Основные демократические институты были созданы в XVIII веке и с того времени лишь улучшаются и дорабатываются, оставаясь принципиально неизменными в своей основе. Между тем развитие человечества продолжается и, постепенно меняя требования к организации общественного управления, создает необходимость более глубоких изменений, чем те, к которым мы привыкли и которые считаем поэтому максимально возможными.
Эти изменения должны быть технологичны и как минимум обеспечивать решение хотя бы основных проблем, с которыми уже столкнулась демократия в ее традиционном западном понимании и с которыми в своем нынешнем виде она не в состоянии справиться.
Проблема "внешнего управления"
Прежде всего, стандартные демократические институты обеспечивают власть и контроль над государством наиболее влиятельной общественной силе. Но по мере развития глобализации относительно слабые страны все чаще сталкиваются с ситуацией, когда наиболее влиятельными в их обществах оказываются внешние для них силы - будь то иные государства или глобальные корпорации. В результате они вполне демократически, а порой и незаметно для самих себя попадают в ситуацию "внешнего управления".
Аналитики и философы привыкли акцентировать внимание на возможность совпадения интересов структур, осуществляющих внешнее управление, с интересами того или иного общества (так, например, Ф.Фукуяма, отвечая на этот вопрос во время своего визита в Киев 13 октября 2006 года, рассматривал в качестве примера Евросоюз).
Между тем не вызывает сомнений, что не только более распространенной, но и более естественной ситуацией является несовпадение указанных интересов, а в ряде случаев и их прямая противоположность. Существенно, что дисбаланс интересов может вызываться не только наличием глобальной конкуренции, то есть стремлением структур, осуществляющих внешнее управление, подавить своих конкурентов из управляемых ими стран, но и органическим отсутствием у этих структур каких-либо обязательств, в том числе социальных и экологических, перед населением этих стран.
Как представляется, именно этим обстоятельством порожден стремительно актуализирующийся после распада Советского Союза и разрушения существовавшей в рамках биполярного противостояния системы "сдержек и противовесов" феномен "упавших государств".
Проблема безответственности глобальных управляющих сетей
Вполне естественное отсутствие ответственности по отношению к "чужим" для государств и глобальных корпораций управляемым объектам гармонично дополняется в условиях глобализации существенным изменением самого субъекта управления.
Государства и глобальные корпорации как субъекты международной, в том числе международной экономической политики все в большей степени уступают роль разнообразным глобальным сетям.
Эти сети формируются "сращиванием", как говорили в старину, элементов государственного управления - как политического, так и связанного со спецслужбами, - и бизнеса, как глобального, так и национального, причем различные элементы указанных сетей базируются в различных странах.
Такие сети существовали почти всегда, однако новостью последних лет стало постепенное освобождение, "отвязывание" их от интересов ранее доминировавших в них национальных государств и переориентация таких сетей на реализацию преимущественно собственных интересов, отличных от интересов указанных государств.
Принципиально важно, что речь не идет о контроле сетей за относительно слабыми государствами и даже странами, осуществляемым в интересах относительно сильных государств, доминирующих в данных сетях. Управляющие сети, возникающие в относительно слабых странах, традиционно в значительной степени были инструментами влияния на них более сильных государств, примерами этого полна мировая история; в нашей стране ярчайший пример - Великая Октябрьская Социалистическая революция и гражданская война, рассматриваемые многими исследователями в том числе и через призму борьбы англо-французского и немецкого влияния.
Однако сейчас ситуация весьма существенно меняется. На современном этапе глобализации глобальные сети, по крайней мере, на Западе освобождаются от контроля государств как таковых и начинают хаотически манипулировать ими или их элементами в своих собственных, остающихся не оглашаемыми, а зачастую и не формулируемыми вообще, интересах.
Довольно внятным примером представляется самое сильное государство современного мира - США. В последние годы создается устойчивое впечатление, что сформированные им глобальные сети, связанные с исламским миром, и в первую очередь Саудовской Аравией, все больше действуют в своих собственных интересах, весьма слабо связанных с национальными интересами США, и достаточно эффективно манипулируют остальной частью американского государства. При этом они не могут целиком подчинить себе эту часть, но внутреннее столкновение интересов обеспечивает дезорганизацию государственного управления как такового и представляется ключевой причиной нынешних как внешне-, так и внутриполитических сложностей США.
Эмансипируясь, отделяясь от государств, глобальные сети больше не отвечают за последствия своей деятельности даже для стран своего "базирования", даже для государств, которыми они создавались и которые они еще недавно считали "своими".
Принципиальное отличие сетей как субъекта управления от государства заключается в имманентном отсутствии у них ответственности перед обществом. Государство поневоле, объективно заинтересовано в стабильности и гражданском мире в своей стране, а сетям, рассматривающим эту страну "со стороны", это просто не интересно. Им нужен рост совокупного влияния и прибыли их участников, а этих целей гораздо проще достичь не в стабильной, а в дестабилизированной ситуации, "ловя рыбку в мутной воде".
Таким образом, создавая глобальные сети и упуская из своих рук в их важные полномочия в сфере общественного управления, национальные государства, даже исключительно сильные и эффективные, сами создают для себя субъект внешнего управления, пренебрегающий их интересами, как это было показано в предыдущем параграфе.
Представляется исключительно интересным и значимым, что это освобождение от ответственности не проходит даром и для самих глобальных сетей. Их освобождение, отделение от государства лишает их возможности в полной мере использовать его возможности по стратегическому планированию (от анализа до корректировки внешних процессов), что драматически снижает эффективность не только манипулируемого ими государства, но и их собственной деятельности.
Классический пример - операция по свержению Хусейна, которая привела к достижению лишь локальной цели - поддержанию нефти на высоком уровне, выгодном нефтяным корпорациям США и Саудовской Аравии. Стратегическая задача американской части глобальной сети - контроль за иракскими недрами - была провалена, а саудиты получили в качестве "головной боли" резкое усиление своего ключевого соперника - Ирана, избавившегося от сдерживающего фактора в лице Хусейна.
В результате ставшая уже привычной для США концепция "экспорта управляемых кризисов" незаметно для них самих перерождается по сути дела в концепцию "экспорта неуправляемых кризисов", подрывающей глобальную устойчивость и существенно повышающая совокупные риски мирового развития.
Сетевые войны требуют ограничения транспарентности
Наконец, третью проблему порождает изменение характера войн. Нападение Израиля на Ливан показало еще раз, что современные войны ведутся не с государствами, а с сетевыми структурами. Это вызвано меняющимся характером современной глобальной конкуренции, которая все более принимает межцивилизационный облик.
(Американский политолог Николай Злобин вообще высказал кощунственную с точки зрения традиционной внешнеполитической религии Запада, но исключительно много обещающую с практической точки зрения мысль о том, что международный терроризм является стихийным и ... проявлением нарождающегося глобального гражданского общества, объективно призванного сдерживать глобальное государство, в роли которого выступают США как персонификация коллективного Запада).
Столкновение с гражданским обществом, пусть даже глобальным, неминуемо приобретает характер взаимодействия с сетевыми структурами, в основном самодеятельными, сплетение которых и составляет это гражданское общество. Войны с ним поэтому неизбежно становятся войнами с сетевыми структурами, которые объективно требуют непубличных, не подлежащих огласке действий, которые традиционное демократическое правительство, работающее чуть ли не "под телекамеру", не может осуществлять просто технологически.
Таким образом, сетевые войны объективно требуют ограничения демократии, - а оно возможно лишь при условии высокой идеологизации общества или хотя бы его элиты, так как иначе ограничение демократических инструментов неизбежно ведет к коррупции и разложению всей системы общественного управления.
Основная проблема заключается в том, что современная западная демократия не терпит идеологизации и уничтожает ее, выбивая тем самым почву из-под собственных ног!
Как превратить "шаг назад" в продвижение вперед?
Таким образом, демократия в ее современном западном понимании испытывает жестокий кризис. Ее внутреннее устройство в целом перестало соответствовать объективным требованиям глобализации и уже не способно "автоматически" решать порождаемые ею проблемы, - а ведь именно в этом и заключалась историческая сила демократии.
Основное направление противодействия описанным проблемам, так сказать, "ремонта демократии на скорую руку", представляется самоочевидным. Это укрепление государственности в ее традиционном понимании, восстановление и реабилитация в глобальном сознании понятия "суверенитет" и особенно "суверенитет народа", понимаемого как "население той или иной страны, объединенное общей культурой, восстановление международного права в том виде, в котором оно существовало до 1999 года". Принципиально важным представляется и возврат к национально ориентированной системе ценностей от глобальной системы ценностей, которая, если и возможна в принципе, то, во всяком случае, саморазрушается.
Наиболее развитым странам мира, столетиями считавшими себя светочем цивилизации, необходимо осознать, что они слишком далеко забежали вперед в деле объединения мира и теперь ради его спасения просто обязаны сделать шаг назад.
Необходим установленный в явной и открытой форме приоритет коллективной безопасности над демократией и правами человека в западном понимании этих терминов, отказ от крестового похода за демократизацию и признание за каждым обществом права жить по своим собственным законам и обычаям. Пора признать, что источником власти в каждом обществе является его народ, а не Соединенные Штаты Америки и не "моральное большинство" западного мира, конституированное CNN и еще несколькими глобальными средствами массовой информации.
Потребность в этой консервативной, традиционалистской контрреволюции очевидна, однако ее возможность остается совершенно не ясной. Она слишком явно противоречит сегодняшним интересам ключевых субъектов глобальной политики и представляет собой в определенной степени возврат в уже известное и лишь поэтому представляющееся относительно безопасным и благополучным прошлое, шаг назад, сама принципиальная возможность которого даже с чисто методологической точки зрения представляется сомнительной.
Отрицаемый путь принудительной глобализации и демократизации не является придуманной кем-то и когда-то идеей; он осуществляется с такой пугающей последовательностью, разрушительностью и самоотреченностью именно потому, что является равнодействующей интересов наиболее эффективных и влиятельных участников современных глобальных рынков.
Человечество идет по этому пути не потому, что кто-то обманул и обольстил его, но потому, что этот путь в наибольшей степени соответствует потребностям и особенностям его наиболее влиятельных членов.
Поэтому "ремонт" демократии в ее западном понимании, кто бы и как бы ни взялся за его осуществление, в случае своего успеха неизбежно перерастет в коренное изменение всего сложившегося мирового порядка. Всерьез рассчитывать на то, что это не представимое сегодня и в основном неминуемо хаотичное изменение затронет исключительно несправедливые для нас его элементы, оставив в неприкосновенности все, что мы считаем справедливым и удобным для себя, представляется по меньшей мере наивным.
Автор: Михаил Делягин, Председатель Президиума - научный руководитель Института проблем глобализации, д.э.н
