Чуть меньше двух лет назад, в октябре 2002 года, во время теракта на Дубровке Владимир Васильев был единственным человеком, который объяснял общественности происходящее. После сообщений о захвате заложников в школе города Беслан Васильев прервал свой отпуск, обсудил ситуацию с коллегами в МВД, а потом ответил на вопросы обозревателя "Известий" АЛЕКСАНДРА САДЧИКОВА.
- Есть аналогии с терактом на Дубровке?
- Они очевидны: большое количество людей в заложниках, дети, все в одном зале, взрывчатка. Очень похожая ситуация. Это один из эпизодов объявленной нам войны. Не только нам - похожую ситуацию мы видим в Израиле. Я пытаюсь отслеживать ситуацию и не сказал бы, что что-то кардинально меняется. Это еще одна попытка вывести наше общество из состояния равновесия.
- А каким может быть сценарий ее разрешения?
- Сейчас об этом трудно говорить. Я бы не хотел делать даже малейшую услугу тем негодяям, которые держат людей на мушке или палец на кнопке взрывателя, - рассуждая о том, как может разрешиться ситуация. Думаю, что для террористов она закончится плохо в любом случае.
- Должна ли власть на этот раз пойти на уступки?
- Могу сказать только свое мнение: идти на соглашение с террористами нельзя. Если говорить о тех, кто сейчас подписывается под этим террористическим актом (ответственность на себя взяли некие "Бригады Исламбули". - "Известия"), то эта организация возникла тогда, когда был убит президент Египта - за то, что он подписал мир. А сейчас нам угрожают и требуют, чтобы мы тоже пошли на мир с этими людьми, но нас нет и не может быть в их мире. По опыту работы я соприкасался с радикальными организациями и их лидерами. Они считают себя выше всего - могут убивать, насиловать, брать детей на мушку. Это беспредельщики, которых надо уничтожать. Хотя при этом нужно делать все для сохранения жизни заложников.
- Пусть "нас нет в их мире", но есть ли там агенты наших спецслужб? Ежегодно из бюджета идут на это деньги, но был ли хоть один теракт предотвращен агентами?
- В следующем году в бюджете на это предусмотрено еще больше средств, но деньги не все решают. Вспомните историю с Хаттабом. После того как его ликвидировали, целую группу людей уничтожили без всяких оснований, по малейшему подозрению. Жизнь не имеет бюджетной цены. Я работал в этой системе и знаю: где-то есть уникальные люди, чей труд незаметен. Если вспомните, когда было нападение в Ингушетии, параллельно в Дагестане взяли группу террористов. Не забывайте, что о многих вещах мы не знаем и никогда не узнаем, чтобы сохранить жизни десятков людей. Другой момент: последние десять лет серьезно сказались на понятии патриотизма. Как могло быть иначе, если оплата службы во имя Родины, связанной с риском для жизни, на порядки ниже доходов того, кто занимается чем-то противозаконным. Человеку, который идет в логово террористов, нужна идея, которая перевесит их фанатизм. Мы сейчас к этому идем.
- Но все-таки как контролировать эффективность этих средств?
- Сейчас в Думу поступил бюджет, и мы изучаем все его статьи, в том числе закрытые. Я поддерживаю позицию, что нужен больший общественный контроль расходования этих средств. В перспективе нужен вообще парламентский контроль за спецслужбами и МВД - как расходуются эти деньги.
- Что нужно сделать, чтобы обезопасить школы? В московских школах есть "кнопки безопасности" (по аналогии со сбербанковскими), которые автоматически вызывают милицию?
- Недавно прошла информация, что в стране к 1 сентября были полностью готовы около 20 % школ с точки зрения пожарной безопасности. Пожары - более реальная угроза школьникам, чем теракты. Мы сейчас эмоционально можем цепляться не за те проблемы. Конечно, нужно думать и о безопасности школ, но прежде всего нужно решать главные проблемы.
Известия.
02.09.2004 г.
