Военнопленные в лагере, Германия
Мы работали на фабрике подсобными рабочими. Мы выполняли различные работы: одни из нас укладывали на специальные поддоны изготовленную немецкими рабочими посуду и затем эти поддоны с посудой помещали в печь для обжига, а другие - вытаскивали из печи из печи эти поддоны с готовой посудой.
Чтобы хоть как-то навредить немцам, мы старались разбивать изготовленную посуду. Но вскоре немцы поняли, что мы это делаем умышленно. И тогда нас предупредили, что впредь за это нас будут строго наказывать. Пришлось, конечно, это прекратить.
Работая на этой фабрике, я совершил свой первый побег из немецкого плена.
Фабрика была огорожена высоким забором. Осматривая этот забор, я заметил, что в одном месте забор ниже. Я стал присматриваться, куда идёт дорога от этого места, если мне удастся перелезть забор. Вскоре я понял, что по этой дороге можно добраться до железно-дорожного вокзала.
К этому времени я имел в запасе кое-какую гражданскую одежду и немного денег. Деньги были собраны благодаря тому, что мы продолжали получать помощь от Красного Креста в виде продуктов, в числе которых были шоколад и сахар. Я, как и многие другие пленные, продавал этот шоколад и сахар немцам и, таким образом, мне удалось скопить немного денег.
Выбрав подходящий момент, я перелез через забор и благополучно добрался до железно-дорожного вокзала. Там я купил билет в сторону Франции. Я несколько раз пересаживался с одного поезда на другой. Так я доехал до станции Metz, сошёл с поезда, вышел на улицу и стал осматриваться и решать, что делать дальше.
Франция, город Metz, конец XX века
Проходивший мимо меня француз обратил на меня внимание, остановился и заговорил со мной. Может быть, мой странный вид подсказал ему, что я нуждаюсь в помощи. Он задал мне несколько вопросов. Я колебался, не зная, можно ли ему доверять, но всё-таки рискнул и рассказал ему коротко мою историю.
Узнав от меня всё, он решил накормить меня и предложил пойти с ним в кафе. Я согласился, и мы вошли в какое-то кафе. Мы поели, и он сказал, что хочет мне помочь, но для этого вечером мы должны встретиться. Он назначил время встречи и место возле названной им церкви. Мы расстались, чтобы встретиться вечером. Но судьба распорядилась иначе.
Город Metz, 1940-1943 гг.
Чтобы как-то использовать свободное время, я решил поискать церковь. Я пошёл по городу, и очень скоро попался на глаза немецкому офицеру. Вероятно, мой неуверенный вид и странная одежда привлекли его внимание. Он остановил меня и потребовал предъявить документы.
За этим последовала моя отправка в комендатуру, арест и отправка в печально известный мне лагерь для военнопленных STALAG 11A.
Не могу вспомнить, когда это произошло со мной, но помню, что в это время Германия уже воевала с Россией.
Лагерь для военнопленных, Германия
В лагере STALAG 11A я был посажен в тюрьму. Целый месяц я просидел в одиночной камере этой тюрьмы. Затем я был переведён в казарму, где содержались французские военнопленные.
В этой казарме я пробыл, примерно, 3 недели. Затем я снова был отправлен на работу в Германию.
Мемориальный памятник в лагере военнопленных в STALAG 11A
На этот раз меня взял на работу крестьянин. Он жил в деревне, имел свой дом и хозяйство. Кроме меня у него был ещё один работник, родом из Польши, но он не был пленным, как я. Поляк жил у крестьянина, а я жил в commando. Каждое утро на работу и вечером с работы меня отводил и приводил молодой немецкий капрал. Этот капрал до войны работал, как и я, парикмахером, и был мне симпатичен.
В хозяйстве крестьянина было много работы, и у меня было много обязанностей, связанных с заготовкой корма, кормлением скота, лошадей и птицы, уборкой помещений, в которых они содержались.
Поскольку я, живя всю жизнь в Париже, никогда прежде не имел дела с сельским хозяйством, то, видимо, животные это чувствовали. Когда я убирал навоз в коровнике, коровы часто норовили лягнуть меня.
В отличие от меня, поляк, живя в Польше, был крестьянином. Естественно, крестьянский труд был для него привычным.
Однажды поляк заболел, и хозяин велел мне заменить его и подоить коров. Как я ни старался, сделать этого так и не смог, т.к корова делала всё, чтобы я к ней не смог прикоснуться. Я вынужден был сказать об этом хозяину и тот, выразив неудовольствие, подоил корову сам.
Помню другой случай, когда хозяин поручил мне отвести корову на случку с быком к другому хозяину. Надеть корове на шею верёвку помог поляк. Я, держа корову за верёвку, вывел её на улицу. Был ноябрь месяц, дорога оказалась скользкой. Корова сначала кое-как шла, а потом пустилась бежать. Я, держа её за длинную веревку, еле поспевал бежать за ней по скользкой дороге. Когда я с коровой прибежал к хозяину быка, то там тоже не обошлось без казуса. При виде огромного быка корова вместе с верёвкой вырвалась из моих рук и хозяин быка, еле поймав её, привязал так, как должен это был сделать я с самого начала. После этого я, бледный и уставший, вернулся с коровой обратно.
Я готов был делать любую работу, я не ленился, но я многого не умел.
Был случай, когда хозяин послал меня с поля домой за лошадью. Я пошёл и, подойдя к лошади, стал пытаться надеть на неё уздечку. Лошадь охотно принимала мои ласки, но не давала мне возможности взнуздать себя. Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы не мальчик-сын хозяина. Видя мои бесполезные попытки, он быстро и легко выполнил вместо меня эту работу. Я отвёл лошадь на поле, где её давно ждал хозяин. Он, конечно, был недоволен, что ему пришлось так долго ждать.
Каплей, переполнившей терпение моего хозяина, был случай, когда я должен был подавать ему в молотилку снопы пшеницы для обмола зерна. Как я ни старался, подаваемые мною наверх снопы рассыпались.
И хозяин, в ярости, схватил меня за плечи и стал трясти со словами брани в мой адрес. Мне показалось, что он хочет меня ударить. Я не выдержал и ударил его в ответ. Хозяин, конечно, сразу же пожаловался в commando. Очень быстро за мной пришли и сначала отвели в commando, а на следующий день - в комендатуру. В комендатуре, кроме меня, были ещё несколько провинившихся пленных. Нас, по одному, вызывали в бюро и сообщали решение о нашей дальнейшей судьбе. Когда подошла моя очередь и я вошёл в бюро, я увидел сидевшего за столом офицера. Он спокойно пил чай. Потом он стал рассматривать какие-то бумаги, видимо, жалобу хозяина на меня. В друг он резко и громко выкрикнул : "Verschieben!" ( "Расстрелять!"). Я вышел из бюро побледневший и испуганный. Подошедший ко мне немецкий капрал, видимо, симпатизировавший мне, успокоил меня, сказав, что за такую провинность меня не расстреляют. Он оказался прав. Я снова был отправлен в тюрьму лагеря STALAG 11A. И снова я просидел там в одиночной камере целый месяц.
Военнопленные в концентрационном лагере в Германии
После освобождения на этот раз я попал в commando города Stendhal. Здесь я прерву свой дальнейший рассказ и расскажу об одном забавном случае, который произошёл со мной, когда я работал на сахарном заводе. К сожалению, я не могу вспомнить, когда это было, но это было до моей отправки в commando города Stendhal. Этот завод располагался за небольшим городом. Мы, пленные, жили за городом в бараках, расположенных в противоположной стороне от завода. Каждый день на работу и с работы мы шли под охраной через весь город.
Я, вместе с другими французскими пленными, работал на втором этаже завода. Там располагались машины, которые выдавали готовый сахар. На первом этаже завода (по-немецки "Endgeschob") работали пленные из СССР.
Памятник советским воинам, узникам фашистских лагерей в Германии
Они выполняли все подготовительные операции, начиная от выгрузки сахарной свёклы из железно-дорожных вагонов. Видимо, кто-то из русских пленных узнал, что я говорю по-русски. Однажды ко мне пришёл "для переговоров" один из них. Он обратился ко мне с просьбой от имени своих товарищей: он просил у меня разрешения взять какое-то количество готового сахара. И ещё он просил у меня, если я имею, дать ему чёрного хлеба. Он объяснил, что они хотят приготовить квас из этих продуктов. Я выполнил его просьбу, - дал ему хлеба и позволил взять сахар.
Через какое-то количество дней двое русских пленных, работающих на первом этаже, пришли ко мне с бутылкой готового "кваса" и со словами благодарности стали уговаривать меня попробовать их продукцию. Как я ни отказывался, всё-таки они меня уговорили выпить стакан этого "кваса".
Выпив стакан "кваса", я понял, что это очень крепкий алкогольный напиток, и я моментально сильно опьянел. Хорошо, что мои товарищи по работе смогли заменить меня у машины. Они спрятали меня куда-то, дав возможность выспаться. Я помню, как долго я потом приходил в себя, как болела моя бедная голова.
Русские пленные тогда напились прилично и сумели напоить работавших с ними немецких рабочих. Но, по-моему, всё обошлось благополучно.
Русские пленные в лагере, Германия
Теперь я продолжу прерванный рассказ о своей жизни в commando города Stendhal и о работе на фабрике, которая производила газ.
Жили мы в специальном бараке, где жили французские пленные - евреи, в отдельной большой комнате. Нас было, приблизительно, 20 человек.
Нам выдавали продукты, и один из нас каждый день готовил еду для всех.
Утром на работу и вечером с работы обратно в commando нас отводили под охраной. Фабрика находилась далеко за городом, и мы, ежедневно, 2 раза в день (туда и обратно), проходили через весь город.
Уголь на фабрику доставлялся по железной дороге. Железнодорожная ветка проходила прямо через территорию фабрики. Я работал на разгрузке вагонов с углём. На каждый вагон приходилось 2 немецких рабочих и 2 пленных. Эту работу я выполнял с утра до вечера ежедневно. Один из двух немецких рабочих, постоянно работавших с нами, двумя пленными, был националистом. Мы часто разговаривали друг с другом. (Я немного знал немецкий). Этот рабочий-немец оправдывал Гитлера. Второй немец был социал-демократом, но, конечно, он старался это скрывать. С этим, вторым немцем-рабочим, я подружил. Он был намного старше меня - ему тогда было, примерно, 50 лет. Он был полноват, и за его полноту между собой мы называли его "Бубуль".
Пленные в лагерях Германии
Мы, пленные, естественно, мечтали о своём освобождении и возвращении к своим родным на родину. Мы понимали, конечно, что это будет возможно только в случае поражения Германии. Мы надеялись на Россию и всей своей душой мы желали России скорейшей победы.
Каждое утро Бубуль, пока ещё не приходил на работу немец-нацист, сообщал нам последние новости о делах на фронте.
Однажды он пришёл взволнованный. На мой вопрос относительно его состояния он ответил: "Мне кажется, что немцы возьмут Сталинград". Он был взволнован так, что казалось, в глазах его были слёзы. И он продолжил: "Если это произойдёт, то вы останетесь рабами ( esclaves)". Этот человек был очень симпатичным и относился к нам очень доброжелательно. Помню, как он делился с нами своими завтраками, как приносил нам яблоки, которых мы давно не ели.
Однажды он сказал мне, что если я согласен, он возьмёт меня из commando, на выходной день якобы с целью использовать меня у себя дома для выполнения каких-то работ.
Он задумал этот "манёвр" с целью дать мне возможность самому лично послушать новости по немецкому радио и "Радио-Лондон". В ближайший выходной день он взял меня из commando и привёл к себе домой.
Он жил в приватном доме. Во дворе были сложены нарубленные дрова. Бубуль попросил меня нарубить ещё немного дров и помочь ему внести все дрова в каллер. Он объяснил, что вынужден сделать так, чтоб соседи видели, что приведенный из commando пленный действительно работал.
Я никогда не забуду этот день. Я был принят в этом доме не как пленный, а как свободный человек. Меня хорошо накормили, со мной вели доверительные беседы. Я слышал сообщения о событиях на фронте на "Радио-Лондон". Во время разговора Бубуль рассказал мне о довоенном антисемитизме в Германии, противником которого он был всегда.
По-моему, это было в 1942 году - я получил письмо от моего младшего брата Давида из Парижа. Он писал мне, что французская полиция забрала из дома маму, Женю и Арона. Их повезли в Drancy в концентрационный лагерь для евреев.
Город Drancy , 1940-50 годы
В это время Давиду было 17 лет, а Ольге - 11 лет. Они впервые в жизни остались без своей семьи. Никаких известий о дальнейшей судьбе мамы, Жени и Арона больше никогда не поступало. Мы полагаем, что они были депортированы в Германию и там погибли.
Давиду и Ольге удалось избежать их участи. Об этом "Чуде" я узнал из рассказа Давида, когда в мае 1945 года вернулся домой из немецкого плена. Из его слов я также узнал, как им удалось выжить, а также о том, как им помогали люди, когда они остались без семьи. Вот что он мне рассказал.
Продолжение следует...
Автор проекта "Истории Великой Победы" Веремеева Татьяна,
соавтор V/G.
© Elis Way 2010
