Заявление главы Центризбиркома РФ А. Вешнякова о возможной реформе избирательной системы, прозвучавшее недавно в некоторых СМИ, следует без преувеличения назвать одним из наиболее заметных политических событий последнего времени, так как оно затрагивает фундаментальные основы политического устройства России. Ведь именно электоральные правила, влияющие на тактические действия политических партий и способствующие формированию того или иного типа партийной системы, в конечном итоге определяют характер функционирования всего механизма представительного правления. Вместе с тем изменить электоральные правила намного легче, чем другие элементы политической системы, что и делает их весьма привлекательным и в то же время эффективным инструментом политических манипуляций.
РВ свое время, в период разработки нового российского закона о выборах, перед его авторами встала классическая дилемма: что должна обеспечивать избирательная система в первую очередь - представительность или стабильность правления? Очевидно, что движение к демократии предполагало расширение участия масс в политическом процессе, прежде всего за счет возможно более полного представительства населения в органах законодательной власти. В то же время успешное решение многочисленных экономических, социальных и политических проблем, доставшихся в наследство от коммунистического режима, зависело от стабильности исполнительной власти. Поэтому важнейшей задачей разработчиков закона о выборах было попытаться обеспечить одновременно как представительность, так и стабильность `молодой демократии`, учитывая то, что прежний режим был не только политически репрессивным, но и экономически неэффективным.
азрешение этой сложной дилеммы, казалось, было найдено в принятии смешанной избирательной системы, сочетавшей в себе принципы пропорциональности и мажоритарности. По замыслу авторов закона о выборах, половина депутатов должна была избираться по партийным спискам на основе пропорциональной системы, другая же половина по мажоритарной системе относительного большинства в один тур, согласно которой избранным считается кандидат, получивший в своем округе больше голосов, чем другие кандидаты. Применение принципа пропорциональности при формировании Государственной Думы позволило бы обеспечить представительство в законодательных органах различных слоев населения и способствовало бы постепенному становлению партий как организованных политических сил, черпающих поддержку в обществе. Появление в Государственной Думе партийных фракций должно было придать ее работе более целенаправленный и предсказуемый характер, а умеренно высокий входной порог в 5% надежно ограждал бы нижнюю палату парламента от попадания туда представителей безответственных радикальных политических организаций как правого, так и левого толка. Применение же принципа мажоритарности должно было укрепить в парламенте позиции крупных партий как стабильной опоры исполнительной власти, обеспечить более тесную взаимосвязь между избирателями и депутатами, а также предоставить широкие возможности баллотироваться в одномандатных округах не только представителям партий, но и независимым кандидатам.
Вместе с тем использование принципа смешанного голосования позволило несколько сгладить недостатки, характерные для пропорциональной и мажоритарной систем. Ведь, как известно, формирование парламента исключительно на основе пропорционального представительства, особенно при низком входном пороге, ведет к чрезмерному дроблению партийных фракций и затрудняет складывание устойчивого парламентского большинства, на поддержку которого опирается или хотя бы рассчитывает правительство. Именно пропорциональная избирательная система, действовавшая в Италии с 1947 по 1993 год, привела к смене более полусотни правительственных кабинетов в результате распада партийных коалиций в парламенте. Схожая ситуация наблюдается сегодня в Израиле, где при 1% входном пороге в Кнессете представлено более десятка партий, а коалиционное правительство раздирается бесконечными противоречиями между входящими в его состав партийными группировками. Формирование же парламента исключительно на основе мажоритарной системы относительного большинства в один тур, напротив, ведет к несправедливо заниженному представительству в законодательных органах небольших партий, так как голоса избирателей одномандатных округов, поданные за проигравших кандидатов, попросту пропадают. В условиях, когда победу в одномандатном округе может одержать кандидат, получивший поддержку менее половины избирателей, эта несправедливость выглядит особенно вопиющей, ибо большинство избирателей округа оказываются не представленными в парламенте. Более того, при этой избирательной системе даже крупные партии не всегда могут рассчитывать на представительство в законодательных органах, адекватно отражающих степень их поддержки избирателями. Так, в Великобритании на парламентских выборах 1951 года лейбористы, получив на выборах чуть больше голосов, чем консерваторы, оказались в меньшинстве в палате общин. На выборах же 1974 года сложилась обратная, но столь же несправедливая ситуация - большинство мест в палате общин получили лейбористы, набравшие меньше голосов, чем консерваторы.
Таким образом, смешанная система давала избирателю возможность одновременно выразить доверие общенациональному списку кандидатов от партии и поддержать в одномандатном округе местного партийного либо независимого кандидата. На первый взгляд, это должно было способствовать не только представлению в парламенте всего многообразия интересов российского электората, но и обеспечению высокой степени ответственности депутатов перед избирателями. Однако практика функционирования Государственной Думы продемонстрировала скорее обратную картину. В основной своей массе парламентарии, избранные как по партийным спискам, так и по одномандатным округам, оказались слишком далеки от повседневных нужд российских граждан. Конечно, низкую степень эффективности и ответственности депутатского корпуса в деле защиты интересов своих избирателей можно объяснять той скромной ролью, которая отведена Государственной Думе в действующей Конституции, и неразвитостью массового гражданского сознания. Тем не менее следует подчеркнуть, что эти недостатки отечественного парламентаризма являются отчасти и следствием существующих электоральных правил.
Напомним, что российские избиратели не имеют возможности повлиять на персональный состав парламентской фракции той партии, которой они отдали свои голоса в ходе выборов, поскольку в условиях применения системы закрытых списков они голосуют только за партию, а не за отдельных кандидатов. Решения же относительно того, кто займет причитающиеся партии места в парламенте, принимаются исключительно партийной элитой. Не секрет, что эти решения могут порой не совпадать с настроениями избирателей либо даже противоречить им. Именно по этой причине в составе парламентских фракций всех созывов Государственной Думы было немало безликих парламентариев-партийцев, чья роль сводилась главным образом к голосованию по обсуждаемым законопроектам в соответствии с указаниями партийного руководства. Что же касается депутатов-одномандатников, избираемых в Государственную Думу в качестве независимых кандидатов, то в условиях действия принципа так называемого `свободного мандата` эта не связанная партийной программой и дисциплиной часть депутатов оказывается абсолютно вне зоны контроля со стороны электората. Можно с уверенностью сказать, что вступление в ряды `Единой России` нескольких десятков депутатов-одномандатников в действующей Государственной Думе вряд ли отвечало волеизъявлению избирателей, поддержавших их в качестве своих представителей в ходе последних парламентских выборов. К тому же, как показывает практика, многие из независимых депутатов выступают скорее в роли лоббистов, чем парламентариев, отстаивая, главным образом, интересы корпоративных групп, финансирующих их избирательные кампании, а не интересы жителей своего округа. Поэтому главной целью реформирования существующей избирательной системы должно стать усиление роли избирателей в определении партийного и персонального состава Государственной Думы.
Имеющийся мировой опыт применения различных типов избирательных систем позволяет, учитывая социокультурные особенности российского общества, выделить основные направления подобной реформы. Во-первых, вполне оправданным в такой большой стране, как Россия, представляется сохранение принципа смешанного голосования, позволяющего избирателям поддерживать баланс между политическим силами общенационального и регионального уровней. Во-вторых, необходимо перейти к системе открытых списков, которая позволяет избирателю не только голосовать за определенную партию, но и высказывать предпочтение кому-то из выдвинутых ею кандидатов. Иными словами, эта система дает избирателям возможность изменять порядок расположения кандидатов в списке, составленном партийными элитами. В дальнейшем распределение парламентских мест, полученных партиями, происходит в соответствии с количеством голосов, поданных за каждого из их кандидатов. Тем самым преодолевается проблема анонимности кандидатур в партийных списках, а партийные лидеры лишаются права формирования парламентской фракции исключительно по собственному усмотрению. Особенно демократично эта система работает тогда, когда кандидатуры в списках приводятся не в порядке, определенном партийным руководством, а просто в алфавитном порядке. Как показывает опыт стран, где система открытых списков вполне успешно применяется в течение многих лет, сам факт наличия у избирателя права выбора между конкретными кандидатурами заметно повышает его заинтересованность в самих выборах и их результатах. Однако введение такой системы потребует создания определенного количества региональных многомандатных избирательных округов, чтобы избиратели имели возможность, ознакомившись с партийными списками, составить мнение о каждом из кандидатов. В-третьих, необходимо изменить порядок избрания депутатов в одномандатных округах за счет перехода к мажоритарной системе абсолютного большинства с голосованием в два тура. Достоинством этой системы голосования является то, что избранными считаются кандидаты, поддержанные действительным большинством избирателей одномандатных округов, что значительно повышает степень представительности органов законодательной власти. Более того, в условиях, когда для победы в округе требуется мобилизовать поддержку более 50% электората, активно формируются различные партийные коалиции, чьи кандидаты во втором туре голосования имеют явные преимущества по сравнению с независимыми кандидатами. Данное обстоятельство позитивно с точки зрения ограничения лоббистских тенденций в парламенте.
Думается, что последовательное осуществление реформы избирательной системы в указанном направлении будет способствовать не только развитию представительного демократического правления в нашей стране, но и заметному усилению роли Государственной Думы в политической системе России.
Сергей Чепель
`Российские вести`<р>
http://nvolgatrade.ru/
