[...] Лариса Малюкова. Вы заканчивали ВГИК, мастерскую Марлена Хуциева...
Илья Хржановский. Сначала учился в Академии художеств в Германии. Затем возник выбор: одновременно поступил в Берлинскую киноакадемию и во ВГИК. Но во ВГИКе мастерскую набирал Марлен Мартынович, это все решило. К удивлению моих знакомых - шел 93-й год - приехал в Москву.
[...] Л. М. Судя по вашей радикальной, я бы даже сказала, экстремальной режиссуре в "4", у вас не могли не возникать конфликты с мастером. Как складывались отношения?
И. Х. По-разному. Иногда ссорились. "Вы не правы, Марлен Мартынович!" - нагло заявлял я. Он парировал: "Илья, ты должен запомнить: я прав даже в своей неправоте". Сейчас понимаю, насколько это справедливо. Хуциев не просто большой художник, он дал нам главное - понимание. Если считаешь необходимым что-то сделать, выполни художественную задачу любой ценой. Несмотря на сложности и препоны.
Когда на первом курсе он дал задание сделать режиссерскую экспликацию одной из глав "Евгения Онегина" - это расширяло сознание. Помню, был показ во ВГИКе - ответственное событие. Уже гости с цветами приходили, телевизионщики... а Хуциев мог отменить показ вообще, если чувствовал, что его курс не готов. Это тоже было уроком. Ведь кино - производство, в котором участвуют десятки людей с разными ощущениями. Не у всех есть потребность художественно высказываться. Многие просто осуществляют свою работу. А задачу ставит режиссер, если он автор, - хотя не выношу эту расстановку по полочкам: авторское, коммерческое.
Л. М. Цель собрать приличные сборы - не ваша?
И. Х. Ставя подобные задачи, я бы избрал путь более короткий для их достижения - нефтью занялся бы или банковским делом.
Л. М. Картина "4" расколола все киносообщество на непримиримых сторонников и противников. Вы прогнозировали подобный результат?
И. Х. О расколе не думал, о поляризации мнений - конечно. В самой структуре картины закладывалась возможность разного на нее отклика. Вы реагируете на нее в зависимости от того, какая вы. Это ваши проблемы, а не фильма. [...] одни мне говорят: "Черный фильм, страшный". Другие: "Светлый". Кто-то предлагает сократить первую часть, другие - вторую. Комментарии связаны с тем, какие люди. Фильм лишь их провоцирует...
Л. М. Вот вы и сказали ключевое слово. Провокативность была изначальным компонентом фильма?
И. Х. Я старался заложить и максимально отстроить для себя возможность пробиться к зрителю, что непросто. Мы сегодня очень закрыты. Научились дистанцироваться, готовы сопереживать... комфортно. Не тратиться. Не хотим, чтобы в нас "попали". Сильные эмоции готовы испытывать, а сильные чувства - нет. Сильное чувство может изменить нашу жизнь. Оно ведет, тащит. А эмоция, даже мощная, - всего лишь экстремальный спорт, выброс адреналина. Неготовность тратиться и есть признак клонированного сознания, превращения человека в живое мясо.
Л. М. В фильме тема клонирования играет значительную роль, о ней рассуждают, потом она реализуется в действительности, поднимая ее на уровень фантасмагории. Вас не удивляло вот какое обстоятельство: картина, экспериментальная по форме и языку, вызвала горячие дебаты не на тему "как" - всех взволновало "что"... Отчего режиссер показал столь отвратительную Россию, образом которой стало лицо полубезумной, беззубой старухи?
И. Х. Это происходит только здесь, в России. Меня огорчает, что обсуждают не картину, а мой морально-нравственный облик.
Л. М. Помню, на "Кинотавре" вам предлагали собирать манатки и сваливать... понятно куда.
И. Х. Еще одна журналистка говорила, что не желает быть со мной гражданкой одной страны. Но критика была разной. Пока одни оскорбляли, другие здорово помогли: статья Масловой в "Коммерсанте", Плахов, Гладильщиков. Появился целый ряд рецензий, для меня важных и полезных. Дело не в оценках - в понимании. Помните, на "Кинотавре" был шуточный суд над фильмом, который в контексте участников того действа оказался не таким уж безобидным. И юмористический выбор: что лучше - убить меня или повесить, выглядел не таким уж смешным. Но одна американская журналистка сказала: "Зря думаете, что фестивали приглашают картину лишь потому, что она показывает Россию в том виде, в котором они себе ее и представляют. Для этого есть другие каналы, в том числе и телевидение. Важно, есть ли прорыв к экзистенциальным проблемам".
Л. М. Насколько сценарий, написанный Владимиром Сорокиным, изменился по ходу съемок?
И. Х. Практически не изменился. В этом сейчас можно убедиться - вышла книжка Сорокина, где он опубликован. С другой стороны, конечно, есть разница.
Л. М. А огромная сцена в деревне, сакраментальная пьяная оргия, в которой участвуют старухи...
И. Х. Вопрос пропорций - режиссерский.
Л. М. Как Сорокин воспринял фильм?
И. Х. Вначале многие вещи показались ему неблизкими. По прошествии времени отношение трансформировалось в противоположное. Сейчас картина представляется ему интересной, а сценарий - лучшей из его работ в кино.
Л. М. Главный упрек, предъявленный к фильму, - нелюбовь к России. Это мнение не разделяю, но, по вашему диагнозу, выходит, что "больной" скорее мертв, чем жив...
И. Х. Но это касается не только России. Мир сейчас таков. Все мы двигаемся примерно в одну сторону, только с разными скоростями. Это история про нашу одинаковость, стремление не чувствовать, зарыться в пуховое одеяло комфорта. Про индустриализацию, проникающую в сферу сознания. Это наша всеобщая беда. Закрывать глаза? Но если поймешь, что скорее мертв, чем жив, есть шанс попасть в реанимацию. Будешь изображать "полный порядок" - непременно погибнешь.
[...] Л. М. Слышала, что сейчас вы увлечены судьбой последнего физика-универсала Льва Ландау - создателя "теории счастья".
И. Х. Мы работаем над сценарием с Владимиром Сорокиным. В центре его - особый человек в особое время, сочетающий в себе качества и поступки невероятные. Вокруг личности подобного масштаба и проблемы немыслимые. Например, почему человек, вольный быть свободным, выбирает несвободу. Ведь он мог жить в любой стране мира. Любил много разных женщин и высмеивал брак. И все же вернулся в СССР и всю жизнь прожил с одной женой. Почему мы все время ставим себя в несвободные обстоятельства, чтобы стремиться из них вырваться к свободе?
МАЛЮКОВА Л. Илья Хржановский: "Четверка с плюсами и минусами" // Новая газета. 2005. 29 авг.
29.08.2005
http://www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=15&e_dept_id=1&e_person_id=1012
