у вас сейчас материальное положение? Вы, очевидно, человек небедный, но, судя по всему, не гонитесь за богатством?
- Я делаю некоммерческие картины, поэтому средств, которые я зарабатываю, лишь хватает на жизнь и чтобы помочь маме и другим родственникам. У меня есть автомобиль - двухдверная Suzuki. Когда пять лет назад я её купил, внешне она выглядела отлично, но потом выяснилось, что в течение четырёх лет её водила женщина, которая сорвала коробку передач. В общем, авто не столько ездит, сколько стоит на ремонте.
- Вы никогда не состояли в официальном браке, а были ли у вас гражданские жёны?
- У меня, конечно же, были отношения, но они не перетекали во что-то серьёзное. Я настолько сильно поглощён кинематографом, что у меня просто не оставалось сил, чтобы строить отношения. С другой стороны, далеко не всякая женщина понимает, что для мужчины его профессиональная деятельность имеет огромное значение. Если мужчина не может реализоваться в профессии, то он просто не существует.
Из досье "Эхо"
Александр Сокуров родился 14 июня 1951 года в Иркутской области в семье военного. В школу пошёл в Польше, а выпускные экзамены сдавал в Туркмении. Окончил истфак Горьковского университета и ВГИК, где получал стипендию Эйзенштейна за отличную учёбу. Однако его дебютная картина "Одинокий голос человека", получившая ряд международных наград, не была засчитана в качестве диплома, поскольку молодого режиссёра обвинили в антисоветчине и фильм запретили. Вскоре по рекомендации Андрея Тарковского Сокуров был принят на "Ленфильм". За картины "Молох" и "Телец" удостоен Госпремии России за 2001 год. Его "Русский ковчег" отмечен в Торонто-2002, "Отец и сын" - в Каннах-2003. Среди наград Сокурова есть премия Ватикана, полученная из рук Иоанна Павла II, и приз фестиваля в Локарно-2006 "Золотой леопард" за вклад в мировой кинематограф.
http://www.itar-tass.com/c43/210857.html
