"Если бы Павел Буре пошел по следам своего отца, - написал однажды о нападающем "Ванкувер Кэнакс" американский журнал Hockey Illustrated, - он бы, возможно, добился неплохих результатов в бассейне. Но хоккею повезло больше, чем плаванию: Павел Буре предпочел иметь дело с замерзшей водой".
Несколько лет назад, когда семейство Буре перебралось в Америку, популярность Владимира была не в пример выше, нежели его старшего сына. Привыкшие все подсчитывать, американцы, помнили все: и бронзу Буре-старшего на Олимпийских играх в Мюнхене, и то, что тогда он проиграл всего 0,55 секунды мировому рекордсмену Марку Спитцу, и даже то, что в годы, когда великими плавательными державами считались только две страны - Америка и Австралия, Владимир Буре стал первым спринтером, который заставил мир считать с Советским Союзом. Кто бы тогда мог подумать, что пройдет совсем немного времени, и выдающийся пловец приобретет в Америке репутацию не просто хоккейного тренера, но человека, которому принадлежит львиная доля заслуг в создании легенды по имени Павел Буре
В Ванкувер я позвонила не вовремя: ровно за час до моего звонка "Кэнакс" проиграл "Чикаго" у себя дома и тем самым выбыл из "плей-офф". Что отнюдь не могло способствовать желанию хоккеиста общаться с прессой. Да и Владимир, которого я по старой дружбе попросила помочь разыскать сына по телефону, ответил: "Сама же понимаешь, в каком он состоянии. Насколько я его знаю, и у меня он объявится только дней через несколько. Не трогай ты его сейчас. Очень прошу".
Надо ли говорить, что в качестве ответной услуги я тотчас же попросила об интервью!
- Насколько могу судить, Павел вообще достаточно осторожно относится к журналистам.
- По-другому здесь нельзя. Американские журналисты никогда не отличались достаточным тактом, а кроме этого, каждый трактует полученную информацию по-своему. Вот и получается, что любая откровенность может выйти боком.
"...Павел Буре был поставлен на драфт в 1989-м, - писал Hockey Illustrated. - В 16 лет по своей игре он уже был профессионалом, а двумя годами позже, на юниорском чемпионате мира в Анкоридже, был признан одним из лучших игроков турнира. В первый же год своего пребывания в НХЛ получил титул "Новичок года", несмотря на то, что появился в составе "Кэнакс", когда 15 первых матчей сезона были уже сыграны. В двух следующих сезонах Буре забил 120 голов. Причем в третьем сезоне он был вынужден пропустить восемь игр из-за травмы, но тем не менее блестяще завершил сезон, забив 46 шайб в 46 заключительных матчах. Нельзя не признать, что его феноменальный успех заключается не столько в блестящих физических данных, сколько в богатейших семейных традициях, которые он впитывал с самого детства..."
- Володя, на твой взгляд как тренера, какое качество позволило Павлу стать одной из наиболее заметных фигур в НХЛ?
- Наследственность у него тяжелая. Проигрывать не любит. Да что он, - я вчера утром теннисную партию своему младшему - Валерке - проиграл. До вечера не мог отойти. Ему-то, естественно, не показываю, но расстроился. Хотя, подумать - ерунда. Кстати, вопрос твой не совсем правильный: я - не тренер в том смысле, который обычно в это слово вкладывается. Просто, скажем так, человек, отвечающий за Пашину общефизическую подготовку. На льду его учат работать другие.
- Эта подготовка отличается от традиционной работы вне льда, которую проводят хоккеисты?
- Никогда об этом не задумывался. Наверное, в большей степени я ориентируюсь на свой опыт. Набор упражнений самый разнообразный: кроссы, прыжки, тренажеры, штанга... Все - с предельной выкладкой. Кстати, что интересно, штангу на тренировочные сборы мне приходится частенько привозить с собой: в большинстве американских тренажерных залов этого снаряда просто нет.
- Бывает ли, что нагрузки, которые ты предлагаешь, вызывают возражения или недовольство твоих сыновей?
- Никогда. В этом отношении я сам в свое время прошел хорошую школу у отца. Он часто говорил, что надо или работать, или задавать вопросы. То и другое в тренировке несовместимо. Помню, когда я в первый раз в жизни приехал в Америку, то больше всего меня поразили майки, в которых ходили американские пловцы: на груди написано "Тренер всегда прав". А на спине - "Если тренер не прав, читай спереди".
- Старая армейская истина?
- Да. Но на самом деле по отношению к спорту в ней заложен колоссальный смысл.
Из интервью Павла Буре журналу Hockey Illustrated:
"...Когда после всех передряг, связанных с уходом из ЦСКА, мы наконец оказались в Америке, я был в жутком состоянии. У меня не было никакой уверенности в том, что моя карьера будет продолжена. Именно тогда отец сыграл решающую роль. Сразу же после прилета он устроил мне тренировку. На следующий день - две. Я работал до изнеможения и только после того, как все утряслось и я впервые надел форму "Кэнакс", осознал, что не играл целых три месяца, но тем не менее чувствовал себя совершенно уверенно..."
В плавательных кругах много лет назад ходила байка о том, что, когда родился Павел, отец Владимира был искренне расстроен, прочитав где-то, что учить ребенка плавать надо с первого дня жизни. Потому что внука начали учить только в трехнедельном возрасте.
- Паша прилично плавал уже в три месяца, - рассказывал Владимир. - Естественно, я и представить себе не мог, что он не будет пловцом. Но... ты же не стала следовать семейным традициям? Так и он. Сначала я расстраивался, потом привык. А сейчас искренне счастлив, что в своем деле он стал профессионалом высшего класса.
- Когда Павел на льду, его действия всегда находятся вне твоей критики?
- Естественно. Если бы он плавал, ему доставалось бы от меня куда больше. А так я никогда не позволяю себе обсуждать то, о чем, мягко говоря, имею не очень большое понятие. Хотя, с другой стороны, я пришел к выводу, что какие-то вещи замечаю гораздо быстрее, нежели тренеры, которые всю жизнь провели в хоккее. Еще в Москве, когда стал регулярно ходить на игры, я пытался понять, чем, скажем, Крутов отличается от Ларионова, а тот, в свою очередь, от Макарова. Высказывал свои наблюдения вслух - рассчитывая, естественно, на то, что и Паша, и Валера сами сделают выводы. Да и они всегда охотно шли на любые тренировочные эксперименты.
- Это правда, что сам ты не умеешь кататься на коньках?
- Стоять на льду могу. Могу от ворот до ворот проехать. Когда Павел еще был в ЦСКА, он однажды мне предложил сыграть в хоккей. Я форму надел, все, как положено, клюшку взял. А когда вышел на лед, кто-то из хоккеистов щелчком запустил мимо меня шайбу. Не поверишь, но мне до сих пор не по себе становится, когда я тот звук над уход вспоминаю.
- Я обратила внимание, что в этом сезоне Павел стал играть гораздо жестче. Чем это объяснить? Или его просто перестали опекать телохранители?
- На мой взгляд, по-настоящему в НХЛ охраняют только одного человека - Уэйна Гретцки. Свои опекуны есть и у Паши. Но, во-первых, не всегда бывает так, что они вместе выходят на лед - в конце концов у всех бывают травмы, а во-вторых, Паша становится мужиком. И, насколько я могу судить, неплохо умеет постоять за себя. Хотя, должен сказать, хоккей в НХЛ выглядит захватывающим зрелищем только тогда, когда не имеешь к нему отношения. Когда на льду твой сын, это страшно.
- Давай вернемся не несколько лет назад. В какой степени Пашин отъезд был результатом твоего решения? И соответствовала ли официальная версия ухода из ЦСКА истинному положению вещей?
- Мы так долго это обсуждали, что сейчас уже не вспомнить. Первопричиной действительно был контракт с ЦСКА, который нас не устраивал. Но в принципе даже если бы мы нашли общий язык с руководством, то задержались бы скорее всего ненадолго. Потому что уже тогда было ясно, что все лучшие хоккейные силы стягиваются в НХЛ. То решение было для меня и психологически тяжелым. Мне всегда казалось, что если когда-нибудь мои дети будут участвовать в чемпионате мира, то ничего большего для счастья мне не надо. И вдруг я столкнулся с тем, что, оказывается, если люди, которые занимаются спортом и при этом на чемпионаты мира им абсолютно наплевать. Помню, был просто в шоке, когда услышал такое от одного из хоккеистов, который уехал в НХЛ одним из первых. А потом действительно убедился, что такого хоккея, как здесь, нет нигде в мире. Но для того чтобы понять это, надо хотя бы раз увидеть розыгрыш кубка Стэнли от начала и до конца.
- Ты не боялся, что НХЛ может сломать сына? Не зря же там гораздо чаще лидерами становятся те, кому далеко за 20?
- В чем я был абсолютно уверен, так это в том, что Пашка сможет держать удар в любой ситуации. ЦСКА в этом отношении - великолепная школа.
- Пашина результативность в играх - результат гипертрофированного честолюбия или же желание спасти команду в любой ситуации?
- В НХЛ нельзя играть и не стремиться к результативности. Здесь считают все: голы, передачи, плюсы, минусы, которые, в свою очередь, зависят от таких вещей, как, скажем, был ли ты на поле, когда твоей команде забили гол, или нет, и так далее. При этом каждый игрок стремится забить сам. В ЦСКА у Паши любимым упражнением было взять шайбу у одних ворот, постараться мимо соперников провести ее до противоположных и загнать в ворота. Может быть, поэтому в Канаде ему было легче адаптироваться, чем тем игрокам, которые в большей степени привыкли играть только в пас.
- Неужели в НХЛ не встречаются игроки, которым, мягко говоря, без разницы, какая у них статистика?
- Практически нет. Я опять же только здесь понял, насколько сложно попасть в НХЛ. Это ведь только кажется, что если тебя задрафтовали, то дело сделано. Задрафтованы могут быть сотни защитников, но в команде-то играют максимум шесть - восемь. Поэтому если хоккеист попадает в состав, то за свое место он держится зубами. Никто никого не заставляет работать, и по большому счету никого не волнует, болен ты или здоров. Вышел на лед - играй. Не можешь - сиди в запасе или отправляйся в дублеры.
- А когда случаются травмы?
- То же самое. В предпоследней игре Паша повредил межреберные мышцы, а это жутко болезненная вещь. Но играл. В начале сезона точно так же играл с травмой колена. Как играл - не знаю: колено было, что называется, больше головы, и вне льда ходить он практически не мог. Потом все-таки ему пришлось пропустить несколько игр. Кстати, когда дело дошло до лечения, я был потрясен уровнем медицинской аппаратуры: колено спроецировали на огромный экран, где вся внутренняя поверхность была разложена по сегментам на несколько сотен частей так, что можно было увидеть мельчайшие изменения в суставе и связках. К счастью, ничего серьезного тогда не обнаружили: травма возникла просто от чрезмерной нагрузки, и через несколько дней нога пришла в норму.
- Рассуждая теоретически, у тех, кто играет в НХЛ, количество травм, полученных в драках, тоже должно быть по-сумасшедшему высоким?
- Драки - это большей частью спектакль. Иногда смотришь со стороны, на льду - куча-мала, лица у всех в крови, а на деле - ничего серьезного. Гораздо страшнее, когда соперник выбирает момент и как бы невзначай бьет исподтишка. В этом тоже свои профессионалы есть.
- Драться в НХЛ учат специально?
- В НХЛ уже не учат. Это надо осваивать уровнем ниже - в младшей лиге, в фарм-клубах. Как это делается, в полной мере испытал на себе Валерка. Есть даже специальный прием: когда соперник хватает за фуфайку, надо уметь вывернуть так, чтобы из этой фуфайки выскочить. Без нее маневренность в драке лучше.
- Павел бывает зачинщиком драки на площадке?
- Нет. Он и дрался-то по-настоящему, в открытую, только один раз - в прошлом сезоне. Потом поумнел.
- В смысле перестал драться?
- Перестал в открытую.
- А что было для него самым тяжелым, когда он только начал играть в "Кэнакс"?
- Язык. Ни один тренер в НХЛ даже не задумывается, понимает спортсмен по-английски или нет. Его дело - дать задание. Не понял - твои проблемы. Если бы не Игорь Ларионов, вместе с которым Паша первое время жил и тренировался, думаю, ему пришлось бы намного труднее. И сейчас, когда я вижу, как он старается помогать тем, кто только приезжает в Америку, каждый раз вспоминаю тот первый год.
Из журнала Hockey Illustrated:
"...В своей автобиографической книге Уэйн Гретцки пишет: "Мой отец был моим первым учителем, тренером и нянькой. Сейчас он по-прежнему мой тренер. Также - агент, менеджер, адвокат и самый преданный болельщик. А главное - лучший друг". Можете быть уверены, что когда свои мемуары будет писать Буре, об отце он скажет то же самое".
В том же журнале - признание самого Буре:
"Когда отец говорит, что ничего не понимает в хоккее, это неправда. Он понимает все. Я не встречал человека, который бы лучше его знал спорт. И именно он сказал мне в свое время: "Запомни, в жизни сдавшихся всегда гораздо больше, чем проигравших. Как бы тяжело и больно тебе ни было, ты должен вставать и идти вперед".
- Чем больше я смотрю на сыновей, - рассказывал Буре-старший, - тем больше вспоминаю себя и Алексея - своего старшего брата. Он был для меня и главным советчиком, и другом, и тренером - после того, как умер отец. А когда мы вместе плавали, помню, случилось так, что на чемпионат Европы попал я, хотя все были уверены, что должен был ехать он. Так я пытался уговорить отца убедить руководство вместо меня поставить в команду брата. При этом мне как-то не пришло в голову, что я плавал кролем, а он - дельфином.
- Для Валеры Паша авторитет?
- Беспрекословный.
...Двадцать с лишним лет назад, когда Буре-папой был Валерий Владимирович, а сам Владимир - Буре-младшим, его угораздило капитально распороть ногу. На бортик он явился в гипсовой повязке, наложенной на свежезашитую рану, с опозданием, когда тренировка уже началась. Взгляд отца был ледяным: "Немедленно в воду!" Через несколько минут нога была в несколько слоев обернута целлофаном и заклеена пластырем - чтобы за два часа тренировки гипс не намок.
- Володя, когда ты тренируешь своих детей, что для тебя самое тяжелое?
- Ты не представляешь, как мне их бывает жалко...
1995 год
http://www.velena.ru
