Указ Президиума Верховного Совета СССР "О внесении изменений и дополнений в Закон СССР "Об уголовной ответственности за государственные преступления " и некоторые другие законодательные акты СССР", которым введена ответственность за "дискредитацию" высших органов государственной власти и общественных организаций вызвал широкий общественный резонанс, породил острую дискуссию среди юристов. И неудивительно: трудно припомнить другой документ, который бы содержал такое количество спорных юридических положений.
Надо ли возвращаться
к объективному вменению?
Новая редакция статьи 7 Указа устанавливает, что изготовление с целью распространения или распространение материалов антисоветского содержания, наказывается лишением свободы на срок до трех лет. Те же действия с использованием материальных ценностей или технических средств, полученных от иностранных организаций, наказываются лишением свободы на срок до десяти лет.
Даже неюристу ясно, что опасность деяния в данном случае оказалась связанной не с содержанием противоправных действий, а с чисто техническим моментом - способом их изготовления. Отсюда следующий парадокс: листовка, изготовленная на импортной технике (если судить по наказанию) более чем в три раза опаснее, чем выполненная на отечественной, независимо от ее содержания и других обстоятельств.
Осуждение по одному лишь формальному признаку деяния, независимо от вины, от степени общественной опасности - это и есть объективное вменение, осколок юридического средневековья.
Что такое "дискредитация"?
Статья 11-1, введенная Указом, установила ответственности за публичные оскорбления или дискредитацию высших органов государственной власти и управления СССР, а равно общественных организаций и их общесоюзных органов, созданных в установленном законом порядке и действующих в соответствии с Конституцией СССР.
Вызывает удивление выборочность круга органов и лиц, защищенных от "дискредитации". В него попали общественные организации и отдельно - их общесоюзные органы, но не попали суд, прокуратура, милиция, местные органы власти и управления. Этих, выходит, дискредитировать можно? Видимо, в результате небрежности статья сформулирована так, что к числу организаций, защищенных "непромокаемым зонтиком", нельзя отнести и КПСС, поскольку она не является организацией, "созданной в установленном законом порядке".
Столь же неубедителен и другой критерий. Для признания "дискредитации" преступной, необходимо, чтобы дискредитируемые государственный орган или общественная организация "действовали в соответствии с Конституцией СССР". Можно себе представить, какие цветы юридической казуистики расцветут на этой почве! Какими находками обогатится наша общественная мысль!
Использование понятия "оскорбление" в статье 11-1 применительно к юридическим лицам противоречит логике и традициям советского уголовного права, которое относит это понятие исключительно к физическим лицам.
Хотя понятие "дискредитация" в Указе никак не определено, нельзя сказать, что юридической науке и практике оно не известно. Юридический энциклопедический словарь определяет дискредитацию власти как преступление, выражающееся в совершении действий, которые посягают на нормальную деятельность и авторитет государственных органов, общественных учреждений и организаций. Эти действия могут быть совершены представителем власти либо иным гражданином, присвоившим себе звание или власть должностного лица. В настоящее время ответственность за дискредитацию власти предусмотрена в УК Казахской ССР (статья 149).
Предвижу изумление читателя: выходит, если следовать смыслу закона, дискредитировать власть может только и исключительно представитель власти! Но ведь в Указе совершенно иное! Да, противоречие очевидно. В Указе за "дискредитацию" отвечает любой гражданин, в законе - должностное лицо или гражданин, действующий под видом должностного лица. В законе речь идет о действиях должностного лица, роняющего авторитет представляемого им органа, в Указе - о действиях гражданина, дающего неоправданно резкую критическую оценку деятельности государственного органа или общественной организации. Будет ли способствовать единству и ясности правоприменительной практики такая "чересполосица понятий"?
Безопасен ли
механизм действия указа?
Указ еще не начал широко применяться, а последствия его уже ощущаются: осторожнее стали публичные дискуссии, со страниц печати "на всякий случай" исчезла критика. В редакциях газет и на студиях телевидения поселился невидимый цензор: не слишком ли мы резки? Не попасть бы под статью! Где она - невидимая грань между "здоровой критикой" и "дискредитацией"? Поди докажи, что ты "не желал", "не смел" и даже "в мыслях не держал", если могущественное должностное лицо сочтет твое выступление "дискредитацией"!
Каков механизм реализации статьи 11-1? Вероятнее всего, через информацию в "компетентные органы". Стук-стук: "Сообщаю, что гражданин NN в своем выступлении (лекции, разговоре, печатном труде) допустил в адрес вышестоящих органов (должностных лиц) такие-то нелицеприятные выпады, граничащие с уголовно наказуемой дискредитацией..." Как вам такая перспектива?
Можно не сомневаться - статья 11-1 Указа породит поток доносов и кляуз, ибо сконструирована будто специально для этой цели. В отличие от ответственности за клевету (статья 130 УК РСФСР), в ней не требуется обязательной жалобы потерпевшего. В отличие от ответственности по статье 139 (преследование за критику), она не уравновешена правом привлечь к ответственности клеветника. Дело возбуждают и расследуют правоохранительные органы, причем подлинный инициатор может оставаться в тени. Очень удобно и вполне безопасно.
Обращают на себя внимание обстоятельства принятия нового указа. В одночасье был решен принципиальный вопрос общественной жизни, касающийся безопасности и конституционных свобод граждан СССР. Установленные им нормы, как видим, далеко не бесспорны и не обеспечивают необходимого уровня правовых гарантий. Надо ли объяснять, что в таком случае средство защиты может легко превратиться в орудие беззакония и произвола?
Народные депутаты СССР должны проявить максимум внимания и ответственности, прежде чем проголосуют за утверждение данного указа, позволяющее ему приобрести силу закона.
Вечерний Свердловск, 11 мая 1989 года
http://new.hse.ru/sites/tp/isakov
