В воскресенье - в День России - Владимир Путин вручал Государственные премии в области науки и техники, литературы и искусства. Одна из Госпремий - за археологические раскопки, проведенные на Горном Алтае, - досталась академику Вячеславу Молодину и доктору Наталье Полосьмак. Любопытно, что они представляют не только сложившийся научный коллектив, но и не менее сложившуюся супружескую пару. "Известия" поздравили лауреатов, и академик Молодин рассказал ЕКАТЕРИНЕ ГРИГОРЬЕВОЙ о том, что значат для науки горно-алтайские раскопки, а для него лично - полученная премия.
ИЗВЕСТИЯ: Вячеслав Иванович, и как вы себя ощущаете в роли первого обладателя такой посолидневшей Госпремии? ВЯЧЕСЛАВ Молодин: В первую очередь ощущаю чувство гордости. За российскую науку в целом, за Академию наук, за свой институт. Ну, и за Наташу и за себя. Немало вложено во все это сил, физических, духовных... И когда тебя так оценивает твоя страна... Это, скажем, высокие слова, но я человек старой формации, и для меня это имеет очень большое значение.
ИЗВЕСТИЯ: А пока шли по красной дорожке Георгиевского зала - о чем думали? Молодин: О Гагарине. Я, конечно, не могу сопоставить даже близко свои деяния с тем, что сделал Юрий Алексеевич, но я думал - боже мой, только бы у меня не развязался шнурок, потому что долго идти, мы до этого на репетиции были, и этот путь по ковровой дорожке до президента казался очень длинным.
ИЗВЕСТИЯ: Зато теперь о существовании пазырыкской культуры знают все, но знают в основном то, что там мумии с татуировками. Когда вы начали там работу?
Молодин: Давно. Наташа начала в 90-м году, я присоединился в 91 -м, и работали мы до 96-го года. Потом начался период анализа, и к концу 90-х мы начали выдавать результаты. К нашим исследованиям были привлечены разные отрасли науки - физика, химия, генетика, антропология, медицина, - и благодаря этому мы получили принципиально новые данные. Ну, например, никто не предполагал, что получение золота химическим путем, вернее, золотой фольги было открыто в V - IV веке до нашей эры. А благодаря исследованиям коллег-химиков это удалось доказать. Или, скажем, шелковая блуза, которая привела нас к очень непростым результатам. Когда Наташа ее нашла, мы все, и она тоже, считали, что это китайский шелк. Но исследования показали - индийский.
ИЗВЕСТИЯ: Но для этого нужны, выражаясь современным языком, транспортные коридоры?
Молодин: Совершенно верно. И значит, они были. Когда мы стали изучать происхождение материала, выяснилось, что в Китае такого ткацкого станка никогда не было, он был только в Индии. Это важно с точки зрения понимания пазырыкцев, но еще более важно с другой точки зрения - это дает нам возможность говорить о связях культур.
ИЗВЕСТИЯ: А мумии?
Молодин: Мы нашли две мумии, у Натальи была женская, у меня мужская, на обеих были татуировки. Над ними была проведена огромная работа, в том числе по закреплению и реставрации. Институт при Мавзолее Ленина занимается, между прочим, не только сохранением вождя, он ведет исследования человека в целом, его тела, мышц, кожи. Мы перед ними поставили одну задачу - сохранить, потому что это удается не всегда. Теперь найденным мумиям, во-первых, ничего не угрожает, а во-вторых, их состояние позволяет проводить всевозможные генетические и биологические исследования. По большому счету важность наших исследований в том, что, применяя методы естественных и точных наук, мы смогли получить такой спектр данных, который раньше просто не мог быть получен. А главное - это все проверяемо.
ИЗВЕСТИЯ: Вернемся к премии. Раньше ее лауреатам таких вопросов не задавали, но теперь, после того как она сильно прибавила в весе, придется: как вы намерены распорядиться полученными деньгами? Молодин: Нескромный вопрос. Мои деньги, как хочу, так ими и распоряжаюсь. Я не такой богатый человек, чтобы тратить их на создание, скажем, центра по подготовке аспирантов. Не могу так сказать, это было бы лукавством. У меня в семье есть достаточно финансовых проблем, чтобы их решить при помощи этой премии. Вот и все.
ИЗВЕСТИЯ: С близким человеком работать сложнее, чем с другими?
Молодин: С Наташей? Ну как вам сказать... Во-первых, она моя ученица. Я ей, конечно, всегда помогал, но сейчас уже не тот случай. Она давно работает самостоятельно, у нее свое видение. Ее раскопки, ее интерпретация, ее подход. Я просто рад, что у меня была такая ученица, которая дошла до такого блестящего уровня. Есть, возможно, и элемент удачи - она на церемонии награждения об этом говорила. Знаете, когда я приехал на этот курган (мы оба работали на плоскогорье Укок, но в разных местах), она мне говорит: "Вот, я собираюсь раскапывать здесь". Я говорю: "Наташа, ну что ты делаешь, зачем?" Я считал, что это безнадежно, что километр туда, пять километров туда - прекрасные объекты, а здесь... Может быть, что-то свыше двигает, подталкивает? И она идет, делает и получает замечательный результат. Две трети премии - это ее.
http://www.ras.ru/
