Вот уж не думал, что случится писать о нем в прошедшем времени... Из всех моих друзей знаменитый татарский режиссер Марсель Салимжанов казался одним из самых везучих и удачливых. Родители привили сыну любовь к театру едва ли не с первых дней его жизни. Может быть, сознательно, но может быть, и в силу необходимости: а на кого оставить младенца, когда надо ежедневно ходить на репетиции, а по вечерам играть спектакли? Марсель говорил, что у него и в мыслях никогда не было избрать какую-то другую профессию.
Правда, наши устремления не всегда соотносятся с нашими же возможностями. Андрей Миронов, к примеру, вспоминал, что в детстве родители заставляли его учиться играть на рояле. Однажды окончательно измученный разучиванием гамм пятилетний малыш спросил у друга дома Леонида Осиповича Утесова: разве музыкальные способности не передаются детям по наследству? На что "дядя Лёдя" популярно объяснил будущей знаменитости: "Нет, по наследству способности, к сожалению, не передаются, но рояль по наследству ты когда-нибудь обязательно получишь..."
Марсель не мог точно вспомнить, в каком возрасте и в каком спектакле он впервые появился на сцене. Ему казалось, что он на ней родился. Может быть, именно отсюда и жило в нем ощущение хозяина дела, а не просто главного режиссера. Кстати, он неоднократно повторял, что в этой приставке "главный" нет ничего, кроме оскорбительного отношения к своим же коллегам. Режиссер может быть талантливым или бездарным - но главным?! Кто это придумал? Не тот ли, кто решил присваивать почетные звания с тем, чтобы внедрить в художественную среду табель о рангах.
Обратите внимание, эта проблема беспокоила человека, которому грех было бы жаловаться на свою судьбу. Признание полное и безоговорочное пришло к нему сразу же в день премьеры дипломного спектакля на сцене родного Театра им. Г.Камала. Вместе с ним в труппу вливалась Татарская студия, получившая образование и дипломы в Москве, в Училище имени М.С.Щепкина. Они были почти ровесниками, а еще - единомышленниками, прошедшими отличную школу актерского и режиссерского мастерства, говорившими на одном языке во всех смыслах этого слова.
По природе своей Марсель был однолюб - и в жизни, и в творчестве. Он выбирал в союзники не попутчиков, но верных, надежных людей, будь то любимая жена красавица Гуля или талантливый драматург Туфан Миннулин.
Салимжанов, следуя традиции, был уверен в том, что национальный театр не может нормально функционировать, не опираясь на современную национальную драматургию. Он не уставал напоминать, что пьесы на татарском языке появились на 10 - 15 лет раньше, чем состоялись первые татарские любительские спектакли.
Но при этом он постоянно включал в репертуар и лучшие произведения мировой классики: Шекспир, Мольер, Гольдони, Лопе де Вега, Эдуардо Де Филиппо, Ибсен, Шиллер, Чехов, не говоря уже об Островском, которого Марсель считал "татарским" драматургом. У него на этот счет была своя теория. Известно, что Александр Николаевич долгие годы жил на берегах Волги, прекрасно знал быт и нравы окружавших его людей из самых разных сословий, много писал о них. Но на берегах Волги жили и живут не только русские. Вот откуда, по мнению Марселя, и родилась любовь татарских театров к драматургии Островского. При этом Салимжанов осторожно замечал, что, к примеру, "Гроза" вряд ли расположит к себе татар: разве может породить у них сочувствие женщина, изменившая мужу? Но у Островского много других пьес, которые всегда с успехом шли в Казани.
А еще Марсель часто напоминал, что первые уроки актерского мастерства в самом начале XX века молодые татарские актеры-любители получали в Москве, в зрительном зале Художественного театра. По убеждению режиссера, подобное "заимствование" на первых порах способно лишь повысить общий профессиональный уровень. Ведь и русский театр при всей самобытности был знаком с искусством немецких, итальянских, французских актеров. А те, в свою очередь, вели родословную от опытов античных коллег.
Только по-настоящему национальное искусство способно заинтересовать собою мировой театр. Но национальное вовсе не обязательно должно ассоциироваться с искусством, замкнутым в своей среде. Шекспир, Брехт, Островский переделывали чужие сюжеты и создавали самостоятельные великие произведения. А уж современные авторы только и делают, что адаптируют к нашим условиям то Александра Дюма-сына - разве не "Даме с камелиями" обязаны мы появлением "Иркутской истории" Алексея Арбузова, - не говоря уже о "Тиле", "Мюнхгаузене", "Тевье" Григория Горина.
Счастье Марселя Салимжанова заключалось в том, что он, выросший в татарской театральной семье, великолепно знавший национальные традиции, язык и культуру, был открыт для любых контактов, на любом уровне. Он с одинаковым рвением и старанием ставил водевиль, мелодраму, трагедию, лубок. Радовался чужим успехам как собственным. Не был ни завистлив, ни мстителен, щедро отдавал все, чем владел, прежде всего родному театру.
А еще Марселя отличало чувство юмора. В жизни и в творчестве. При этом он мог охотно пошутить в свой собственный адрес.
Как-то Маргарита Эскина устроила в Доме актера встречу звезд театра и кино из бывшего СССР. Каждому предстояло что-то сказать, спеть, станцевать. Кахи Кавсадзе решил подарить собравшимся анекдот, в котором действовали попугаи. Они отличались друг от друга не только оперением, но и словарным запасом, а главное - у каждого была своя цена. Дороже всех оказался самый некрасивый, к тому же не говорящий и ничего не умеющий делать попугай. Выяснилось, что он - наставник и режиссер всех остальных соплеменников.
Естественно, такой сугубо антирежиссерский анекдот имел успех у актерской аудитории. А тут как назло настал черед говорить Марселю. Представьте, все обошлось наилучшим образом. Салимжанов решил выступить с места, из зала, не поднимаясь на сцену. Зрители приготовились выслушать очередной монолог, но Марсель опрокинул наши ожидания. Он произнес буквально следующее: "Разрешите представиться, я как раз и есть тот самый попугай, который сам ничего не умеет, зато любит учить других". Больше ничего не сказал и опустился в кресло. Но реакция оказалась столь бурной, что ему пришлось снова и снова вставать и кланяться во все стороны. Согласитесь, в данном случае проявилась не просто находчивость, но и готовность принести себя самого в "жертву" ситуации.
Я бы мог подробно рассказать и о том, как мужественно Марсель Хакимович относился к самым серьезным замечаниям, как заботился о любом сотруднике театра, будь то вахтер или ведущий мастер сцены. Вместе с многолетним директором Театра имени Г.Камала Шамилем Закировым они создали особый микроклимат в коллективе, способствующий максимальному выявлению способностей каждого, кто здесь трудится.
Разумеется, не все актеры могут быть одинаково заняты в репертуаре: в стационарных театрах это главная проблема. И даже самые лучшие, к сожалению, не каждый сезон получают новые роли - что поделаешь. Почти ежегодно в труппу вливались молодые актеры - выпускники Татарского театрального института, они определяют нынешний и завтрашний день театра. Но здесь берегут и чтут и тех, кто по разным причинам уже не может работать с прежней нагрузкой. Для них создан "театр в театре" со своим репертуаром. Я видел их спектакли и свидетельствую, что они приносят радость по обе стороны рампы и, безусловно, продлевают жизнь служителям Мельпомены.
Марсель не предчувствовал своего ухода из жизни. Напротив, он обсуждал проблемы подготовки к 100-летнему юбилею театра - ведь в 2006 году исполнится век камаловской сцене. Думал, как все обустроить. Но вот получилось иначе.
Сегодня театр возглавляет любимый ученик Марселя Фарид Бикчентаев, тоже потомственный актер и режиссер, выросший на этих же подмостках, тоже воспитанник ГИТИСа, тонкий, талантливый, самостоятельный художник. Внешне он совсем не похож на своего учителя: Марсель был мощный, могучий, представительный. Фарид - худенький, по виду меньше всего в нем можно узнать руководителя академического театра, скорее, он напоминает абитуриента, который только собирается испытать судьбу.
В сущности, так оно и есть. Прежде, при Марселе, Фарид отвечал лишь за себя, за свои спектакли. Теперь ему предстоит продолжить дело, которому скоро исполнится 100 лет. Ему посвятили жизнь несколько поколений камаловцев, в том числе и родители Фарида Бикчентаева, и Марсель Салимжанов, и его родители.
Я знаю и люблю этот театр с 1957 года, когда впервые увидел его на гастролях в Москве. На мой взгляд, камаловцы - национальное достояние не только Татарстана, но и всей России. Скажу больше, других подобного уровня тюркоязычных театров, к сожалению, я пока назвать не могу. Тем важнее задача стоит сейчас перед всеми - сохранить и приумножить все лучшее, что создавалось поколениями. Камаловцы не имеют права отступить от того уровня, к которому все привыкли и который уже стал нормой для этого театра. К этому их обязывает память о Марселе Салимжанове, собственное прошлое и будущее.
N43 (7451) 4 - 10 ноября 2004г.
www.kultura-portal.ru
