С недавних пор у некоторых коммерческих банков появились кураторы - сотрудники Банка России, которые персонально осуществляют за ними надзор. Эксперимент начался два года назад в Отделении Nо 4 Московского ГТУ Банка России и сегодня действует во всех его отделениях, а также в некоторых других регионах страны. Что стоит за новым инструментом надзора, чем он может обернуться для банковской системы страны? Ответить на эти вопросы обозреватель `Известий` Игорь МОИСЕЕВ попросил начальника Московского ГТУ, члена совета директоров Банка России Константина ШОРА.
-Константин Борисович, Центробанк сейчас находится в стадии активного реформирования банковского надзора. В чем заключаются реформы, как надзор выглядел раньше и что дадут реформы самим банкам и их клиентам?
-Как известно, банковский надзор мы взяли на Западе - как покупают пиджак в магазине готовой одежды. Об индивидуальном `пошиве` тогда и речи идти не могло. Мы только сейчас начинаем понимать особенности своей `фигуры`: какие, например, дополнительные риски вытекают из такой объективной реальности, как недокапитализированность отечественных банков. Совершив за какие-то 15 лет гигантский рывок и выйдя по основным параметрам надзора на уровень международных стандартов (это признают все зарубежные эксперты), мы получили наконец возможность заняться `индпошивом` - максимально приблизить банковский надзор к нашим реальным условиям.
Во всем мире он делится на две составляющие: пруденциальный - когда ситуация в коммерческом банке оценивается на основе анализа его отчетности - и контактный - когда группа инспекторов выезжает в банк и оценивает его деятельность на основе анализа первичных документов. В одних странах акцент сделан на пруденциальный надзор, в других - на контактный, но везде эти две ветви дополняют друг друга. В том числе и у нас.
-Как это выглядит на практике?
-Основная масса отчетности у нас поступает в ежемесячном режиме, и сотрудник пруденциального надзора (а он должен проанализировать данные по 15-20 банкам) лишь через три-четыре недели может выявить непорядок в цифрах, оценить возможную угрозу и доложить руководителю. Таким образом, надзорный орган включает механизм воздействия в среднем через месяц после поступления отчетности. Если ситуация серьезная, мы направляем в банк внеплановую инспекторскую проверку. Кроме того, каждый банк в течение года должен принять у себя инспекторов.
Совершенно очевидно, что такая схема надзора предполагает следующий принцип воздействия: нарушения должны быть выявлены, нарушители наказаны, и это удерживает банки от нарушений в будущем и принятия на себя избыточных рисков. Этот принцип работает, и для России важно сейчас дополнить надзор способностью прогнозировать появление возможных угроз.
-Но сейчас Центробанк вводит у себя новый институт индивидуальных кураторов для каждого банка. Как это изменит ситуацию?
-Как действует куратор, а точнее, группа кураторов из двух-трех специалистов, которые ведут 1-3 банка? Прежде всего отчетность они получают в ежедневном режиме, что позволяет в тот же день обнаружить отклонения и тут же попросить от руководства банка объяснений. Если этого недостаточно, куратор выезжает в банк, работает с первичными документами, задает вопросы менеджерам и в конечном счете добивается ясности. Соответственно и помощь - как терапевтическая, так и хирургическая - поступает в режиме `03`. Иными словами, институт кураторов - это реальный инструмент упреждающего надзора, который позволяет не доводить ситуацию до состояния, когда возникает угроза финансовой устойчивости банка.
-Если преимущества так очевидны, то почему институт кураторов вводится только сейчас?
-Могу ответить одним словом - кадры. Это сегодня, когда мы поднабрались опыта, отработав систему надзора, основанную на нормативах, набрали и обучили специалистов, сделали их зарплату хотя бы немного соотносимой с коммерческими банками и перестали в результате терять перспективную молодежь, мы в силах браться и за такую сложную задачу. И то - все банки региона мы кураторами обеспечить пока не сможем.
Полагаю, впрочем, это и не нужно. Банки разные, и для тех, у кого всего несколько десятков клиентов, есть смысл сохранить нынешний уровень надзора. А вот кредитным организациям, которые вносят существенный вклад в экономику региона или отрасли, занимают заметное место на рынке банковских услуг, кураторы, думаю, необходимы. Потому что ответственность за их судьбу надзорный орган несет совсем иную.
-Как будет проявляться персональная ответственность куратора, в чем она выражается?
-Например, если банк начал работать плохо, как мы отнесемся к куратору? Очевидно, выразим неудовольствие тем, что его анализ, его действия, в том числе предложения, направляемые в Центральный банк, оказались недостаточными, постараемся разобраться, почему так произошло. Сегодня, когда на исходном уровне один сотрудник ведет два десятка банков, такой подход по определению невозможен. А в результате за неудачи и даже банкротство конкретного коммерческого банка в Банке России персональной ответственности по существу никто не несет. Действует его ответственность как организации. С появлением кураторов возникает четкая персонификация. И ее без большого труда можно выстроить снизу вверх. А значит, появляется несущий стержень, на котором можно формировать качественно иную систему надзора.
-В дополнение к действующей? То есть штат надзорного органа за счет кураторов будет увеличиваться?
-На начальном этапе возможно и так. Но процесс этот не описывается четырьмя действиями арифметики. Сегодня, например, мы обязаны проводить ежегодные комплексные инспекционные проверки банков. Каждая из них предполагает в среднем месяц работы группы инспекторов в банке. Процедура малоприятная для коммерческого банка и обременительная для надзорного органа. А причина одна - недостаток доверия.
Если же мы создаем предпосылки к взаимному доверию - на основе достоверной отчетности, тогда нужда в инспекционных, я бы сказал, полицейских функциях резко сокращается. В основном контактный надзор со временем должен уйти в плоскость кураторства и свестись к оперативному разбору на месте конкретных действий менеджмента. В чистом же виде инспекционные проверки сохранятся только для экстраординарных случаев.
Более того, именно кураторы в перспективе могут стать главным каналом поступления информации о банках. Такая практика в некоторых странах успешно действует: непосредственно в коммерческих банках выделяются специально оборудованные помещения, в которых группа из 5-6 офицеров надзорного органа работает на постоянной основе. Они анализируют текущую деятельность банка, собирают необходимую информацию и передают ее для дальнейшего осмысления в структуры пруденциального надзора.
-А не слишком ли много задач возлагается на кураторов? Какой же квалификацией они должны для этого обладать и насколько соответствуют ваши специалисты таким требованиям?
-Задачи будут возрастать постепенно, по мере того как институт кураторов набирает силу. Эксперимент одобрен Банком России и рекомендован к распространению в других регионах страны. В лучших вузах по специальной программе Банк России организовал систему подготовки кадров инспекторов и кураторов для всех регионов. Мы туда направляем молодых, но уже имеющих опыт надзорной практики специалистов, способных к обучению и, не побоюсь этого слова, амбициозных. Более двадцати сотрудников главка уже окончили годичный курс обучения, вдвое больше сейчас учится.
Второй механизм повышения квалификации - самообразование в ходе непосредственной работы. Положение куратора обязывает: его заключения могут существенно повлиять на судьбу банка. И практика показывает, что наши специалисты это прекрасно осознают, а в результате очень быстро взрослеют - глубже прорабатывают ситуации, с которыми сталкиваются, гораздо ответственнее относятся к своим оценкам.
-Многие банкиры опасаются, что куратор - в силу своих обязанностей глубоко вникать в деятельность банка - может стать источником утечки важной коммерческой информации. Не возникает ли в связи с этим угроза сохранению банковской тайны?
-Такие угрозы всегда существуют, но давайте все же, как принято в цивилизованном обществе, исходить из презумпции невиновности. На одного куратора приходятся десятки менеджеров банка, которые имеют доступ к подобной информации. Они являются ее собственниками и в условиях обостряющейся конкуренции ежедневно подвергаются искушению продать ее за хорошие деньги. Но почему-то об этом (уже по численности гораздо более широком) канале утечки все молчат, а обсуждают надуманные подозрения в адрес куратора.
Теперь по существу. Куратор не запрашивает никаких сведений, которые бы выходили за рамки данных, предоставляемых в надзорный орган в соответствии с действующей нормативной базой. Единственное отличие: сегодня это происходит в форме переписки, длящейся иногда месяцами, а куратор получает информацию практически в момент события в живой беседе или, кстати, в виде тех же официальных справок и разъяснений. Так что грешить на институт кураторов как на потенциальный канал утечки коммерческой информации, думаю, нет никаких оснований.
-Но не слишком ли накладен для банков будет куратор, учитывая, что его придется снабжать отчетностью в ежедневном режиме?
-На такой режим в любом случае придется переходить. Как известно, Банк России, отменив ряд нормативов, по некоторым оставшимся требует расчета на ежедневной основе. В таких условиях принятые в некоторых банках схемы, позволяющие `рисовать` благополучные балансы на отчетную дату, перестают работать. Если к этому добавить, что куратор обязан ежедневно и анализировать отчетность, то более прозрачную систему трудно представить.
-Представляется сомнительным, чтобы банки `раскрыли объятия` кураторам, которым предстоит выискивать у них блох. Очевидно, что для нормальной работы этого института требуется как минимум `непротивление сторон` - то есть содействие самой кредитной организации...
-Сегодня - да. В нормативной базе такого инструмента пока нет, поэтому в эксперимент мы включаем только те кредитные организации, которые добровольно на это согласились. Из них мы отобрали банки разного `калибра` - чтобы учесть различия в специфике работы. С каждым утвердили регламент, прописывающий права и ответственность обеих сторон. Мы намеренно не форсируем сейчас расширение числа участников: эксперимент идет во всех отделениях, и главная его задача - отработать методологию и подготовить кадры.
Банки тоже пока приглядываются. Чтобы ускорить процесс, Банк России, на мой взгляд, мог бы издать соответствующий нормативный документ, сохранив на какой-то период принцип добровольности для главных территориальных управлений: если главк располагает соответствующими кадрами, пониманием важности этого направления - вперед. Но как механизм, обязательный для всех, полагаю, кураторство вводить преждевременно - чтобы не дискредитировать хорошую идею.
-И в заключение - о предстоящем вхождении коммерческих банков в систему страхования вкладов. В Московском регионе, как известно, сосредоточено больше половины банков страны, и притом самых крупных. Справится ли теруправление с задачей их качественной проверки?
-Проблемы надзора, как мы уже говорили, сводятся к двум: специалисты должны быть квалифицированными, и их должно быть достаточно. В надзорном блоке Московского ГТУ Банка России сегодня недостает 680 специалистов. Эту брешь, к сожалению, ничем не закроешь. Из 678 кредитных организаций, поднадзорных Московскому ГТУ Банка России, и 89 филиалов иногородних банков 570 банков и 87 филиалов имеют лицензию на привлечение во вклады средств физических лиц. А значит, все они в течение ближайшего года должны пройти инспекционные проверки. Плюс к этому существуют плановые проверки, которые также необходимо проводить вне зависимости от того, вступает банк в систему страхования или нет. Поэтому принято решение привлечь Главную инспекцию кредитных организаций Банка России к проведению в Московском регионе проверок, связанных с вступлением банков в систему страхования вкладов. Программа их проведения и возможности привлечения бригад инспекторов из других территориальных подразделений Банка России сейчас прорабатываются.
Игорь МОИСЕЕВ
`Финансовые известия`<р>
http://nvolgatrade.ru/
