"Спорить с властью мы обязательно будем, и уже спорим, но мы не будем ставить своей задачей свержение правительства", - заявляет секретарь Общественной палаты России академик Евгений Велихов
Отношения между властью и обществом никогда не были сильной стороной российской государственности. Отсутствие взаимопонимания - одни не могли, другие не хотели - приводило порой к весьма печальным результатам. Но, как знать, возможно, созданная недавно Общественная палата, вобравшая в себя цвет научной, творческой, правозащитной элиты, откроет новую страницу в непростой истории диалога верхов и низов. О задачах и сверхзадачах этого органа в интервью "Итогам" рассказывает секретарь Общественной палаты, президент Российского научного центра "Курчатовский институт" академик РАН Евгений Велихов.
- Евгений Павлович, судя по свежим социологическим опросам, большинство наших граждан не понимают, для чего нужна Общественная палата, а значительная их часть в принципе отвергает необходимость такой структуры. Как думаете исправлять ситуацию?
- Да, инициатива создания Общественной палаты, как часто бывает в нашей стране, исходила сверху. Но наши полномочия закреплены законом, который одобрен, замечу, всенародно избранным парламентом. Ну а степень доверия общества зависит от того, как будут решаться поставленные перед нами задачи. Это прежде всего огромный пласт работы, связанный с экспертизой законопроектов. Другое важное направление - контроль за исполнением законов, о чем мы будем в ближайшее время договариваться с правительством. Кроме того, нам неизбежно придется откликаться на все те проблемы, которые волнуют сегодня общество. Наша сверхзадача - развитие инициативы, активности граждан, начиная от муниципалитета и кончая общероссийским уровнем. К сожалению, очень часто люди пассивно ждут вмешательства властей, вместо того чтобы самоорганизоваться и попытаться самим найти выход.
- В демократическом обществе народ воздействует на власть путем выборов, дополнительных посредников не требуется. Не является ли учреждение Общественной палаты признанием того факта, что у нас традиционные каналы коммуникации между верхами и низами оказались закупоренными?
- Мы вовсе не собираемся быть посредниками. Наша миссия - выражать общественное мнение. Партии с этой ролью справляются действительно не слишком хорошо, многопартийная структура только формируется. СМИ тоже не стали пока по-настоящему независимыми. Кроме того, взгляните на любое государство с богатыми демократическими традициями, на те же Соединенные Штаты. Там огромное количество общественных организаций, которые участвуют в принятии государственных решений путем формирования общественного мнения.
- И обходятся при этом без Общественной палаты.
- Да, но они очень тесно связаны между собой, очень хорошо организованы. Однако если мы попробуем пересадить американский опыт на нашу почву, ничего из этого не выйдет. Для того чтобы гражданское общество прижилось в России, нужно создать для него свою "корневую систему". Каждая страна должна пройти здесь свой путь.
- Тем не менее есть опасения, что палате отведена роль, похожая на ту, что играли в свое время комитеты советской общественности.
- Наверное, кто-то из чиновников и в самом деле мечтает, чтобы Общественная палата стала "департаментом по связям с общественностью" Думы, правительства или администрации президента. Но люди, собравшиеся в палате, достаточно независимы и слишком дорожат своей репутацией, для того чтобы менять ее на "похлебку". Да кроме того, и "похлебки" нам никто не предлагает: зарплату не получаем, напротив, сплошной ущерб для финансов и карьеры. Что абсолютно правильно. Палата должна быть свободна от всех факторов, которые мешают независимым суждениям.
- Поясните в таком случае смысл вашего недавнего заявления: "Мы будем работать в согласии с президентом, администрацией президента, Госдумой и правительством". Значит ли это, что спорить с властями предержащими вы решительно отказываетесь?
- Давайте вспомним начало прошлого века в России. Власть и общество вступили тогда в бескомпромиссное противостояние, результат которого плачевен - революция и 70 лет режима, ликвидировавшего практически все гражданские свободы. Сегодня, я считаю, у власти и общества одна цель - благополучная, стабильная страна со свободными, инициативными, образованными гражданами. Спорить с властью мы обязательно будем, и уже спорим, но мы не будем ставить своей задачей свержение правительства.
- Но спорить с президентом вам не положено по закону об Общественной палате - деятельность главы государства выведена за рамки вашего контроля.
- Формально выведена, однако очевидно, что в наших заявлениях будут в том числе присутствовать оценки действий президента и его администрации. Другое дело, что президент может и не прислушиваться к нашему мнению. Но, исходя из того настроя, который он продемонстрировал на последней встрече с нами, думаю, все-таки будет прислушиваться.
- Тем не менее, несмотря на все возражения членов Общественной палаты, закон о некоммерческих организациях утвержден чуть ли не накануне вашего первого заседания...
- Признаюсь, я не большой любитель теории заговоров. Это уж пусть потом историки разбираются, кто и зачем спешил. Своя логика присутствовала и в действиях Думы, темпы в общем-то были естественными... Я считаю, что можно было подождать. Но закон принят. Теперь важно, чтобы усиление госконтроля не ухудшило положения общественных организаций. А наша задача - проконтролировать применение закона, не допустить негативных последствий.
- Не повторится ли та же история с поправками в закон о СМИ, которые готовит правительство?
- Общественная палата, разумеется, проведет экспертизу этого законопроекта. Мы уже встречались с руководством Думы и уточнили все организационные моменты нашей экспертной деятельности. Здесь важно успеть включиться в законотворческий процесс на этапе первого чтения. Ведь после второго у нас практически не остается рычагов воздействия. Единственное, что мы можем тогда сделать, - обратиться к президенту с просьбой наложить вето на закон.
- Выходит, у вас есть право высказывать свое мнение, а у власти - не обращать на него внимания?
- Конечно. Однако чем весомее, чем аргументированнее будет наше мнение, тем сложнее его игнорировать.
- Можно только приветствовать то, как оперативно отреагировала палата на трагедию в Челябинском танковом училище. Не является ли это началом создания института общественного расследования, альтернативного расследованию парламентскому?
- Не альтернативой, а скорее дополнением. Пока мы не обсуждали предметно с правительством, как будем проводить такого рода расследования. Но, судя по первой реакции Министерства обороны, нам готовы пойти навстречу. Замечу, однако, что наша задача состоит не только и не столько в расследовании данного конкретного эпизода. Как видим, случай с Андреем Сычевым совсем не уникален, дедовщиной больна вся армия. Понятно, что простого решения у этой проблемы нет. Поэтому мы намерены объединить на этом направлении усилия всех заинтересованных общественных организаций. И таких, которые следят за судьбой солдат, как "солдатские матери", и офицерских - таких, как Ассоциация офицеров запаса Сухопутных войск.
- Ваши заключения могут касаться кадровых вопросов, скажем, целесообразности пребывания на своем посту конкретных министров?
- Конечно, могут, почему нет? Но просто взять и сменить руководителя - это не решение. Тем более когда проблема имеет такие глубокие корни. Первый раз я столкнулся с дедовщиной, будучи заместителем председателя комитета по обороне Верховного Совета СССР. Министров с тех пор много сменилось, и государство другое, а проблема осталась. Но если все упрется в какие-то конкретные фигуры, то, конечно, мы будем делать соответствующие выводы.
- А между тем многие представители общественности за пределами палаты свои выводы по поводу трагедии уже сделали и настаивают на радикальных мерах.
- Ну да - всех уволить, вплоть до министра... Что ж, все имеют право на высказывание своего мнения, и появление Общественной палаты ни в коей мере этого права не умаляет. Но раз уж нам поручено представлять мнение всего общества, мы будем стараться, чтобы оно было максимально взвешенным, концентрированным, избавленным от крайних оценок.
- У Общественной палаты не самое комфортное местоположение на политической карте страны - между властью и обществом. Одним будете надоедать, другим покажетесь недостаточно радикальными. Все-таки наука - дело куда более благодарное. Не жалеете, что ввязались?
- Я уже несколько раз ввязывался: был в Верховном Совете СССР, участвовал в работе различных общественных советов. Пытался в меру своих сил улучшить ситуацию в стране. Когда президент обратился с просьбой войти в Общественную палату, не смог отказать. Видимо, характер такой. Моей научной карьере, конечно, это сильно помешает. Но в общем-то она почти закончена, осталось довести до конца некоторые начатые дела.
- Тема науки будет присутствовать на заседаниях палаты?
- Мы планируем обсуждать тему развития интеллектуального потенциала и конкурентоспособности. В обоих случаях, конечно, без науки не обойдешься. А просто взять и начать обсуждать, скажем, реформу Академии наук, думаю, будет непродуктивно. Этим уже занимается Совет при президенте по науке, технологиям и образованию, слишком много форм обсуждения - тоже плохо. Кроме того, меня очень беспокоит ситуация с общественными организациями в научной среде. Появилась масса псевдоакадемий: заплати сто долларов - ты член академии. Сомневаюсь, что они играют положительную роль. Вместе с тем не чувствуется никакого влияния Физического общества, объединяющего ученых-физиков, пропали куда-то инженерные общества. Мы постараемся оживить их активность.
- Как вы смотрите, кстати, на недавнее избрание академиком Российской академии естественных наук Рамзана Кадырова?
- Я уже три раза выходил из этой академии: меня постоянно избирают, а я не знаю, как от них избавиться. Это, конечно, полное безобразие. Очень достойный человек Кадыров, но при чем здесь наука?
- Вернемся к Общественной палате. Не считаете ли вы, что, прежде чем "включить" этот своего рода "обогреватель", общество крепко "подморозили"?
- Ну что значит "подморозили"? Давайте послушаем, что говорят люди: вопросам стабильности и правопорядка придается очень большое значение в обществе. Вспомните, что было десять лет назад, - есть бесспорные улучшения. Возьмем бизнес: к кому-то, конечно, до сих пор приходят бандиты, но большая часть предпринимателей от них уже избавлена. Правда, некоторые функции бандитов забрали себе чиновники. С этим тоже нужно бороться, причем не только правоохранительным органам, а всему обществу. Когда вы даете 300 рублей остановившему вас гаишнику, вместо того чтобы пойти в суд, вы тоже вносите свой вклад в развитие коррупции. А какое у нас отношение к собственности! Исторической бедой России является то, что мы очень любим строить блестящие, красивые фасады и значительно меньше внимания обращаем на то, что внутри. Но ведь с точки зрения политической стратегии главное как раз не фасад страны, а прочная надежная конструкция. А важнейшая ее часть - зрелое гражданское общество.
- Словом, все у нас еще впереди?
- Да, впереди огромная работа. И будем надеяться, что на сей раз мы не растратим наши силы на войну между обществом и властью. Иначе можем вновь потерять Россию.
http://www.oprf.ru/
