Сегодня - Международный день борьбы со СПИДом. В этом году в решении проблемы СПИДа наметились существенные перемены к лучшему: она обсуждалась на самом высоком государственном уровне, на нее выделены большие средства в рамках приоритетного национального проекта "Здоровье". Тем не менее накануне в центре Москвы прошел пикет сообществ ВИЧ-инфицированных под ультрарадикальными лозунгами о "бандформированиях чиновников, укравших наши лекарства". О том, как решаются и будут решаться самые острые вопросы по ВИЧ/СПИДу, и о многих других проблемах главный государственный санитарный врач страны, академик РАМН Геннадий Онищенко рассказал в эксклюзивном интервью обозревателю "Известий" Татьяне Батенёвой.
вопрос: Геннадий Григорьевич, в этом году проблема СПИДа сдвинулась наконец с мертвой точки?
ответ: Да, этот год действительно стал переломным. Во-первых, мы подняли проблему на международный уровень, внеся ее в повестку саммита "восьмерки". Во-вторых, национальный приоритетный проект "Здоровье" выделил 1.6 млрд. руб. на лечение ВИЧ-инфицированных. Государство наконец-то стало обеспечивать свои обязательства, которые законодательно взяло на себя еще в 1985 году. Это самый гуманный проект, который когда-либо был за всю мою профессиональную жизнь.
в: Но из регионов по-прежнему идут жалобы на перебои с поставками лекарств, на недоступность лечения.
о: Да, к сожалению, это правда, регулярные поставки налажены только сейчас. Главным препятствием для лечения была несвоевременная закупка лекарств. Первый тендер Федеральное агентство по здравоохранению и социальному развитию (Росздрав) провело еще в начале года. Но закупили только 12 наименований препаратов из 25. По остальным тендер пришлось перенести.
в: Что же помешало провести его вовремя?
о: Насколько я знаю, заявки участников не соответствовали его условиям. Видимо, это был своего рода ответ бизнес-сообщества. Ведь одни и те же лекарства одних и тех же производителей в Белоруссии стоили в 4 раза дешевле, чем в России. Была поставлена задача - снизить цены. Тогда участники просто сорвали тендер. Помогло отчасти то, что как раз в это время поступили лекарства по третьему траншу Глобального фонда по борьбе с малярией, туберкулезом и СПИДом. Фонд закупает их по мировым тендерам, и там цена самых необходимых и проверенных схем лечения - около 1400-1500 долларов на человека в год. По второму тендеру, который прошел летом, цены были примерно такими, то есть снизились в два раза по сравнению с прошлым годом.
в: Вы утверждаете, что имел место сговор поставщиков лекарств, на основании фактов или это только предположения?
о: Чтобы это утверждать, надо завести уголовное дело. Я рассуждаю, почему тендер был сорван. Но в конце концов его провели по тем расчетам, которые мы делали накануне. И это дает основание говорить, что до конца года лечение, как мы и планировали, получат 15 тыс. ВИЧ-инфицированных. Конечно, мы хотели начать лечить их хотя бы с середины года. По нашим данным, сейчас около 10 тыс. человек получают лечение по нацпроекту и еще примерно 3000 - за счет третьего транша Глобального фонда.
в: А сколько еще нуждается в лечении?
о: В этом году мы впервые получаем объективные данные, поскольку на средства проекта были закуплены не только лекарства, но и диагностикумы, которые позволяют определять вирусную нагрузку, иммунодефицит, необходимость в лечении. Пока в листе ожидания - 19 тыс. человек. В будущем году мы обеспечим лечением 30 тыс., в 2008-м - 45.
в: Но представители некоторых общественных организаций настаивают на цифре 100 тыс. нуждающихся в лечении.
о: Возможно, они исходят из того, что в 2001 году у нас было около 100 тыс. инфицированных, а фаза, когда многим уже требуется лечение, наступает лет через 5-7. Правда, многие эксперты считают, что и 30 тыс. будет набрать непросто. Ведь и сегодня есть определенный процент лиц, которые самовольно отказываются от лечения. Причины разные: где-то есть перебои с лекарствами, у кого-то началась реакция на их прием, потому что они очень тяжелые, кто-то снова начал употреблять наркотики... Это большая проблема: если человек начал лечиться, то прекращать прием лекарств нельзя. Будет плохо и ему, и всей популяции, потому что будут возникать лекарственно устойчивые штаммы. Сегодня мы уже можем вести разговор с каждым ВИЧ-позитивным на равных: мы в тебя вкладываем в принципе большие деньги, поэтому неси ответственность наряду со мной. И я уверен: начнем лечить, люди поверят - и придут. Поэтому готов говорить и о ста тысячах.
в: Вы считаете, что в отказах от лечения виновны сами пациенты?
о: Конечно, не только. Лечиться и регулярно, раз в месяц, посещать врача, а раз в три месяца проходить обследование - это тяжело. Есть неготовность и сообщества ВИЧ-инфицированных, и в какой-то мере медицины к этой большой и сложной работе. До сих пор наши региональные СПИД-центры не занимались системным лечением такого количества людей. 17 лет эта поза "непонятого гения" устраивала всех. А теперь нужно переводить работу на системные рельсы. Более того, я уверен, что необходимо лечение этих больных вывести в общую лечебную сеть.
в: То есть этих людей должны лечить не в СПИД-центрах, а в обычных районных поликлиниках?
о: Давайте возьмем, к примеру, Ростов. Там больных немного, не больше сотни. Но они разбросаны по всей области. Приехать раз в месяц в областной центр, чтобы получить лекарства, не у каждого есть деньги. Не забывайте, что многие из этих людей не в состоянии работать, почти не имеют источников существования. Но можно перейти улицу и попасть к своему врачу в поликлинику. Или прийти к районному наркологу. И эти врачи не должны работать на энтузиазме, а нормально, по договору получать деньги, если ведут такого больного.
в: Но это значит - лишить ВИЧ-позитивных людей и той, во многом иллюзорной, защиты, которую им дает СПИД-центр?
о: Да, врачебная тайна должна оставаться тайной для больного, которому не всегда можно все говорить, и для общества. Но врачи - тот же стоматолог или хирург, если они лечат его, - должны знать правду. Да, врачебная тайна охраняется законом, этикой профессии, хотя и не всегда надежно. Но мы должны постепенно прийти к такому состоянию общественной морали, что и общество должно знать, как оно знает, что человек болен туберкулезом. Без этого не добиться, чтобы ВИЧ-позитивный нормально жил в обществе. И признаки таких перемен есть.
в: Вы имеете в виду, что сами ВИЧ-позитивные стали меньше бояться?
о: Когда мы в прошлом году провели конкурс красоты среди ВИЧ-позитивных девушек, это был очень смелый шаг с их стороны. Победительница Светлана Изамбаева, можно сказать, буквально легла на амбразуру животного страха людей, который не был введен в человеческое русло нами, медиками. И она очень нам помогла.
в: Вы возлагаете ответственность за то, что общество со страхом и недоброжелательностью относится к ВИЧ-позитивным, на медицину?
о: Как только появилась проблема ВИЧ-инфекции, сразу же произошла ее возгонка в разряд политических проблем, а мы, медики, из-за недооценки ситуации или пассивности допустили, что сегодня эти люди в обществе являются изгоями. Именно врач должен быть буфером между пациентом и обществом.
в: И все же отношение к проблеме, к ВИЧ-позитивным людям, как и их осознание своих прав, понемногу меняется - это нельзя не заметить.
о: Да, меняется. И это здорово, всяческие ростки этого надо поддерживать. Резко выросло число людей, вставших на диспансерное наблюдение, - значит, они начали доверять нам. Недавно на селекторном совещании мы рассматривали письменные жалобы на необоснованный отказ в лечении по Московской области - было пять жалоб. И это единственная жалоба, которая меня радует как еще один признак того, что люди начинают верить нам, а значит, и в государство. Это, может, эмоционально звучит и не пристало "кургузому" чиновнику об этом говорить, но это так.
в: А меня радует, что и врачи, и чиновники охотнее стали сотрудничать с организациями ВИЧ-позитивных.
о: Мое глубочайшее убеждение, что сегодня, если не бузотерить, а искать пути решения, без сообщества людей, живущих с ВИЧ, эту проблему мы не решим. Вот 5 декабря проведем Всероссийское совещание по СПИДу в Суздале. Будем вместе обсуждать все вопросы именно профессионально: как жить дальше, какие пути выбирать.
в: В этом году у нас, как и все последние пять лет, снижаются темпы распространения ВИЧ-инфекции. Довольны ли вы, как идет работа в регионах?
о: Конечно, нет. Удовлетворенности нет. Во-первых, в ряде регионов есть непонимание со стороны политического руководства, нередко личностное отношение к проблеме играет свою роль. Во-вторых, очень остро стоит проблема врачебных кадров. Приезжаю в область, сидит главный врач СПИД-центра в бабочке, такой из себя интеллигент. Я говорю: мы даем вам новейший прибор, позволяющий ставить диагноз в режиме реального времени. Этого аппарата хватит на две области, если его полностью загрузить. А он заявляет: мне некуда его ставить. Ну о чем можно после этого разговаривать? Во многих центрах жили спокойно, лекции читали, стенали, что их никто не понимает, все бросили. Пришло время реальной работы - и многие оказались не готовы.
в: Лекарства от СПИДа очень дороги. Многие считают, что нужно последовать примеру тех стран, которые наладили собственное их производство, нарушив патентное право, пойдя на конфликт с фирмами-производителями.
о: Уверен, что без собственного производства мы проблему не вытянем. Сначала хотя бы на уровне фасовки, а затем - и полного цикла. Как это сделать - вопрос не ко мне, а к промышленникам. Фирмам, конечно, проще завозить, это бизнес. Но рычаги воздействия у нас есть, просто в этом плане должна быть четкая политика.
в: Россия вынесла тему инфекционных болезней на повестку саммита "восьмерки" в Санкт-Петербурге, перехватив инициативу у многих.
о: Более того, впервые в рамках этого саммита прошла встреча министров здравоохранения "восьмерки". Впервые по всем аспектам ВИЧ-инфекции была принята сильная декларация. В этом Россия, мягко говоря, утерла нос всем. Записали в нее и наше участие в разработке вакцины - будет работать консорциум наших ведущих институтов, и наше лидерство в Восточной Европе и Центральной Азии - а в этом регионе есть свои особенности. Представительная международная конференция впервые прошла у нас, и, надеемся, в 2008 году проведем вторую. Вот пусть на ней кто-то встанет и скажет: нас не лечат, помогите - и это будет нормально.
в: В освещении проблемы СПИДа в России многие зарубежные СМИ явно тенденциозны. У нас ситуация улучшается, а там пишут, что ухудшается, нагнетают страх и истерию... Почему?
о: Мне кажется, те, кто так делает, преследуют цели, далекие от сострадания и помощи ВИЧ-инфицированным. Сегодня есть только один фактор, способный остановить процессы интеграции, глобализации, - инфекционные заболевания. И это выигрышная карта. "У вас все плохо" - мы придем и будем помогать. "У вас все плохо" - в вашу страну не надо вкладывать средства, вы являетесь опасностью для других. И, казалось бы, все гуманно - никакой политики, идеологии, просто забота о здоровье. Но на деле это циничная спекуляция на горе людей.
в: Не могу не спросить, как идет расследование случаев острой аллергической реакции детей на прививку против гриппа?
о: Если в состав вакцины входит белок, значит, может быть и аллергическая реакция на него. Поствакцинальные реакции были всегда. Подозреваю, что в этом году их не больше и не меньше, чем прежде. Но в прошлые годы, когда вакцинацией от гриппа занимались регионы, такого количества детей в этих возрастах не прививали. Формальные расследования проведены, нарушений не найдено, все записано правильно. Вакцинация детей "подозрительными" сериями остановлена. Нужен полный анализ: возможно, были какие-то недостатки в отборе детей - ведь нужно было тщательно проверять аллергический статус, не болел ли ребенок накануне. Но любой педиатр вам скажет: ребенок-аллергик нуждается в вакцинации в первую очередь, так как входит в группу риска. Другое дело, как она организована. Провести ее нужно в стационаре, до этого дать ему антигистаминные препараты, а уж потом прививать. Расследование продолжается, когда мы его закончим, все доложим обществу - спокойно, не перекладывая ответственности ни на кого. Ведь государство несет и юридическую, и даже финансовую ответственность за риски иммунизации - так записано в законе. Но одно могу сказать: национальный проект в этой части - иммунизировать против гриппа 22 млн. человек - будет доведен до конца.
в: Многие люди, особенно немолодые, поддерживают вашу атаку на некачественные напитки и продукты, ввозимые в страну. А другие считают, что слишком явно они совпадают с "политическим вектором". Скажите, вам "сверху" советуют, на чью продукцию надо обратить пристальное внимание?
о: Ну тогда к старикам прибавьте еще молдавских и грузинских виноделов - людей, которые посвятили жизнь своей профессии. Каково было им смотреть на то, что в любом нашем магазине от Чукотки до Калининграда стоит "настоящая хванчкара"? Проблема зрела давно. Самые примитивные подсчеты показывали, что не производят таких объемов вин в Грузии и Молдавии. Но запрет на их поставки ударил не столько по грузинским или молдавским производителям, сколько по нашим собственным дистрибьюторам. Те, кто гнал эту бормотуху, находятся не только в Молдавии или Грузии, но и здесь, вокруг Москвы. Если Молдавия, как утверждают, потеряла около 300 млн. долларов, то Россия, я вас уверяю, значительно больше.
в: Так поэтому вы обзавелись охраной?
о: Ну уж не потому, что "злой грузин ползет на берег". Если 40% российского рынка занимает от 23 до 26 млн. декалитров якобы молдавских вин, а по оценкам наших специалистов - и все 40 млн., если сами грузины говорили, что 70% внутреннего рынка у них составляли вина-суррогаты, что оставалось делать нам?
в: А "Боржоми" чем провинился?
о: Вот "Боржоми" мне жалко. Когда владельцы торговой марки два года назад наняли современный менеджмент, они пришли к нам за помощью. Тогда поддельный "Боржоми" гнали в подвалах, разбавляя чуть ли не каустическую соду водопроводной водой. И мы сотрудничали по вытеснению контрафакта - конечно, кто-то на этом разорился. Но усилий добросовестных производителей все же не хватило. Надеюсь, когда-нибудь эта прекрасная минеральная вода вернется на наш рынок.
в: А шпроты?
о: А шпроты никто не запрещал. Выбраковываем много, в том числе и продукцию российских заводов, например, из Калининградской области. Выпускайте доброкачественный продукт - и у нас не будет претензий.
в: Теперь вот еще икра, красная рыба, несчастная эстонская килька...
о: Про икру вы все знаете - не заготавливают у нас черную икру официально. Дикость ситуации была в том, что нас заставляли давать положительные заключения на икру, отобранную у браконьеров, - чтобы "добро не пропадало". Закон заставлял. Этим мы чуть не свели на нет все рыбное поголовье осетровых. Вы должны знать - вся черная икра и вся красная рыба на рынках - это контрафакт. Покупая ее, вы помогаете браконьерам, преступникам. Сейчас в закон вносятся изменения. К сожалению, опрометью бежавшая вперед либерализация рынка часто не давала нам наводить порядок. Теперь наводим и будем наводить впредь. Это касается и продовольствия рынка, и строгого соблюдения правил производства и реализации алкоголя, и прекращения спаивания детей и подростков пивом, и борьбы с курением. Без решения этих, казалось бы, частных проблем ни улучшения здоровья людей, ни решения демографических проблем мы не добьемся.
01.12.2006
http://www.finiz.ru/cfin/tmpl-art/id_art-1083592
