Московский живописец Владимир Петров-Гладкий принадлежит к поколению "художников-семидесятников", для которых антитрадиционализм и упоение формальным живописным экспериментом, свойственные художественной эстетике предшествующего десятилетия, сменились трепетным переживанием традиционных основ искусства. Семидесятники тяготеют к фантастичности, рефлексии, театрализованности, возвращению живописных ценностей. Для них важна содержательность, но понятая в широком смысле: и как повествовательность, и как духовность, и как развернутая образность, и как насыщенность стихией живописи. Недаром семидесятников называют "плюралистами" - они, действительно, постарались вернуть искусству всю полноту художественной традиции. Важнейшей чертой их творчества стоит назвать иную, по сравнению с "боевым" искусством авангарда, ноту во взаимоотношениях со зрителем. Семидесятникам одинаково чужды как провокация зрителя, так и навязывание ему неких универсальных художественных моделей. Не случайно живопись В. Петрова-Гладкого настроена на диалог, личный контакт со зрителем.
Ученик подпольной частной студии Василия Яковлевича Ситникова (1915-1987), он блестяще освоил световоздушную живопись школы учителя: тонкое свечение телесных объемов, возникающих из дымки, нежное сфумато, тщательную отделку всего полотна.
Проза жизни и повседневности не становится темой произведений художника. Он творит особый, изысканный мир, живущий по законам красоты и гармонии, в который стремительно вторгается чудо, изменяющее привычный ход вещей. В мире живописи Петрова-Гладкого реальность и вымысел равноправны и одеты плотью: фантомы, грезы, овеществленные эмоции, драматические коллизии или идиллические сюжеты.
Среди персонажей художника часто возникает он сам - творец и повелитель чудесного мира, его движущая сила. Время, сконцентрированное в его картинах, равнозначно переживаемому личному времени автора. Оно, словно в сновидении, статично и вместе с тем насыщенно и динамично.
Не менее важно для художника и пространство, которое, сгущаясь, заворачиваясь, содрогаясь, подобно протоплазме, творит из себя формы. В более ранних работах Петрова-Гладкого всевластно господствует открытая в бесконечность глубина - праматерь формы. В картинах последних лет на смену однородному пространству пришли динамические и драматические столкновения отдельных пространственных "отсеков" - самостоятельных, но открытых друг в друга миров.
Художник тщательно отбирает образы и переживания, проникающие в его тонкий мир из реальности - но далеко не всему в него есть доступ. В гармоничных, уравновешенных картинах Петрова-Гладкого не увидеть надрывов, аффектов, слишком сильных страстей. Золотая мера никогда не изменяет художнику. У его фантазий есть верный камертон, позволяющий сохранить чистый, прозрачный голос живописи.
Петров-Гладкий - благодарный наследник Серебряного века, отдающий дань многим его увлечениям - эротизму, мистицизму, культу красоты, любви к диковинному. Отчасти художник связан с сюрреализмом, от которого унаследована склонность к изысканным метаморфозам формы.
В картинах Петрова-Гладкого всегда есть некое развернутое повествование: он любит темы перепутья, перекрестья дороги, интерпретированной как жизненный и духовный путь. Сюжетной сердцевиной работ чаще всего становится личное, интимное переживание художником вечно-женственного.
Неслучайно большинство портретов художника - женские портреты. В них удачно сочетается репрезентативность и лиричность подхода к модели, искренний, гуманистический взгляд на человеческую личность, лишенный всякого нарочитого психологизма.
Удержать искусство на острой и опасной грани земного и духовного мира - сложнейшая задача. Она требует от художника безупречного духовного чутья и уникального живописного дара. Именно через зрительное наслаждение краской, формой, изгибами и вибрациями пространства зритель постигает образную многослойность искусства В. Петрова-Гладкого.
Доминантой яркого и чистого колорита художника чаще всего служит синий - цвет, с исключительно богатой символикой и традицией. На смену мягкой голубоватой цветовой "дымке", свойственной его работам 70-х-80-х годов, позднее пришло увлечение интенсивным колоритом, напоминающим изысканные переливы смальты или мозаики.
Филигранность проработки формы, благодаря которой достоверность его видений и образов лишь усиливается, сочетается у художника с тонкой живописной манерой. Петров-Гладкий любовно и тщательно выстраивает гладкую эмалевую поверхность холста, в которую инкрустированы "кристаллы" цвета и формы.
Живопись Петрова-Гладкого, предпочитая серой действительности сияние золотых видений, порой погружается в горячую волну реальной жизненности, Эроса, которая, затопляя "фантазии" и "сны" художника подлинной экзистенцией, побеждает энтропию земного.
Анна Флорковская
Кандидат искусствоведения
http://petrov-gladky.ru/
