Какая пытка, когда снится, что я снова пою...

Некогда самый популярный баритон Советского Союза, экс-солист Большого театра, успевший в лихие 90-е побывать владельцем колбасного цеха, а затем исполнительным директором Большого театра и гендиректором Московского международного дома музыки, отпраздновал 65-летие. Ныне Александр Ворошило - профессор Московской консерватории и командующий всем, что происходит в концертном зале "Барвиха". Накануне юбилея с Александром Степановичем встретилась обозреватель"Известий".

известия: Вашей популярности в СССР генсек мог позавидовать. А сейчас по-прежнему узнают на улицах?

александр ворошило: Да, часто. Даже на бензоколонке. А раньше у меня в знакомых чуть ли не вся страна была. Говорили: "Это с телевизора, это Ворошило, фамилия, как у маршала, похожая".

и: Что для вас сейчас главное дело в жизни?

ворошило: Заботы о концертном зале "Барвиха". Многих проблем мы рассчитывали избежать, но пока не получается. Публика трудная, репертуара мало. Но у нас на площадке были за год "Сирано де Бержерак" - режиссерская работа Сережи Безрукова, "Рассказы Шукшина" с Женей Мироновым. Удивительные работы. Мы - люди старшего поколения - зачастую склонны думать, что после Евстигнеева, Гриценко и еще некоторых имен все великое закончилось. А оказывается, ничего подобного. Можно быть спокойным.

и: С классическими концертами вы завязали?

ворошило: Ни в коем случае. Хотя, к сожалению, на приезд прекрасной Анджелы Георгиу и даже великого Пласидо Доминго публика откликнулась не так бурно, как они того заслуживают. Но сейчас мы ведем переговоры с Анной Нетребко, и Доминго дал согласие снова приехать к нам в ноябре 2010 года. Мы не госкорпорация на бюджетном финансировании - как бы мы ни работали ради художественного результата, проза жизни возвращает на землю. Зал должен раскрутиться, а на это нужно время, и немалое. Голова от забот идет кругом. Но я трудоголик. Для меня нет ни выходных, ни праздников.

и: А начальник вы строгий?

ворошило: Мои подчиненные везде - и в Большом театре, и в Доме музыки, и здесь, в "Барвихе", - скажут, что я требовательный. Наверное, даже занудный. Но если я определяю какой-то приоритет, то максимально сосредоточиваюсь на достижении цели и требую того же от всех, кто со мной работает. Люблю ставить перед собой задачи повышенной трудности. Например, стало нужно для дела - и я освоил компьютер!..

и: Вы с техникой не на дружеской ноге?

ворошило: На дружеской, но... Мне тут говорят: в этой машине есть и то, и это. Я говорю: а мне главное - где руль, где включить зажигание и где тормоз. Или - телефон навороченный подарили. Но мне ничего особенного от него не надо. Звонит - хорошо. Не глючит - я радуюсь. Внук надо мной издевается: "Дед, ну, ты уникальный! Ты возьми это введи, отсюда в интернет выходи". - "А зачем?" - "Там игры есть!" Я говорю: "Щас! Брошу все и займусь играми!"

и: Все, чего вы хотели добиться в жизни, по большому счету, состоялось?

ворошило: В принципе я, наверное, везучий человек. Но говорить всерьез могу только о пении. И в этом плане очень многое в моей жизни не случилось. Этот привкус горечи и боли так со мной по жизни и идет. Какая пытка, когда снится, что я снова пою!.. Я ничего в своей жизни так не любил и ничем так не дорожил, как пением. Если кто-то говорит, что я ради пения переступал через что-то, перешагивал, - это правда! Если бы мне Бог даровал еще одну жизнь, я бы точно так же перешагивал. Даже перепрыгивал... Болезнь отняла самое главное, что у меня в жизни было. Но из того, что произошло, я не делаю трагедии, не отравляю жизнь окружающим. Это моя личная драма. К счастью, я смог остаться востребованным человеком и без пения. Кроме того, у меня прекрасная семья, чудесные внуки.

и: Вы чадолюбивы?

ворошило: Я обожаю детей, внуков, для меня это самый-самый большой подарок. Меня этим можно купить с потрохами. Внуку уже десять лет, внучке два года и восемь месяцев. Она, конечно, из меня вьет веревки! Чувствует, что я ее люблю безумно. Из-за нее я купил новый дом и сейчас живу на узлах, коробках. Это очень сложно - затеять вселенское переселение в 65 лет. Как я мрачно шучу: в таком возрасте человека похоронить можно, а переделать нельзя...